Условия в общежитии Старшей школы при Цзянском университете оказались весьма приличными: в каждой комнате жили по шесть человек; мебельная гарнитура типа «кровать сверху, стол снизу» [1], кондиционер, просторный балкон и собственная ванная комната. Игроков разместили на первом этаже мужского корпуса общежития для выпускников. Всего на этаже было двенадцать комнат, а лестница на второй этаж была перекрыта запертой железной решёткой.
[1. 上床下桌 (shàng chuáng xià zhuō) — характерная для китайских школьных и университетских кампусов планировка спального места (двухъярусный модуль, где верх занимает кровать, а под ней расположен рабочий стол со шкафами и полками), позволяющая рационально экономить пространство комнат.]
На весь раунд игры отводилось лишь шесть дней, и Цзян Вэньюань заранее не питал иллюзий насчёт эффективности их новой команды, поэтому сразу выбрал комнату № 1001, расположенную ближе всего ко входу в общежитие, чтобы хотя бы сэкономить немного времени на лишних шагах.
Как только они подтвердили заселение, «Круглый стол» по обыкновению создал для них подходящую одежду, а на кроватях появились полные комплекты постельного белья.
Все четверо всё ещё были одеты в осенне-зимнюю одежду, поэтому на каком-то полукилометровом отрезке от библиотеки до общежития палящее солнце успело пропечь их так, что пот лил ручьём. Цзян Вэньюань нашёл шкаф Люй Цимяо и, выудив оттуда первый попавшийся летний комплект, протянул ей:
— В этом шкафу твои вещи. Иди смени зимнюю одежду.
Люй Цимяо, будто обращаясь с бесценным сокровищем, бережно сложила разорванную одежду Люй Инци и положила её на стол. Она не стала расспрашивать Цзян Вэньюаня, откуда тот знал, где её вещи, а лишь молча приняла комплект и отправилась через балкон в ванную. Глядя на закрывшуюся металлопластиковую дверь, Цзян Вэньюань с облегчением выдохнул.
Девочка была совсем юной и только что стала свидетельницей жуткой смерти единственного близкого человека. Он опасался, что опека над ней превратится в сплошную головную боль. Однако теперь стало видно, что девочка не устраивает истерик и проявляет послушание, а её рассудительность и не по годам взрослая стойкость выходят далеко за рамки её возраста.
Ванная была всего одна, и Ци Сыюань не хотел ждать своей очереди, чтобы переодеться. Он даже не стал задвигать занавеску у своего спального места и прямо в комнате снял с себя всю верхнюю одежду, обнажив безупречный торс с широкими плечами и узкой талией. Ци Сыюань уже собирался снять и штаны, но под ледяным взглядом Цзян Вэньюаня всё же вовремя остановился. «Круглый стол» и без того нагонял достаточно отчаяния и ужаса, так что Цзян Вэньюаню совсем не хотелось, чтобы Шань Сяожань подвергалась ещё и лишним потрясениям.
Натянув серую футболку, Ци Сыюань включил кондиционер пультом и встал прямо под поток холодного воздуха. На его лице застыло блаженство человека, наконец-то вернувшегося к жизни.
— Сейчас три часа дня, до темноты ещё куча времени. Чэнь Мянь, куда двинемся в первую очередь?
Цзян Вэньюань отыскал в своём шкафу однотонный чёрный летний комплект и перекинул его через руку.
— Я хочу наведаться в административный корпус или кабинет директора — главным образом чтобы узнать историю постройки Второй библиотеки, а заодно выяснить, не случалось ли в школе за последние годы каких-нибудь неприятных инцидентов.
Ци Сыюань расплылся в улыбке и принялся увлечённо анализировать ситуацию. Его чересчур непринуждённый вид создавал впечатление, будто перед ним разворачивается вовсе не смертельно опасный тупик, а увлекательная игра, от которой можно получить максимальное удовольствие.
— У великих людей мысли сходятся! Я тоже считаю, что со Второй библиотекой что-то нечисто! Бригадир сказал, что вступительные экзамены только-только закончились. Обычно администрация школы планирует строительные работы на зимние и летние каникулы, и даже если график растягивается и захватывает учебный семестр, его стараются сдвинуть на первый семестр или хотя бы на первую половину второго. Однако стройка Второй библиотеки пришлась именно на вторую половину второго семестра и вплоть до самого окончания экзаменов находилась на стадии чистовой отделки. Шумы и пыль от ремонта неизбежно мешали подготовке выпускников, а в худшем случае могли и вовсе привести к провалу на экзаменах. Странности кроются не только в сроках строительства, но и во времени поступления новых книг. До летних каникул меньше месяца, ученики больше сосредоточены на подготовке к итоговым экзаменам, так что острой потребности в новой библиотеке у них нет. Руководство школы вполне могло бы за время каникул детально спланировать укомплектование книжного фонда библиотеки, совершенно не обязательно было так торопиться с её открытием. Школа едва ли приняла бы подобное решение без веской причины, так что строительство Второй библиотеки — ключ к разгадке!
Анализ Ци Сыюаня оказался исчерпывающим, так что Цзян Вэньюаню практически нечего было добавить. Переведя взгляд на Шань Сяожань, он произнёс:
— Веер [2], когда придём в администрацию, ты и Люй Цимяо постарайтесь изучить все документы, связанные со Второй библиотекой. Ты ведь помнишь наш условленный сигнал о помощи? Если грозит опасность, то выкрикивай его — я примчусь при первой же возможности.
[2. 扇子 (shàn zi) — прозвище, основанное на игре слов: фамилия Шань (单, Shàn) созвучна иероглифу 扇 (shàn), который входит в слово 扇子 (веер).]
Шань Сяожань неловко кивнула. Раньше в играх её всегда опекал Юн Цянь, и она проходила раунды, практически ничего не делая. Поручение Цзян Вэньюаня в каком-то смысле стало для неё первым настоящим испытанием в «Круглом столе».
— У меня вопрос… — её губы задрожали.
Ци Сыюань, давно заметивший её болезненную зависимость от других, снова ляпнул не подумав:
— Госпожа Веер, неужели вам даже для поиска бумажек нужно сопровождение Чэнь Мяня? Если вы не избавитесь от пагубной привычки надеяться на чужую помощь, то когда все, на кого вы полагаетесь, помрут, вам останется только сидеть и ждать смерти?
Гипотетически-умерший-Цзян-Вэньюань: «…» — способность Ци Сыюаня оскорбить двоих одной фразой была поистине выдающейся.
У Шань Сяожань была действительно прекрасная выдержка: она ни капли не разозлилась на выпады Ци Сыюаня.
— Вовсе нет, я просто думала, почему Люй Цимяо так долго не выходит. Это ведь всего лишь смена одежды, а прошло уже почти три минуты — я волнуюсь за неё.
Цзян Вэньюань и Ци Сыюань тут же рванули на балкон, Шань Сяожань на дрожащих ногах поспешила следом. Цзян Вэньюань остановился у двери ванной и изо всех сил забарабанил по водостойкой металлопластиковой двери.
— Люй Цимяо, открой!
Цзян Вэньюань колотил в дверь с оглушительным грохотом, но Люй Цимяо так и не отозвалась. Тогда, отбросив приличия и нормы поведения между мужчиной и женщиной, он занёс ногу, чтобы выбить дверь. Едва он поднял ногу, как прямо изнутри металлопластиковой двери её насквозь пробило острие перьевой ручки: испачканный кровью наконечник застрял ровно посередине дверного полотна, жутковато отблёскивая в лучах солнца, заливавшего балкон.
Застрявшая в металлопластиковой двери ручка шевельнулась — кто-то дёрнул её изнутри. Вслед за этим дверь ванной отворилась. На Люй Цимяо всё ещё была надета зимняя одежда, а сменный летний комплект валялся на полу. Всё её лицо и тело были вымазаны в крови, в правой руке она сжимала ту самую перьевую ручку, что только что пробила дверное полотно, а вся рука пропиталась кровью, капавшей с кончиков её пальцев.
Шань Сяожань до смерти перепугалась жуткого вида Люй Цимяо и, заливаясь слезами, принялась беспорядочно шарить руками в воздухе.
— Люй Цимяо, ты-ты-ты… у меня есть кукла с лечебным эффектом, подожди, я сейчас отыщу…
— Я не ранена, — выражение лица девочки оставалось совершенно спокойным. — Это не моя кровь.
Цзян Вэньюань вывел её из ванной и, убедившись, что она действительно цела и невредима, спросил:
— Что там произошло? Твой голос заблокировали или ты сама не звала на помощь?
— Я… — Люй Цимяо крепче сжала перьевую ручку. — Как только я зашла в ванную, появилось это мерзкое чувство, будто за мной подсматривают. Я хотела открыть дверь и уйти, но она будто намертво вросла в стену — сколько я ни прикладывала сил, ничего не выходило. А потом появились те самые глаза, что проросли на теле брата: они целой вереницей вылезали со стен, пола и потолка. Едва я их увидела, перед глазами встала гибель брата, я на мгновение лишилась рассудка, выхватила перьевую ручку и насквозь пробила одно глазное яблоко. Как только я размозжила глаз острием ручки, он сразу же испарился. В тот момент все мои мысли были заняты лишь местью за брата — я совсем забыла, что нужно звать на помощь. Простите.
Ци Сыюань подошёл к порогу ванной и окинул взглядом забрызганные кровью стены: если каждое пятно оставила пробитая Люй Цимяо глазница, то по самым скромным подсчётам эта девчушка за три минуты размозжила не меньше двух десятков глаз — жестокость наивысшей пробы.
— Люй Цимяо, сначала смой с себя кровь, — вздохнул Цзян Вэньюань. — Пока мы до конца не разберёмся с обстановкой в ванной, пользоваться им временно нельзя. Веер, перестань плакать. Когда Люй Цимяо смоет кровь, помогите друг другу переодеться в комнате, прикрывшись простынёй.
Люй Цимяо послушно кивнула и, опустив голову, подошла к раковине на балконе. Совершенно не обращая внимания на кровь на собственном теле, она аккуратно разобрала перьевую ручку, промыла её дочиста, после чего в обеих ладонях понесла обратно в комнату, достала из шкафа сухое полотенце, тщательно впитала всю влагу и вновь собрала ручку.
Огромную ценность, которую представляла для Люй Цимяо эта ручка, не заметил бы разве что слепой.
Шань Сяожань прошла вслед за ней в комнату и, утерев с лица следы слёз, охрипшим голосом спросила Люй Цимяо:
— У меня есть блокнот. Хочешь проверить, пишет ли она ещё?
Девочка стремительно кивнула и приняла блокнот из рук Шань Сяожань:
— Спасибо, сестра [3] Веер.
[3. 姐 (jiě) — букв. «старшая сестра»; обращение к женщине, которая старше говорящего по возрасту или статусу.]
Когда Люй Цимяо чистила перьевую ручку, чернила она из неё не выдавила. Поэтому, когда она написала на бумаге имя «Люй Инци», вместе с чернилами из пера выступила кровянистая масса. Выглядело это жутко. Перьевая ручка всё ещё писала, но наконечник от ударов деформировался, и почерк стал неровным.
На застывшем, подобно маске, лице Люй Цимяо постепенно проступила глубокая печаль, и Шань Сяожань принялась утешать её:
— Эта ручка очень важна для тебя, верно? Ничего страшного, её можно починить — найдём знающего мастера, и он вернёт ей прежний вид.
— Эту перьевую ручку мне купил брат на свою самую первую зарплату, уже после того, как его парализовало в аварии, — тихо пробормотала девочка. — Только благодаря ей я могла заниматься по четырнадцать часов в день. В следующем семестре я должна была экстерном перескочить в выпускной класс, чтобы сдавать вступительный экзамен в следующем году. Вчера я уснула за решением задач, поэтому ручка оказалась со мной в игре. То, что с её помощью я смогла уничтожить эти глаза… значит, брат всё ещё оберегает меня.
— Цимяо, — Шань Сяожань отвернулась, украдкой смахивая слезы, — я подержу простыню, а ты пока переоденься, — к тому моменту, как девочка закончила переодеваться, Шань Сяожань уже успела хорошенько выплакаться.
Цзян Вэньюань и Ци Сыюань находились на балконе. Всё их внимание было приковано к ванной, поэтому они не заметили происходящего между Люй Цимяо и Шань Сяожань. Ци Сыюань отличался отчаянной дерзостью: он настежь распахнул металлопластиковую дверь, закрепив её у стены с помощью защёлки, и прямо шагнул в окровавленную ванную. Коснувшись оставшейся на стене крови, он растёр её между большим и указательным пальцами, проверяя вязкость, и с полным пренебрежением к опасности даже слизнул её:
— Судя по моему опыту, это человеческая кровь, по вкусу — мужская, группа, вероятно, третья (B) или четвертая (AB).
Цзян Вэньюань: «…» — хотя способность Ци Сыюаня и была крайне полезной в игре, он совершенно не находил её впечатляющей — ему лишь безумно хотелось съязвить: «У тебя в роду часом вампиров не было?!»
Ци Сыюань выбрал другое пятно, чья оттеночная интенсивность заметно отличалась от предыдущего, и попробовал его снова, после чего с нескрываемым восторгом воскликнул:
— Чэнь Мянь! А эта кровь, похоже, принадлежала женщине, и это точно первая группа (O)! Эти глаза принадлежали разным людям! Когда будем искать инциденты в школе, можно сузить поиск до случаев массовой гибели.
Цзян Вэньюань мысленно убеждал себя сохранять спокойствие и проявлять крайнее великодушие, но в конце концов всё же не сдержался:
— Ци Сыюань, выйди-ка на минуту.
Ци Сыюань, заметив предельно серьёзное выражение лица Цзян Вэньюаня, решил, что тот наткнулся на важное открытие, но едва вышагнул из ванной, как увидел, что Цзян Вэньюань снял душевую лейку и полностью смыл все следы крови.
Ци Сыюань: «…» — так обидно и тяжело на душе.
Он хотел было закрыться внутри, чтобы проверить, появятся ли глаза снова, но Цзян Вэньюань решительно воспротивился этому: он считал, что сначала нужно подробно расспросить Люй Цимяо и только потом принимать решения. К моменту, когда они вдвоём закончили осмотр и вернулись в спальную зону, девушки уже успели переодеться. Люй Цимяо отрешённо сидела на стуле, не отрывая взгляда от своей перьевой ручки и одежды Люй Инци, а Шань Сяожань, глядя на неё, непрестанно утирала слёзы.
Цзян Вэньюань поглядел на без конца плачущую Шань Сяожань, затем перевёл взгляд на Люй Цимяо — с виду послушную и покладистую, а на деле способную при первом же конфликте вытащить перьевую ручку и безжалостно выколоть глаза, — а за его спиной вдобавок маячил Ци Сыюань, чьё владение ядовитым языком было вкачано на максимум, как и потрясающая способность искать смерти. Стоило Цзян Вэньюаню лишь подумать об этом удручающем составе команды, как в его душе вспыхивала глухая ярость. Но раз уж выбор напарников изменить было нельзя, оставалось изменить самих напарников!
Он достал из сумки полностью заряженный планшет с прикреплённым к нему шнурком, позволявшим повесить устройство на шею. Подойдя к Шань Сяожань, он протянул ей уже загрузившийся гаджет:
— С этого момента, как только захочешь поплакать, включай его и смотри видео.
— Что это… — Шань Сяожань запустила один из роликов, подготовленных Цзян Вэньюанем.
Видео называлось: «Подборка уморительных ляпов телеведущих в прямом эфире».
Первый же кадр начался со случайной оговорки закадрового диктора: «А теперь давайте свяжемся с ним по проводу» [4].
[4. В правильной устойчивой фразе 电话连线 (diàn huà lián xiàn, «связаться по телефону»), диктор перепутал местами вторые слоги в словах 电话 (diànhuà, «телефон») и 连线 (liánxiàn, «связь по линии»). Получилось 电线 (diànxiàn, «провод») и 连话 (несуществующее слово). Звучит почти как правильная фраза, но по смыслу — бессмыслица: вместо «телефона» — «провод».]
Под взрывы хохота за кадром включился второй фрагмент: передача о туристических достопримечательностях, где ведущий стоит перед большим экраном и произносит: «А теперь перейдём к следующему объекту», — однако на экран вместо пейзажа вывели логотип телеканала. От ошарашенной физиономии ведущего хохот зазвучал ещё громче…
Закадровый гомерический хохот в сочетании с забавными субтитрами, наложенными при монтаже, давал сильнейший комический эффект.
Цзян Вэньюань обратился к Шань Сяожань:
— Ты легко поддаёшься негативным эмоциям и быстро начинаешь плакать — таков уж твой характер, и за короткое время его не переделать. Поэтому я решил вмешаться в твоё эмоциональное состояние с помощью внешних раздражителей. На самом деле, чтобы плакать, тоже нужна соответствующая атмосфера, а здесь собраны юмористические видео, которые я отбирал с особым тщанием. Как только почувствуешь, что подступают слёзы, при любых обстоятельствах открывай эти ролики и смотри. А если столкнёшься с опасностью, то выкрикивай наш условленный сигнал о помощи и параллельно смотри видео.
Шань Сяожань: «………»
Пока Цзян Вэньюань говорил, ведущий в видео зачитал текст с экрана: «Из-за сложного перелома левой лодыжки возвращение спортсмена XX на арену откладывается на неопределённый срок. Это вызывает глубокое сожаление, а также поздравляем ХХ… [5]»
[5. Комизм и глупость оговорки диктора построены на том, что при чистке по суфлёру он автоматизировано склеил печальную новость о тяжёлой травме с шаблонным соболезнованием и тут же зачитал заготовленную позитивную фразу 祝贺 (zhùhè) — «поздравляем».]
Ци Сыюань, стоявший рядом и тоже бросивший пару взглядов в экран, услышав эту фразу, наконец не сдержался и фыркнул от смеха.
Слёзы Шань Сяожань уже высохли. Плакать! Больше! Не тянуло!
http://bllate.org/book/17048/2453870
