Глава 3
Когда Нин Ичу внезапно заговорил о разводе, Хэ Шисяй долго молчал.
Лишь когда Нин Ичу потерял терпение и плеснул ему в лицо остатками воды из стакана, он словно очнулся. Невозмутимо вытер лицо, взял стакан, кивнул и ответил:
— Хорошо. После того как ты появишься со мной на шоу — разведёмся.
Нин Ичу презрительно усмехнулся.
Хэ Шисяй был знаменитым актёром. За десять лет в индустрии он снял немало громких работ, получил множество наград, и репутация у него всегда была безупречной — вплоть до прошлого месяца, когда стало известно о его женитьбе. Новость прозвучала несколько неожиданно, но для актёра его уровня не нанесла серьёзного удара по карьере.
Беда в том, что следом поползли слухи: будто бы Хэ Шисяй женится на случайном партнёре из-за нежелательной беременности, а это для репутации уже куда хуже.
В ответ Хэ Шисяй подтвердил брак, но опроверг версию о случайной связи. И, к всеобщему удивлению, согласился поучаствовать в телешоу, пообещав привести с собой супруга.
В прошлой жизни Нин Ичу согласился на это. Он терпеть не мог, когда из него делали нечто постыдное, что следует прятать от чужих глаз.
К тому же — хотя брак с Хэ Шисяем с самого начала был не его выбором — раз уж он ступил на путь, казавшийся наиболее выгодным, Нин Ичу хотел выжать из сложившегося положения как можно больше.
Вот только в итоге... всё обернулось против него. Затея провалилась, всё пошло не так, как задумывалось. Каждое слово, описывающее неудачу, годилось для того, что произошло после шоу... и для его прошлой жизни, которая оборвалась, не дотянув до двадцати трёх лет.
Теперь, медленно и нарочито неспешно натягивая пижаму, Нин Ичу посмотрел на молчащего Хэ Шисяя и спросил насмешливо:
— Что, в прошлой жизни тебе мало было смотреть, как я паясничаю? Хочешь ещё одно представление?
Хэ Шисяй чуть поджал губы.
— ...Я причинил тебе зло.
Нин Ичу смотрел на него холодно.
На самом деле в прошлой жизни Нин Ичу чувствовал обиду, но не считал, что Хэ Шисяй ему что-то должен. Хотя в особенно мрачные моменты он и желал ему смерти — вместе со всеми остальными, кого ненавидел. Но в спокойном состоянии духа он по-настоящему не испытывал к Хэ Шисяю ненависти.
Тогда, в его глазах, Хэ Шисяй тоже был жертвой той ночи с наркотиками. Пусть он, как и все остальные, ошибочно обвинил его в том, что он всё подстроил, — в сложившихся обстоятельствах это недоразумение было понятным.
Сам Нин Ичу так и не узнал правды о той ночи в гостинице вплоть до своей гибели в прошлой жизни.
До того как возникло недоразумение, хотя он и Хэ Шисяй редко пересекались, в те немногие встречи тот никогда не предполагал в нём дурного характера и не насмехался над ним, как другие. Держался довольно мягко.
Даже при всём этом недопонимании Хэ Шисяй сохранял внешнюю вежливость и был готов возместить ущерб... Искренне ли — неважно. На фоне презрения и насмешек со стороны всех остальных Нин Ичу тогда правда думал, что Хэ Шисяй, не отказавшийся играть роль, — вполне приличный человек.
Ведь он и сам с трудом принял беременность: пристрастился к выпивке, однажды ночью в пьяном отчаянии порезал запястье, а потом позвонил Хэ Шисяю за помощью...
По сравнению с тем, что было на самом деле — «в минуту помутнения, порезав запястье, он тут же пожалел и захотел вызвать скорую, но из-за сильного опьянения и потери крови голова не соображала, он не дозвонился по номеру 120, а по ошибке нажал «12» — номер, который Хэ Шисяй сам занёс ему в телефон как экстренный контакт» — всё это действительно выглядело скорее как «намеренно порезал запястье, чтобы шантажировать Хэ Шисяя».
Нин Ичу не мог даже доказать, что не опаивал Хэ Шисяя, — как же было объяснить истинный смысл того звонка.
При таких обстоятельствах, когда Хэ Шисяй не любил его и вынужден был жениться исключительно из чувства ответственности — откуда было ждать от него любезности или особого расположения?
Поэтому в прошлой жизни, когда в особенно чёрные минуты Нин Ичу желал в душе смерти семьям Нин и Хэ — и Хэ Шисяю тоже, — он потом испытывал укол совести: казалось, что он нелогично срывает злость от собственной беспомощности на других.
Но тот Нин Ичу, так скрупулёзно всё взвешивавший, уже умер однажды.
Нынешний Нин Ичу был полон горечи, более мрачен и беспощаден, чем в прошлой жизни. Он больше не желал так много думать.
Почему так вышло: одно и то же событие — а Хэ Шисяя все видели чистой жертвой, тогда как он, Нин Ичу, пострадавший куда сильнее, должен был ещё и нести незаслуженное обвинение и принимать насмешки?
Почему он обязан быть разумным?
Почему должен винить себя за то, что нелюбим?
Разумеется, виноваты другие. Виноват этот мир.
Если ему плохо — кто-то должен за это ответить.
Семьи Нин и Хэ, не желавшие этого, должны нести ответственность. А добровольно участвовавший в этом Хэ Шисяй — тем более.
Особенно... как он смеет говорить, что любит его?
Какая ирония.
— В прошлой жизни тебе было нехорошо на этом шоу... — произнёс Хэ Шисяй тихо. — Вернуться туда в этот раз и выплеснуть всё накопившееся — разве это не хорошо?
Нин Ичу насмешливо фыркнул.
— А по чьей вине мне было нехорошо? Не благодаря ли тебе, великому Киноимператору, и твоей почти-невесте?
Хэ Шисяй остановился, оспаривая только последнее.
— Даже если бы ничего не произошло между нами, я бы всё равно не обручился с Нин Цзэшу. Так называемый союз двух семей касался лишь молодого поколения в целом; никого конкретно никогда не называли. Это мои родители и его родители хотели этого, но я давно и совершенно ясно отказался. А Нин, не стоит верить словам своих приёмных родителей и вешать на меня ярлык «почти-жениха»...
Нин Ичу безразлично ответил:
— Вот как? Значит, я ошибся с мишенью. Если б знал, что никакой помолвки нет, не полез бы к тебе в постель.
Услышав это, Хэ Шисяй почувствовал, будто сердце протащили сквозь колючую изгородь.
— Прости... — Хэ Шисяй подошёл к изголовью, медленно опустился на корточки и посмотрел снизу вверх на Нин Ичу, сидящего на кровати.
Он потянулся, желая взять его руку, лежавшую на колене, но Нин Ичу руку убрал.
Пальцы Хэ Шисяя чуть дрогнули.
— Прости... Я не должен был обвинять тебя. Не должен был не верить тебе...
Нин Ичу насмешливо на него посмотрел.
— О? Ты уже выяснил правду?
Хэ Шисяй попытался объясниться.
— В этой жизни после той ночи прошло лишь три месяца. На этот раз я расследую и узнаю правду...
— Значит, правды ты ещё не знаешь. — Нин Ичу кивнул. — В прошлой жизни тоже не знал, но был готов верить, что я тщательно тебя опоил. Зато после моей смерти тебя вдруг озарило: ты понял, что любил меня, — и сразу поверил, что я ни при чём. Учитывая, как ты сейчас ко мне относишься, — даже если бы я это сделал, достаточно было бы мне упрямо всё отрицать, и ты бы, наверное, нашёл «доказательства» моей невиновности. Обвинять или выгораживать — это же просто твоё субъективное желание. В чём разница?
Жаль, что в руке больше не было стакана с водой. Нин Ичу с удовольствием запустил бы им в Хэ Шисяя снова.
Хэ Шисяй опустил глаза, не решаясь больше смотреть в чистый, прозрачный чёрный взгляд.
— ...Ту твою коробочку с таблетками я отдавал на экспертизу. Пилюли, которые там тогда лежали, — и правда просто витамины и глюкоза... но в самой коробочке нашлись следы порошка другого препарата. — Хэ Шисяй произнёс тихо.
Нин Ичу слегка вздрогнул.
— На самом деле, если задуматься, это очень странно — такая высокая концентрация остатков афродизиака в коробочке. Даже если бы это был ты, даже если бы ты правда хранил там такие таблетки вместе с другими — ты не был бы настолько небрежен, чтобы оставить в коробочке столь очевидные следы порошка.
— Кроме того, пока ты ещё болел и не приходил в сознание, я распорядился взять у нас кровь на анализ. По остаточным компонентам вещество, которое нам дали, скорее всего, было в форме таблеток. Все известные на сегодняшний день препараты с тем же составом — таблетки, легко растворимые в воде. Из-за свойств вещества в порошкообразной форме оно, как правило, не применяется.
— Если таблетки — то тем более трудно объяснить, как в коробочке оказалось столько порошка. Такой сильный препарат вряд ли был бы настолько дешёвым, чтобы рассыпаться при малейшем касании. Иными словами, порошок в коробочке, судя по всему, был помолот вручную и туда подложен.
Нин Ичу насмешливо произнёс:
— Может, я боялся, что таблетки будут слишком медленно растворяться в воде, поэтому заранее растолок их в порошок — так удобнее опаивать. Если я нервничал, когда доставал препарат, вполне нормально, что немного просыпалось в коробочку. Ты, наверное, думал именно так и в прошлой жизни — поэтому, даже почувствовав что-то неладное, промолчал?
— Нет. — Хэ Шисяй повинился. — Тогда я не думал так глубоко.
Нин Ичу смотрел на него равнодушно — ждал, какие ещё оправдания тот найдёт.
— После того как получил результаты экспертизы, я не стал копать дальше. Лишь когда тебя не стало и я снова и снова перебирал в памяти каждую деталь между нами, вдруг понял, — сказал Хэ Шисяй тихо.
Нин Ичу резко заметил:
— Ты не думал глубоко, потому что уже повесил на меня обвинение — на основании поверхностных улик.
Хэ Шисяй опустил глаза.
— Да... Я недостаточно тебя знал. Не расследовал как следует. Узнав, что коробочка действительно сомнительная, я легко поверил в ту характеристику, которую дала тебе семья Нин, обвинил тебя, не стал слушать твоих объяснений, не обсудил с тобой свои сомнения, и даже думал, что не копать глубже — это делать тебе одолжение...
— Так что твоя ненависть ко мне вполне естественна. Но мог бы ты... не считать меня тем, кого ненавидишь больше всего?
Нин Ичу тихо засмеялся и наклонил голову.
— Потому что ты хотя бы немного расследовал, прежде чем обвинить, — тогда как остальные не расследовали вовсе и сразу решили, что виноват я?
— Прости... — сказал Хэ Шисяй.
Нин Ичу опустил взгляд.
Хотя теперь он знал сюжет оригинальной книги, правды о той ночи с Хэ Шисяем он по-прежнему не знал.
Потому что в оригинальной книге об этом не было ни слова.
Он лишь знал, что находится в мыльной ромaнтической новелле о богатых семьях с сюжетом «настоящий и ненастоящий наследник». Истинный молодой господин, Нин Цзэшу, был главным героем, а он сам — самозванец Нин Ичу — оказался злодеем в первой небольшой сюжетной дуге.
Настоящий молодой господин Нин Цзэшу был похищен, когда был маленьким. Семья Нин долго его искала и нашла в глухом детском доме самозванца Нин Ичу — того же возраста. Нин Ичу «ввёл их в заблуждение», и семья по ошибке приняла его за родного сына и забрала домой.
Однако вскоре семья Нин нашла настоящего молодого господина, и положение самозванца резко пошатнулось.
Говорили, что он присвоил себе имя наследника семьи Нин, чтобы примазаться к богатой семье, — тем самым затянув поиски настоящего сына и заставив того терпеть ещё больше лишений на улице. К счастью, семья Нин не стала держать на него обиды и оставила в качестве приёмного сына, а добросердечный настоящий молодой господин принял его как младшего брата.
Но самозванец оказался бесстыжим. Узнав, что семья Нин намерена прекратить его содержать после окончания учёбы, он воспользовался случаем и пробрался в постель к молодому господину семьи Хэ — которому, по всеобщим ожиданиям, предстояло обручиться с настоящим молодым господином.
Этим поступком самозванец естественным образом уничтожил возможность помолвки настоящего молодого господина с Хэ Шисяем. Мало того — самозванец продолжал устраивать скандалы: будучи мужчиной, он умудрился забеременеть, и вместо того чтобы скрыть это, поднял шум и предал огласке, вынудив молодого господина семьи Хэ жениться на нём.
К счастью, «за всё надо платить». Самозванец, закрепившийся при помощи беременности, в итоге пожал плоды своих деяний и умер при родах.
А «добрые дела вознаграждаются». Настоящий молодой господин — как протагонист — на всём протяжении этих событий купался в сочувствии окружающих и получал всевозможные компенсации от тех, кто жалел его. Он также встретил нескольких поклонников, воспылавших к нему чувствами.
После гибели самозванца изначально «положительный» Хэ Шисяй превратился в злодея следующего этапа, пока не был убит одним из воздыхателей настоящего молодого господина. Выжил лишь ребёнок самозванца и Хэ Шисяя.
После многих перипетий ребёнка взял к себе настоящий молодой господин. Именно через него главный мужской протагонист новеллы — биологический дядя самозванца — познакомился с настоящим молодым господином. Тот в свою очередь выяснил, что у самозванца тоже имелись богатые и влиятельные биологические родители.
Поступок настоящего молодого господина — растить ребёнка самозванца, несмотря на то что тот «украл» у него всё, — заставил биологических родителей самозванца почувствовать себя в долгу перед ним.
Так настоящий молодой господин получил привязанность, деньги и власть от обоих — и от собственных биологических родителей, и от биологических родителей самозванца, — а также любовь биологического дяди самозванца. Лишь тогда давно умерший самозванец окончательно «выполнил свою функцию» и ушёл со сцены...
Впрочем, сюжет оригинальной книги растянулся более чем на десять миллионов иероглифов. Настоящий молодой господин переживал бесчисленные мелодраматичные события. Начальная история с «настоящим и ненастоящим наследником» занимала лишь малую её часть, а многие её события продолжали развиваться даже после смерти самозванца.
Так что назвать Нин Ичу злодеем было бы громко сказано — скорее, незначительным пушечным мясом.
И хотя оригинальная книга была написана размашисто, на десять с лишним миллионов знаков, этому пушечному мясу в ней почти не уделялось внимания. Весь фокус — на настоящем молодом господине. Самозванца вытаскивали на сцену лишь в качестве контраста — чтобы оттенить жалость, похвалу или блеск главного героя.
Что касается того, как ребёнок, подброшенный к дверям детского дома и найденный семьёй Нин в шесть лет, умудрился «ввести в заблуждение» богатую семью и прицепиться к высшему обществу — никто о логике этого не задумывался.
Где он раздобыл афродизиак, как ухитрился в точности прицелиться в Хэ Шисяя на многолюдном банкете, как их «удачно поймали» в гостиничной постели наутро — всё это никто не стал расследовать.
В оригинальном сюжете это тоже не объяснялось. Лишь бы отработали задуманные для главного героя сюжетные ходы — и не важно, было ли это логично.
После десяти с лишним миллионов иероглифов такого сюжета — по всей видимости, от нехватки идей для новых злодеев — оригинальная книга начала превращать в злодеев родственников и друзей настоящего молодого господина. Многочисленные нелогичные линии окончательно запутались и стали противоречить друг другу, после чего книга с треском обвалилась к скомканной концовке.
В мире, построенном на основе романа с плохой концовкой и скачущим сюжетом, каждый уже жил своей жизнью — со своей волей и своими двадцатью четырьмя часами в сутки. В этом мире было множество подробностей, о которых оригинальная книга не написала.
Вот и сейчас Нин Ичу впервые узнал, что после той ночи в гостинице Хэ Шисяй всё же отправил его коробочку с таблетками на серьёзную экспертизу.
Он вдруг почувствовал усталость.
— Тогда расследуй. А пока найди мне надёжного врача. До того как я пойду с тобой на это шоу и найду кого-нибудь для себя, хочу прервать беременность.
Хэ Шисяй не колебался ни секунды и кивнул.
— Хорошо... Отдохни ещё день. Послезавтра я отвезу тебя в больницу на обследование и запишемся на операцию. Договорились?
http://bllate.org/book/17086/1594453
Готово:
