За столом повисла гнетущая тишина. Все ели молча; напряжение в воздухе можно было резать ножом.
Сяо Шунь торопливо запихивал рис в рот, то и дело испуганно стреляя глазами от Хозяина к Чжунлю и обратно. Фу Цзы и Цзюлан пребывали в похожем состоянии. И лишь Господин Ляо, безмятежно ковыряясь в зубах щепкой, выглядел так, словно его всё устраивает.
Чжу Хэлань, казалось, вёл себя как обычно: ел медленно и размеренно, лишь изредка бросая задумчивые взгляды на Чжунлю.
Сам же Чжунлю был подозрительно тих. Он остервенело откусывал лепёшку и сосредоточенно хлебал жидкую кашу, излучая холод, пробирающий сильнее, чем снегопад за окном.
Покончив с едой, он решительно сгрёб свою посуду и отправился на кухню мыть её, за всё это время ни разу не взглянув на Хозяина.
Едва Чжунлю покинул своё место, все переглянулись и, словно по негласному уговору, уставились на Чжу Хэланя.
Хозяин, напустив на себя беспечный вид, изящно промокнул губы платком.
— Ближайшие пару дней у нас на постоялом дворе будет гостить даос. Он расставит несколько очищающих формаций. Если ему понадобится зайти на кухню, в кладовую или другие подсобные помещения — прошу оказывать ему всяческое содействие.
— Очищающие формации? На нашем постоялом дворе? — Господин Ляо иронично вскинул бровь.
Хозяин невозмутимо кивнул:
— Та заварушка, что случилась три месяца назад, могла нарушить здешний фэншуй. Не помешает, если знающий человек всё осмотрит.
Господин Ляо не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова, предпочтя промолчать. Остальные служащие лишь закивали как болванчики.
Хозяин одарил всех теплой улыбкой, поднялся из-за стола и велел Сяо Шуню подготовить для него экипаж: ему нужно было отлучиться по делам.
— А? А Лю-гэ с вами не поедет? — удивился мальчишка.
Чжу Хэлань запнулся и посмотрел в ту сторону, куда ушёл Чжунлю.
— Оседлай мне лошадь, повозка не понадобится. Я поеду один.
Цзюлан толкнул Фу Цзы локтем в бок и зашептал:
— Видал? Я ж говорил, они повздорили...
Чжунлю с остервенением смахивал пыль со столов, стульев и шкафов в только что освободившейся комнате. Метёлка из перьев свистела в воздухе, словно он вымещал на ней всю свою злость. Затем он схватил тряпку и принялся с ожесточением оттирать жирные пятна со столешницы, да с таким усердием, будто вознамерился содрать слой лака.
Провозившись так добрых полчаса, он взмок, как мышь, хотя успел убрать всего одну комнату.
Вчера он наговорил Чжу Хэланю дерзостей, но то была лишь бравада.
Что мог сделать он, простой официант, не способный даже контролировать Хуэй в собственном теле, чтобы заставить Босса, которому на всё плевать, о чём-то пожалеть?
Чем острее он ощущал своё бессилие, тем сильнее в нём закипал гнев.
Будь Хозяин абсолютно равнодушен к нему с самого начала — всё было бы иначе. Но что это за игры? Поманил, приласкал — и в кусты?
Чжунлю грузно опустился на голый каркас кровати, с которой только что снял бельё, сорвал с головы шапку и принялся выбивать из неё пыль.
«Если вдуматься, — рассуждал он, — возможно, Босс просто забавлялся от скуки и никогда не воспринимал всё всерьёз. А когда увидел, что я раскатал губу, решил дать заднюю».
«И мне не следовало быть таким наивным...»
Чем дольше он размышлял, тем быстрее угасал его гнев, уступая место щемящему чувству беспомощности и горечи, к которым примешивался жгучий стыд за собственную самонадеянность.
А ведь он поверил, что небезразличен Хозяину. Поверил, что наконец-то нашёлся человек, который по-настоящему видит его.
— Кретин! — в сердцах рявкнул Чжунлю, напрочь забыв о том, что для удобства оставил дверь нараспашку, когда выносил грязное бельё.
Юань Чу, как раз выходивший из соседнего номера «Цинсюэ», услышал этот вопль. Он замер на пороге и увидел, как Чжунлю сидит на кровати в полном одиночестве и в приступе неконтролируемой ярости колотит кулаком по деревянному каркасу...
— Э-э... Брат Гуань, с тобой всё в порядке? — Юань Чу осторожно заглянул в комнату, всерьёз опасаясь, что разум юноши помутился от воздействия Хуэй.
Чжунлю подскочил как ужаленный и, напустив на себя непринуждённый вид, принялся как ни в чём не бывало протирать стол. Но пылающие уши выдавали его с головой.
— А? Да, всё отлично.
Юань Чу вошёл в комнату и подозрительно огляделся:
— В этом номере не происходило ничего... необычного?
Чжунлю побросал грязные чашки в деревянную бадью и буркнул:
— Нет... и прошлые постояльцы ни на что не жаловались.
Юань Чу достал из рукава деревянную коробочку, от которой густо разило камфорой. Он приоткрыл крышку и заглянул внутрь. Чжунлю вытянул шею и увидел нескольких пауков размером с медную монету. Они испускали странное жёлто-зелёное свечение и лежали совершенно неподвижно; было неясно, живы они или мертвы.
— Это что, костяные пауки? — с любопытством спросил Чжунлю.
Юань Чу удивлённо воззрился на него:
— Ты даже о костяных пауках знаешь?
— Ещё бы. Пауки, искусственно мутировавшие под воздействием талисманов и зелий, выращенные в среде, пропитанной Хуэй. Они становятся крайне активными при приближении к источнику скверны. Секта Дало использует их как ищеек...
Не успел он договорить, как все пауки вдруг ожили и скопились в том углу коробочки, который был ближе всего к Чжунлю...
Юноша нервно хохотнул и поспешно приложился к своей горлянке с чаем. Лишь после этого пауки неохотно расползлись в разные стороны.
Юань Чу захлопнул крышку и смерил его тяжёлым взглядом:
— Как тебя угораздило так сильно пропитаться Хуэй?
Чжунлю фыркнул:
— У тебя ещё совести хватает спрашивать? Изначально всё было не так скверно. И не стало бы, если бы ты не впёрся со своим дурацким веером...
— Это была случайность... — неловко оправдывался Юань Чу. Помявшись, он всё же признал свою вину: — Но я и впрямь доставил тебе неприятности. Если представится случай, я непременно найду способ загладить свою вину.
— Загладить вину? Да куда уж мне. Я буду премного благодарен, если ты просто перестанешь создавать новые проблемы. — Тут Чжунлю вдруг кое-что вспомнил. Он облокотился о стол и с живым интересом спросил: — Так зачем тебе всё-таки понадобилась помощь нашего Хозяина? Да ещё и втайне от наставника?
Юань Чу нахмурился, явно не желая откровенничать.
Чжунлю цокнул языком и закатил глаза:
— Что, по-твоему, простой официант рылом не вышел слушать такие великие тайны?
— Дело не в этом. Просто... об этом деле должно знать как можно меньше людей.
«Как можно меньше людей? Тем интереснее...» — подумал Чжунлю.
Сбор чужих секретов был у него в крови; это был уже условный рефлекс.
— Я вообще-то помогаю Боссу с такими делами. Рассказать мне — всё равно что рассказать ему. Я всё равно рано или поздно узнаю. И уж поверь, трепаться на каждом углу не стану.
Юань Чу сдался:
— Раз так, почему бы тебе просто не спросить у своего Хозяина?
«Потому что я сейчас вообще не хочу с ним разговаривать...» — мрачно подумал Чжунлю.
Но вслух он этого, конечно, сказать не мог. Поэтому он состроил разочарованную мину, скорбно покачал головой и протянул с видом человека, оплакивающего падение нравов в этом мире:
— Эх... а ещё говорил, что хочешь загладить вину. А сам даже на пустяковый вопрос ответить не можешь. Грош цена твоей искренности.
Юань Чу опешил от столь резких слов Чжунлю и впрямь почувствовал укол совести. Прикрыв за собой дверь, он произнёс вполголоса:
— В этом деле... у меня есть лишь некоторые подозрения. И решать, как с этим разбираться, будет зависеть от личного расследования Хозяина Чжу. Так что просто слушай и не болтай лишнего.
Настроение Чжунлю наконец-то немного улучшилось. Он проворно придвинул две табуретки, уселся на одну сам и жестом предложил даосу занять вторую.
— Не волнуйся, могила — это моё второе имя.
Тогда Юань Чу вкратце пересказал ему ту же историю, что поведал Чжу Хэланю.
С конца прошлого года Юань Чу впервые отправился в странствия по миру. Перед тем как отпустить его, наставник — Истинный Ушэн — обучил его множеству талисманов, которые, по его словам, он постиг лично, и которых не было в традиционных записях заклинаний секты Дало. Наставник утверждал, что это были откровения, ниспосланные ему божеством Цинсюань в глубокой медитации.
Странствуя, Юань Чу усердно искоренял демонов и боролся со злом, постепенно зарабатывая себе репутацию. Всё больше людей обращались к нему за помощью в изгнании мстительных духов и зловредных сущностей, и со временем ему стали попадаться всё более сложные случаи.
Когда стандартных заклинаний секты Дало оказывалось недостаточно, он начал применять те самые новые заклинания и формации, которым его обучил наставник. И, к его удивлению — хотя в этом и была своя логика — он обнаружил, что сила этих талисманов и формаций поистине феноменальна, многократно превосходя традиционные методы секты Дало.
Тогда он стал прибегать к ним всё чаще, зная, что двое его младших братьев-учеников, спустившихся с горы вместе с ним, скорее всего, поступают так же.
За год странствий они пересекались дважды или трижды.
Среди учеников своего потока Юань Чу был самым старшим по статусу, но по возрасту — самым младшим. Его брат-ученик Юань Синь был на пять лет старше и пользовался большим авторитетом среди сверстников.
Во время своих странствий Юань Чу начал натыкаться на ремесленников, так или иначе связанных с постоялым двором Хуайань. Всякий раз он пытался убедить их разорвать связи с Хуайань или сойти с подобного «пути тьмы», предлагая взамен подавляющие талисманы своего наставника, чтобы сдерживать Хуэй в их телах.
Некоторые ремесленники попросту игнорировали его, другие осыпали проклятиями и гнали в шею. Но находились и те, кто принимал его талисманы.
Поначалу Юань Чу радовался, искренне веря, что спас ещё несколько душ, сбитых с пути истинного злыми помыслами и жаждой наживы. До тех пор, пока однажды, случайно оказавшись в деревне, где он уже бывал, не решил проведать сапожника, которому оставил талисман. Но, к своему ужасу, узнал, что тот бесследно исчез.
Обеспокоенный, он обшарил всю округу, но поиски не дали результатов, и ему пришлось ни с чем покинуть деревню. А когда он решил навестить монаха, насквозь пропитанного Хуэй, который тоже принял его талисман, то с ужасом узнал, что тот скончался при весьма странных обстоятельствах, о которых свидетели его состояния при жизни наотрез отказывались говорить. В конце концов, он отыскал надгробие монаха на общей могиле.
Тревога Юань Чу росла как снежный ком; он начал подозревать, что это не просто совпадение. Встретившись с двумя младшими братьями, он поделился с ними своими опасениями.
Но к его удивлению, Юань Синь резко осадил его:
— Неужто ты смеешь подозревать, что с талисманами нашего Наставника что-то не так?!
На это Юань Чу не нашёл что ответить. Любое дальнейшее слово было бы равносильно предательству наставника и предков...
Но тайком третий брат-ученик признался ему, что тоже считает силу этих талисманов чрезмерной, и далеко не каждый смертный способен её выдержать. Однажды он применил Формацию Небесного Огня, чтобы разобраться с парочкой демонов ночных кошмаров. И хотя демоны были уничтожены, разум людей, затянутых в их сны, был безвозвратно повреждён: они так и не очнулись, обречённые до конца своих дней лежать неподвижными колодами.
С тех пор Юань Чу потерял покой. Он начал обходить все дома, где оставлял талисманы. И выяснил страшное: некоторые были целы и невредимы, даже пышут здоровьем и рассыпаются в благодарностях. Другие же — либо чахли на глазах, либо сходили с ума, либо скоропостижно умирали, либо... бесследно исчезали.
Юань Чу начал лихорадочно вспоминать всех, кому раздавал защитные талисманы, пока его путь не привёл в деревню Тайлун.
Затерянная среди лесов и гор, деревня Тайлун славилась своими простыми, добродушными жителями и обилием отменных диких грибов. Жизнь там била ключом, царила гармония и покой — сущий рай на земле, скрытый от мирской суеты.
Изначально Юань Чу оказался там из-за молодой вдовы, в которую вселился злой дух, когда она собирала грибы в лесу. Женщина перестала понимать человеческую речь, издавая лишь странные булькающие звуки, до жути похожие на стрекотание насекомых. Её конечности претерпели чудовищные метаморфозы: они неестественно вытянулись, обзавелись лишними суставами и теперь могли сгибаться под немыслимыми, жутковатыми углами.
На первый взгляд казалось, что перед ним не человек, а гигантский белый паук.
Тогда Юань Чу провёл обряд экзорцизма, оставил талисман и отбыл восвояси. И лишь позже, осознав разрушительную природу этих талисманов, он целенаправленно вернулся в Тайлун, чтобы проверить, как там вдова.
Жители деревни встретили его с распростёртыми объятиями. Они накрыли для него щедрый вегетарианский стол, а вдова лично принимала его у себя дома.
На первый взгляд, женщина выглядела цветущей: на щеках играл румянец, а её тело вернулось к нормальному состоянию.
Юань Чу было облегчённо выдохнул и решил заночевать в деревне перед тем, как отправиться дальше. Но стоило гостям разойтись по домам, оставив их со вдовой наедине, как её лицо исказилось до неузнаваемости.
Она прошептала ему:
— Беги!
Юань Чу опешил, не понимая, что происходит.
Лицо женщины стало пепельно-серым, искажённым гримасой неподдельного ужаса. Её била крупная дрожь:
— Тебе нужно уходить, прямо сейчас! Иначе... иначе ты отсюда не выберешься!
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596198
