Внезапное исчезновение Янь Бовэя принесло Ли Шаоси огромное облегчение. Если бы он, поддавшись животным инстинктам, набросился на своего «одноклассника», то умер бы от стыда прямо здесь, в наваждении!
Человека больше не было. Красная Луна никуда не делась. Ли Шаоси казалось, что он заживо сгорит от этого невыносимого жара.
Что за проклятая лисья природа?! Он просто хочет быть... обычным человеком! Терпеть эту муку было выше его сил. Схватив Меч Белого Дракона, Ли Шаоси занес его над собственной ладонью...
Дзинь!
Раздался звонкий лязг, и невидимая сила выбила меч из его рук, отшвырнув на пол. Ли Шаоси замер, а подняв голову, увидел до боли знакомое лицо.
Юэ-гэ...
(Демон) Цзянь Юэ. Воспоминания о бамбуковой роще нахлынули с новой силой, окончательно смешав и без того затуманенные Красной Луной мысли. Конечно, он помнил. Эти воспоминания въелись в его кости. Он знал, как унять этот жар, знал, что этот человек может дать ему... В голове царил полный хаос. Забыв, где он находится, Ли Шаоси думал лишь о том, как бы оказаться ближе к этому человеку, получить ту самую сладостную разрядку.
Взгляд Цзянь Мина скользнул по Мечу Белого Дракона. Не приди он вовремя, этот лисенок проткнул бы себе руку насквозь. Готов покалечить себя, лишь бы никого не просить о помощи? И ради чего такие жертвы?
Цзянь Мин нахмурился и обернулся, но в следующее мгновение лисенок уже бросился ему на шею.
Цзянь Мин: «!»
Казалось, он поймал в объятия сгусток мягкого пламени. Белоснежные руки юноши оказались на удивление сильными — они крепко обвили его за талию, а раскрасневшееся от страсти личико уткнулось ему в шею. Халат, который Ли Шаоси накинул в спешке, уже сполз с одного плеча, а на другом держался на честном слове, готовый вот-вот упасть. Завязки халата давно развязались, обнаженная грудь юноши плотно прижималась к Цзянь Мину. Нежная кожа терлась о жесткую ткань его черного одеяния, принося лишь новые мучения.
Эта чертова одежда! Как же она мешает!
Дрожащими пальцами Ли Шаоси попытался развязать темно-красный пояс мужчины, но руки не слушались, а сложный крой одежды приводил его в отчаяние. Провозившись какое-то время безрезультатно, он был готов расплакаться от досады, его глаза покраснели.
— Господин Цзянь...
Голова Ли Шаоси шла кругом. Зачем Цзянь Юэ надел такую неудобную одежду?
Цзянь Мин глубоко вздохнул и перехватил его беспокойные руки:
— Ты хоть понимаешь, кто я?
Хотя «господин» и было уважительным обращением, Цзянь Мин не слышал его в свой адрес с тех самых пор, как стал Достопочтенным Секты Меча.
Ли Шаоси посмотрел на него затуманенным взглядом, а затем, обхватив ладонями его лицо, нежно и сладко улыбнулся:
— О чем вы говорите... конечно... конечно, я знаю...
Невыносимая жажда.
Жажда, сводящая с ума.
В горле словно копошились тысячи муравьев, вызывая отчаянное желание...
Ли Шаоси слегка приподнялся на носочках и прижался губами к тонким губам мужчины. Электрический разряд пронзил его от пяток до макушки. От этого потрясения Ли Шаоси застыл как вкопанный.
Цзянь Мин тоже замер, не шевелясь. Разумеется, он знал, как Красная Луна действует на лис-духов, стоящих на пороге совершеннолетия. Из-за своей физиологической потребности в духовной энергии, лисы — единственные духи, в которых сохранились первобытные, «звериные» инстинкты. Остальные заклинатели — будь то люди, демоны или другие духи — могли противостоять влиянию Красной Луны, усиливающей потаенные желания. И только лисы-духи... те, у кого в сердце уже кто-то был, сопротивляться не могли.
Да. Течка у лис под Красной Луной имела одно важное условие. Она наступала только в том случае, если лис был в кого-то влюблен. И сопротивляться этому зову было невозможно. Чем сильнее любовь — тем сильнее хаос в мыслях. Чем глубже одержимость — тем глубже падение.
А этот лисенок перед ним... был совершенно не в себе. Но даже в таком состоянии он узнал его. И именно потому, что узнал, страдал еще сильнее.
Цзянь Мин снова вспомнил слова Юнь Юя:
«...если он вдруг начнет приставать к Достопочтенному с просьбой провести для него Обряд Совершеннолетия».
Цзянь Мин: «…………» Действительно, очень навязчивый.
Ли Шаоси смутно чувствовал, что что-то не так, но в голове был такой туман, что думать не получалось. Он просто не мог остановиться: легкого прикосновения губ было недостаточно, пересохшее горло требовало настоящего, глубокого поцелуя. Он робко приоткрыл губы и скользнул языком...
Цзянь Мин крепче сжал его талию. Он собирался отстранить юношу, но когда его ладони легли на эту тонкую, упругую талию, он на мгновение заколебался. И этого мгновения хватило, чтобы лисенок проник в его рот. Тихий стон удовольствия, сорвавшийся с губ юноши, словно коготок котенка, царапнул самое сердце Цзянь Мина.
Он и правда невероятно навязчивый.
Ли Шаоси быстро понял, что ему этого мало, и, желая получить ответную реакцию, начал целовать еще более страстно. Цзянь Мин, естественно, не собирался ему отвечать. Он не оттолкнул его сразу лишь потому, что видел, как сильно юноша страдает, и решил позволить ему немного облегчить муки.
Но не дождавшись ответа, Ли Шаоси прижался еще теснее, а его руки снова принялись блуждать по телу мужчины, пытаясь избавиться от этой проклятой одежды.
Да где же эти завязки, как они вообще расстегиваются...
Цзянь Мин перехватил его хаотично шарящие руки. Разозленный и раздосадованный Ли Шаоси в отместку укусил его в шею.
Цзянь Мин: «...»
Но тут же, пожалев о содеянном, лисенок нежно слизнул след от укуса...
Цзянь Мин: «!»
Это уже переходило все границы. Наконец, Достопочтенный Секты Меча, решив, что баловать лисенка больше нельзя, взял дело в свои руки... точнее, взял лисенка за шкирку.
Резко оторвавшись от земли, Ли Шаоси опешил. В прямом смысле слова: Цзянь Мин схватил его за шкирку и поднял в воздух уже не человека, а маленького серебряного лисенка — Ли Додо. Справиться с воздействием Красной Луны можно было двумя путями. Либо удовлетворить желание. Либо заставить принять звериный облик.
Цзянь Мин, естественно, не собирался проводить Обряд Совершеннолетия, поэтому выбрал второй вариант — принудительную трансформацию. Сам лисенок в таком невменяемом состоянии превратиться не мог, но с помощью старшего заклинателя это было плевым делом. А Цзянь Мин, несомненно, был для него старшим. Даже, можно сказать, прадедушкой по статусу.
По мере того как жар спадал, к Ли Шаоси возвращался рассудок... И он прозрел.
Твою ж мать! Что я натворил?! Твою ж мать! Глупая лиса, ты просто бесстыдник!
Страсть утихла, а вот память осталась. Все те безумства, что он вытворял, в тот момент казались ему правильными, но теперь... Теперь, когда он всё осознал, эти воспоминания, прокручиваясь в голове на замедленной скорости, заставляли его желать лишь одного: приколотить себя к позорному столбу!
О боже! Он силой поцеловал Цзянь Мина! Всё пропало, пропало...
За шоком последовал леденящий ужас. Ли Шаоси пробрал мороз по коже, а в лисьих глазах заблестели слезы. Ему нельзя крутить с ним роман. Если он это сделает Юэ-гэ окажется в опасности! Мысль о том, что он своими собственными руками подтолкнул Юэ-гэ к краю пропасти, наполнила его досадой, сожалением и горем... Целый шквал эмоций обрушился на него, заставляя желать лишь одного — хорошенько врезать самому себе.
У маленького серебряного лисенка нет такой же выразительной мимики, как у человека, но одного взгляда в эти красивые глаза было достаточно, чтобы прочесть все его чувства.
— Не стоит так убиваться.
Цзянь Мину стало немного жаль малыша. Он не собирался винить его за такую дерзость.
Хм, может, он так расстроился из-за того, что получил отказ?
Цзянь Мин посадил лисенка себе на руки и, поглаживая его мягкую шерстку, решил сгладить углы:
— Я знаю, что ты себя не контролировал.
Ли Шаоси: «!»
Шерсть на загривке лисенка слегка вздыбилась. Цзянь Мин пригладил взъерошенную шерстку, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке:
— Царство Людей отличается от Царства Духов. Здесь Красная Луна — явление нерегулярное, а на Миншань она бывает особенно часто.
Ли Шаоси всё еще пребывал в прострации, не до конца осознавая происходящее. Цзянь Мин продолжил:
— Тебе просто повезло, что за первый месяц ты ни разу с ней не столкнулся.
Лежа на руках Цзянь Мина, Ли Шаоси наконец-то перестал дрожать от страха. Вопросов у него была тьма, и он решил задать самый главный:
— Вы не злитесь?
Увы, в зверином облике это прозвучало как жалобное поскуливание:
— Уу-уу-уу...
Но Цзянь Мин, к его удивлению, понимал язык зверей. Он тихо ответил:
— Не злюсь.
Ли Шаоси: «!»
Он осторожно пошевелился. Рука Цзянь Мина замерла. Лисенок повернул голову и робко посмотрел на него огромными глазами, словно не веря своим ушам.
Неужели... Он так боится его гнева?
В груди Цзянь Мина что-то дрогнуло. Он опустил глаза и произнес:
— Твой прадедушка перед отъездом просил меня приглядывать за тобой. Это моя вина, что в последнее время из-за дел я совсем забыл о тебе.
Ли Шаоси: «!!»
Спасибо, Босс! Спасибо, Папочка Юнь!
Ли Шаоси и невдомек было, что Юнь Юй сдал его с потрохами. Он искренне радовался, что авторитет Босса в очередной раз спас его шкуру.
Цзянь Мин, желая окончательно успокоить малыша, добавил:
— То, что ты не смог совладать с собой в ночь Красной Луны — совершенно естественно. Никто не станет тебя за это винить.
Ли Шаоси: «!!!»
Какое счастье, катастрофы удалось избежать, всё еще можно исправить!
Он снова заскулил, что в переводе означало:
— Как же хорошо, что вы не злитесь!
Цзянь Мин почувствовал радость лисенка и ответил:
— Мм.
Напряжение Ли Шаоси окончательно спало, и он растекся по рукам Цзянь Мина пушистым блинчиком:
— Вы такой хороший...
Цзянь Мин: «...»
Искренность и благодарность Ли Шаоси были абсолютно неподдельными. Правда, со стороны это могло выглядеть двояко. Ли Шаоси радовался, что их будущие «сыновне-отцовские» отношения не пострадали, а вот Цзянь Мин мог расценить это так, будто его снисходительность дала лисенку ложную надежду. А это никуда не годится. Он не собирался проводить для него Обряд Совершеннолетия, и это нужно было прояснить раз и навсегда. Но стоило Цзянь Мину открыть рот, как лисенок поднял на него свои огромные, влажные от слез глаза и жалобно посмотрел:
— Уу-уу...
Цзянь Мин: «...»
— Уу-уу-уу-уу-уу...
Цзянь Мин: «…………»
Лисенок легонько тронул его крошечной лапкой. И слова, готовые сорваться с губ Цзянь Мина, превратились в короткое:
— Хорошо.
Лисенок тут же оживился и принялся тереться своей круглой, пушистой головкой о его руку. Глядя на эту умилительную сцену, Цзянь Мин просто не смог заставить себя сказать «нет». Ладно. Всему свое время. Когда он найдет ему подходящего партнера, малыш сам всё поймет.
А о чем же таком просил Ли Шаоси? Да о деле государственной важности! Ли Шаоси был просто в восторге от собственной гениальности. Цзянь Мин сам сказал, что Красная Луна в Секте Меча появляется непредсказуемо и часто. Для Ли Шаоси это было равносильно стихийному бедствию. Он совершенно не хотел каждый раз страдать от этой лихорадки. Да и вообще, в таком состоянии он мог наброситься на кого угодно, а потом со стыда сгореть! Поэтому он попросил Цзянь Мина приходить и помогать ему каждую ночь Красной Луны.
И, конечно же, Ли Шаоси особо подчеркнул:
— Уу-уу-уу... (Имелось в виду: Разумеется... вам нужно просто помочь мне превратиться в лису!)
Разве не гениально?! Во-первых, это гарантирует, что он не бросится на первого встречного, а во-вторых — это же отличный повод проводить время с Цзянь Мином и укреплять их «отцовско-сыновние» узы! Убить двух зайцев одним выстрелом!
Ли Шаоси был так счастлив, что не мог перестать тереться о ладонь Цзянь Мина. Радость лисенка была очевидна. Цзянь Мин прекрасно это видел.
Неужели его так радует просто такая малость? И правда...
Цзянь Мин вспомнил, как юноша рвался участвовать во внутрисектовом турнире только ради того, чтобы увидеть его. Вспомнил, как лисенок похудел за этот месяц...
— Не нужно тебе участвовать в турнире, — сказал Цзянь Мин.
Ли Шаоси на мгновение опешил, но, подумав, согласился, что в этом действительно больше нет смысла. Он же хотел участвовать только ради того, чтобы почаще мелькать перед глазами Цзянь Мина, а теперь, когда у него появился такой железобетонный повод, отбирать чужое место на турнире было бы просто свинством.
Он ведь очень силен! В десятку вошел бы сто процентов, а то и в тройку лидеров выбился бы. Старшие братья из Секты Меча относятся к нему так хорошо, не стоит перебегать им дорогу. Тем более, этот турнир бывает раз в сто лет... Пусть в нем участвуют те заклинатели, кому это действительно нужно!
Ли Шаоси довольно зажмурился и радостно тявкнул:
— Хорошо!
Цзянь Мин: «...»
http://bllate.org/book/17077/1603019
