У № 21 было свирепое выражение лица, но на самом деле в душе он не испытывал особой злости из-за того, что его обвели вокруг пальца. Ну и что с того, что он слегка оплошал перед Цзян Вэньюанем? Он уже слышал слова № 09: этот парень произнёс кодовую фразу не тому объекту и совсем скоро сам добровольно взойдёт на алтарь для самопожертвования, так что именно он, № 21, тот, кто продвинулся в этой игре дальше.
Вот только… в глубине души у него оставалось инстинктивное беспокойство. Это чутьё выработалось за время борьбы и выживания в «Круглом столе» вплоть до самого финального раунда. Ему непрестанно казалось, что с Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем что-то не так: в их глазах не было отчаяния людей, стоящих на пороге смерти. Неужели у них всё ещё оставался тайный способ выкарабкаться из безвыходного положения?
№ 21 опустил обе руки вдоль тела, сложив пальцы в хватательном жесте, и мысленно стал быстро перебирать кукол, способных помочь в различных непредвиденных ситуациях. № 21 нисколько не скрывал своего жеста. Будь то Цзян Вэньюань, Чэнь Мянь, № 09 или остальные игроки, всё ещё скрывавшиеся среди преступников, — каждый отчётливо понимал, что именно означает этот жест № 21.
По сравнению готовым к бою № 21, Цзян Вэньюань выглядел куда более спокойным. Он стоял в непринуждённой позе, не выпуская руку Чэнь Мяня, а его глаза, светившиеся пугающим блеском, были устремлены на № 21. Он не упускал ни единого мелкого движения, ни единого мимолётного изменения в выражении его лица. Наконец Цзян Вэньюань перевёл взгляд, встретившись с налитыми кровью глазами № 21.
Оба молча противостояли друг другу, пока не прозвучал последний удар колокола, знаменовавший начало ритуала жертвоприношения.
Сохраняя на лице спокойное выражение, Цзян Вэньюань ощущал, как его сердце бьётся все быстрее и быстрее, а мозг работает на пределе возможностей в непрерывных поисках ответа: где же находится сама Воля «Круглого стола»?
То, с какой уверенностью № 09 отрицал, будто № 21 и есть сама сущность Игры, — было ли это попыткой намеренно ввести Цзян Вэньюаня в заблуждение, чтобы № 04 не выбрал № 21 своей целью? Или же она скрывалась в теле № 46, среди улик виртуальной сцены, внутри огромного колокола, который Цзян Вэньюань так и не смог отыскать, а то и вовсе затаилась во вторичной личности № 04? Объектов, вызывающих подозрение, было слишком много — настолько, что даже если бы каждый игрок использовал свою попытку произнести кодовую фразу, их все равно бы не хватило, чтобы проверить всё.
Костяная кукла с душой дяди Чэня исчезла, и у Цзян Вэньюаня больше не оставалось права на ошибку. Когда дело дошло до решающего момента, перед лицом всех этих подозрительных объектов Цзян Вэньюань плотно сжал губы, не в силах произнести кодовую фразу.
№ 21 пристально следил за Цзян Вэньюанем и чутко уловил, что тот, кажется, отличается от № 44, которая ранее принесла себя в жертву. Звон колокола утих, однако Цзян Вэньюань не погрузился в оцепенение и отчаяние; в его глазах № 21 заметил мелькнувший проблеск света, пугающе яркий.
№ 21 опасно прищурился и подсознательно собрался извлечь куклу из особого пространства, но его движения резко пресекла жуткая, подавляющая аура. Он настороженно взглянул на источник этой силы — им оказался № 04, всё это время стоявший рядом с Цзян Вэньюанем и крепко державший его за руку.
То, что № 04 позволил разоблачить себя из-за нехитрых уловок убийцы-горлореза, а оказавшись под прицелом других игроков, палец о палец не ударил и лишь прикрывался Цзян Вэньюанем как щитом, — всё это создало у № 21 стойкое впечатление, что этого типа вообще не стоит воспринимать как серьёзного соперника. Однако теперь перед ним стоял совершенно иной № 04.
Рука Чэнь Мяня, крепко сжимавшая ладонь Цзян Вэньюаня, оставалась неподвижной, в то время как в другой он держал складной нож с обнажённым лезвием. Он поднял руку, приставив лезвие ножа прямо к своей сонной артерии. Острое лезвие рассекло кожу, и выступившие капли крови потекли по изгибу стали. Если бы Чэнь Мянь вонзил нож чуть глубже и вызвал обильное кровотечение из сонной артерии, при имеющихся в святилище медицинских условиях смерть была бы неизбежна. Использовать самоубийство для угрозы другим игрокам — поступок, мягко говоря, крайне бесстыдный.
Впрочем, насколько это бесстыдно, значения не имело. Главным было то, что угроза Чэнь Мяня оказалась чрезвычайно действенной. Хотя «Круглый стол» и предоставлял второй путь прохождения, игроки, пока не оказались в крайнем тупике, ни за что не выбрали бы его. Если Чэнь Мянь покончит с собой, то для фестиваля жертвоприношений одиннадцати игроков не хватит одной жертвы, и всем поневоле придётся идти по второму пути. Никто из игроков не хотел столкнуться с таким исходом.
Как бы сильно № 21 ни противился подлой угрозе Чэнь Мяня покончить с собой, даже его союзник, № 09, не позволил бы ему действовать. Чтобы достать куклу и активировать её особую способность, требуется время; какими бы быстрыми ни были руки № 21, разве могли они опередить движение ножа по горлу? № 09 сделал два шага к № 21 и предостерегающе прошептал:
— 21-й, помни о нашем соглашении!
Должно быть, слова № 09 возымели действие: лицо № 21 омрачилось ещё сильнее, однако он опустил руки и с хрустом сжал костяшки пальцев, временно отказавшись от открытия особого пространства с куклами.
Время, в течение которого Чэнь Мянь находился в сознании, было ограничено. Его сведения о № 21 и № 09 были весьма скудными, и он не мог быть уверен, не разыгрывают ли они спектакль, чтобы усыпить его бдительность. Посему Чэнь Мянь продолжал удерживать лезвие у горла; пока Цзян Вэньюань не придёт к выводу, он не даст другим игрокам ни единого шанса помешать ему.
Однако, хотя внешне Чэнь Мянь казался незыблемым, в его душе не было покоя. Вернув себе контроль над телом, он обнаружил, что больше не чувствует присутствия своего отца. Особую способность костяной куклы нельзя было использовать в игре, а Цзян Вэньюань не мог её уничтожить — так каким же образом её аура испарилась без следа?
Проведя в игре немало времени в виде духа, Чэнь Мянь лучше кого-либо понимал, какая участь ждёт его отца, чья расколотая душа была привязана к костяной кукле, если этот предмет уничтожат. Чэнь Мянь чувствовал, как не принадлежавшее ему сердце в груди невыносимо болит, словно разрываясь на части, которые уже никогда не собрать воедино. Но на протяжении всего этого времени Чэнь Мянь крепко и уверенно сжимал руку Цзян Вэньюаня, ничуть не позволяя боли помешать его размышлениям.
В этот миг и Чэнь Мянь, и Цзян Вэньюань испытывали в душе огромную боль. Возможно, Чэнь Мяню сейчас нужен был лишь безмолвный утешительный поцелуй Цзян Вэньюаня — а тот, дай ему Чэнь Мянь хоть малейшую подсказку, мгновенно понял бы, где таится Воля «Круглого стола». Но в данный момент игроки пристально наблюдали за ними: сделай они хоть одно неверное движение, и остальные перестанут сдерживать № 21, а вместо этого объединятся с ним против них.
Угроза Чэнь Мяня покончить с собой не могла выиграть для Цзян Вэньюаня слишком много времени. Не прошло и минуты с момента, как утих звон колокола, а атмосфера под алтарём становилась все более натянутой. № 09 тоже смутно ощутил неладное — он незаметно оттащил труп № 46 в сторону, заслонив его собой от Цзян Вэньюаня и Чэнь Мяня.
Если они продолжат пассивно тянуть время, то игроки ни за что не станут сидеть сложа руки. Чтобы найти поле битвы между ними и «Круглым столом», Цзян Вэньюань истратил почти всех своих кукол. Что же касается игрока № 04, его сил на самом деле было недостаточно для попадания в финальный раунд. Игра сделала для него исключение и допустила до финала раньше срока лишь потому, что его раздвоение личность могло стать ловушкой для Чэнь Мяня. Кукол у № 04 тоже оставалось крайне мало. Если другие игроки действительно решат напасть на Цзян Вэньюаня и Чэнь Мяня, то у этой парочки не будет ни единого шанса на победу.
В тот самый момент, когда № 21 уже не мог сдержаться и собирался действовать, Цзян Вэньюань, чей взгляд всё это время был прикован к нему, наконец пошевелился. Он поднял голову и посмотрел на мрачные тучи, постепенно сгущавшиеся в небе…
После того как Цзян Вэньюань пробудил Чэнь Мяня, из-за окруживших их со всех сторон недоброжелательных игроков они не смогли даже толком перекинуться парой слов. Огромный провал в объёме информации между ними предопределил то, что Чэнь Мянь не сумеет помочь Цзян Вэньюаню в поисках Воли «Круглого стола». Всё, что он мог сделать для Цзян Вэньюаня, — это молчаливо оставаться рядом и выиграть для него ещё немного времени на размышления.
Однако некоторым людям достаточно просто быть рядом, чтобы весь мир стал совершенно иным.
Больше всего подозрений у Цзян Вэньюаня изначально вызывал именно № 21. Чэнь Мянь и Цзян Вэньюань прекрасно понимали друг друга без слов: приставив складной нож к собственному горлу, Чэнь Мянь не только выигрывал время, но и намеренно провоцировал № 21, позволяя Цзян Вэньюаню внимательнее следить за изменениями в его поведении.
Чэнь Мянь знал о № 21 крайне мало и не заметил в его реакции ничего странного. Однако в глазах Цзян Вэньюаня всё выглядело иначе.
№ 21 в первый же день фестиваля демонстративно раскрыл свой статус игрока. Из этого было видно, что, гоняясь за всемогущим желанием в «Круглом столе», он одновременно наслаждался азартом игры на грани жизни и смерти. № 21 был крайне эгоцентричен и любил держать любые перемены под своим контролем. Чэнь Мянь угрожал ему самоубийством, и № 21 принял готовую к бою позу, однако на деле так и не начал действовать.
Если бы № 21 действительно вознамерился расправиться с Чэнь Мянем, то, даже перережь тот себе горло, это бы не сработало. Куклы, способные обездвижить, замедлить или временно превратить тело в неприступную крепость, — подобные куклы могли бы подчинить Чэнь Мяня ещё до того, как он покончит с собой. На крайний случай — если помешать самоубийству не удастся — № 21 мог бы использовать исцеляющую куклу, чтобы залечить рану Чэнь Мяня и отправить его на алтарь, пока тот окончательно не умер: пока главной причиной гибели остаются мстительные духи, жертвоприношение будет успешным. Подобные действия — с полным удержанием инициативы в собственных руках — куда больше соответствовали властному характеру № 21.
Единственной причиной, по которой № 21 этого не сделал, Цзян Вэньюань видел лишь одно: у № 21 не было кукол. Он вообще не являлся игроком, а был тщательно вылепленным «Круглым столом» NPC-преступником, созданным для того, чтобы запутать игроков. В отличие от остальных NPC-преступников, в № 21 была встроена имитирующая игрока личность, так что, судя по всему, даже он сам заблуждался на свой счёт, искренне считая себя настоящим игроком.
Можно сказать, в тот момент, когда № 09 отговорил его, подозрения Цзян Вэньюаня в отношении № 21 мгновенно подскочили до предела. Но уже в следующую секунду эти подозрения с бешеной скоростью полетели вниз, подобно вагонетке на американских горках.
Причина была проста: если бы Воля «Круглого» находилась в № 21, то при всей их вражде, длившейся неведомо сколько бесконечных петель, почему бы ей было не воспользоваться случаем и чужими руками игроков не заставить Чэнь Мяня совершить самоубийство? Стоит № 04 погибнуть, как душа Чэнь Мяня рассеется. И даже если Игра раскроет себя, а Цзян Вэньюань одержит победу в финале — что с того? Без души Чэнь Мяня тот не сможет воскреснуть и превратится в питательную среду для «Круглого стола». Замкнутый круг разорвётся, и Игра победит. Полное бездействие № 21 окончательно сняло с него подозрение в том, что он является Волей «Круглого стола».
Появление Чэнь Мяня рассеяло туман перед Цзян Вэньюанем, и хаотичные мысли в его голове постепенно уложились в чёткую систему. Он невольно вспомнил о другом человеке по фамилии Чэнь в этом игровом мире. Когда костяная кукла раскололась, голова Цзян Вэньюаня была совсем мутной, но сжав руки с Чэнь Мянем, он чётко вспомнил, что сказал ему дядя Чэнь: «Ты не виноват!»
Вглядываясь в едва различимое среди свинцовых туч скопление злобных духов, Цзян Вэньюань шагнул к ступеням жертвенного помоста. Шагая вперёд, он не отпускал руку Чэнь Мяня и не ощутил никакого сопротивления: стоило ему поднять ногу, как возлюбленный уже неотступно последовал за ним. С решимостью, способной буквально растоптать землю, они вдвоём двинулись к алтарю, и стоявшие на пути преступники один за другим расступались.
№ 21 уставился на спины Цзян Вэньюаня и Чэнь Мяня, ступивших на лестницу, отступил на несколько шагов и пошёл следом. № 09 чувствовал неладное, однако он лично с помощью куклы слышал, как Цзян Вэньюань произнёс кодовую фразу перед позорным столбом. Он не стал идти за № 21: лестница алтаря была узкой и крутой, и упади он оттуда, проиграв игру, он не обретёт покой даже на том свете.
Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь преодолели девяносто девять ступеней и поднялись на круглый жертвенный помост, где едва хватало места для двоих. № 21 остановился за десять ступеней до алтаря. Этот NPC-преступник, считавший себя игроком, всё ещё дорожил собственной жизнью: судьбы Цзян Вэньюаня и Чэнь Мяня волновали его лишь потому, что он хотел принести их в жертву. Сами же они, будучи обречёнными на выбывание, явно не стали бы переживать о чужих жизнях.
Благодаря ошибочной инерции мышления № 21, Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь наконец получили краткое мгновение для разговора.
Они стояли вплотную друг к другу, их дыхание смешивалось. Цзян Вэньюань смотрел в глубокие глаза Чэнь Мяня, и в их янтарной глубине отражалось круглое и пухлое лицо № 22. За всё время в «Круглом столе» чужие личины носил только Чэнь Мянь, но теперь — надо же — настала очередь и самого Цзян Вэньюаня.
От мысли, что они смотрят друг на друга с такой нежностью, находясь в телах двух незнакомцев, Цзян Вэньюань не удержался от усмешки. Перестав сдерживать эмоции, он открыто улыбнулся и, едва не касаясь губ Чэнь Мяня, прошептал лишь для них двоих:
— Чэнь Мянь, ты веришь мне?
— Я не знаю.
Чэнь Мянь слишком долго проспал в этом раунде и абсолютно ничего не знал о происходящем. Не желая давать Цзян Вэньюаню ответ, который сам счёл бы ложным, он наклонился и легко коснулся губ возлюбленного.
— Каким бы ни был исход, я буду с тобой до самого конца.
Этих слов было вполне достаточно.
Горячие чувства в душе Цзян Вэньюаня готовы были перелиться через край, а выражение лица стало невероятно мягким, вызывая у Чэнь Мяня желание поцеловать его снова. Цзян Вэньюань отвернул голову, уклоняясь от движения своего парня.
— Прекрати. А что, если ты вынудишь вылезти наружу вторичную личность 4-го?
Чэнь Мяню оставалось лишь с досадой замолчать.
Цзян Вэньюань заковал свою правую руку с правой стороны крестообразного позорного столба, а Чэнь Мянь помог ему закрепить цепь слева. Затем Чэнь Мянь сжал его левую руку и остался стоять рядом с ним, не спускаясь с алтаря.
Цзян Вэньюань крепко сжал его ладонь в ответ, полный непоколебимой решимости: они сокрушат «Круглый стол», вернутся в реальный мир — и он будет до скончания веков целовать Чэнь Мяня, вернувшего себе своё собственное тело. Он сделал глубокий вдох и уже собрался высказать преступление № 22, как его грубо перебил № 21. Тот громко выкрикнул спускавшемуся с небес скоплению злобных духов обвинение № 22:
— Номер 22, преступление — поджог! Он вырыл подвал под ванной комнатой собственного дома, поодиночке запер в железных клетках пятерых человек и сжёг их заживо дотла!
Обвинение в преступлении подтвердилось, и пять знакомых Цзян Вэньюаню силуэтов отделились от сгустка обид и спустились на алтарь.
Огненные духи, которых Цзян Вэньюань истязал целых пять ночей, охваченные ненавистью, бросились на него. Пламя на их телах яростно взметнулось, превратив весь алтарь в море огня. В мгновение ока на коже Цзян Вэньюаня и Чэнь Мяня появились обширные ожоги.
Огненные духи, обуреваемые свирепой яростью, жаждали истязать Цзян Вэньюаня, мечтая увидеть его сломленным и рыдающим от боли, а потому сдерживали пламя, щадя его лицо. Но поведение Цзян Вэньюаня совершенно не оправдало их ожиданий: он ни капли не испугался, а лишь слегка нахмурился от боли. Вывернув правую руку, он крепко ухватился за позорный столб и, чеканя каждое слово, произнёс кодовую фразу:
— Я нашёл тебя!
Цзян Вэньюань был охвачен огнём, всё его тело мучительно горело. Сквозь бесконечный жар он ощутил ещё более раскалённый предмет — тот находился прямо в его правой руке. Позорный столб излучал изнутри жар, превосходивший зной самого огня!
Воздушный поток вокруг позорного столба непрерывно сжимался и закручивался, а затем мгновенно взорвался распирающим изнутри давлением, с силой отбросив всех пятерых объятых пламенем духов. Цзян Вэньюань, весь в ожогах повисший на столбе позора, встретился взглядом с № 21, уже сошедшим на середину ступеней, а затем обвёл взором преступников на земле. Выражения лиц у всех в этот миг совпали с невероятной точностью: все до единого ошеломлённо смотрели на Цзян Вэньюаня. Теперь ему больше не требовалось распознавать, кто из них был игроком.
Цзян Вэньюань не ошибся: сама Вола «Круглого» пряталась на алтаре, жестоко наслаждаясь тем, как игроки беспомощно упускают свой шанс на победу в последние минуты жизни. Единственное, в чём Цзян Вэньюань просчитался: Игра хитро оставила для себя запасной ход. Лишь во время ритуала жертвоприношения алтарь становился самой Волей «Круглого стола». Если бы не предсмертные слова дяди Чэня, то Цзян Вэньюань никогда не раскрыл бы этой тайны.
Дядя Чэнь, ценой своей души, проложил для Цзян Вэньюаня и Чэнь Мяня путь к спасению посреди отчаяния…
Картина перед глазами Цзян Вэньюаня постепенно становилась искажённой, а тело словно утягивала вверх невидимая сила. В то мгновение, когда Цзян Вэньюань уже готовился лишиться чувств, он ощутил, как Чэнь Мянь крепко обнял его за талию и прошептал ему на ухо два слова:
— Жди меня!
http://bllate.org/book/17048/3907616
