— Добрый вечер, уважаемые господа! Сколько вас? Желаете остановиться у нас? — Чжунлю расплылся в лучезарной, но при этом слегка нахальной улыбке. Ловко смахнув перекинутым через плечо полотенцем дорожную пыль с одежды вошедшего гостя в синем, он принялся услужливо перечислять:
— У нас есть общие спальни, стандартные номера и комнаты высшего класса. Правда, кухня скоро закрывается, так что, если желаете отужинать, мне нужно срочно предупредить поваров.
Гость в синем отличался правильными, мужественными чертами лица. Высокий, статный, с мечом на поясе, он обладал весьма неординарной аурой. Обернувшись к своему спутнику, он произнёс:
— Нас двое. Один стандартный номер, пока на три ночи. И приготовьте на ужин что-нибудь на скорую руку. Ещё у нас две лошади.
— Будет сделано! Одну минуточку, сейчас их отведут на задний двор. — Чжунлю повернулся к внутренним помещениям и во всю мощь своих лёгких гаркнул: — Сяо Шунь! Живо сюда, отведи лошадей гостей!
Сяо Шунь пулей вылетел из задних комнат, ведущих во внутренний двор. Отвязав поводья от коновязи у входа, он увёл лошадей по узкому переулку. Убедившись, что со скакунами всё в порядке, второй путник тоже переступил порог и откинул капюшон плаща. Это оказался молодой господин, на вид ровесник Чжунлю. Щуплого телосложения, облачённый в шёлковый халат цвета лотоса и с мягкой шапочкой-футоу на голове, он выглядел утончённым и интеллигентным.
Оба гостя явно выделялись на фоне обычных постояльцев. Чжунлю проводил их к стойке, открыл регистрационную книгу, взял кисть и слегка смочил кончик слюной.
— Не соизволите ли назвать свои имена? — спросил он.
— Его фамилия Сюй, моя — Лю, — коротко бросил мужчина в синем.
Чжунлю натянуто рассмеялся:
— Эм… господа, постояльцев с такими фамилиями у нас немало… Не могли бы вы быть чуть более конкретными?
— Сюй Ханькэ. «Хань» — как зимняя стужа в девятом лунном месяце, «кэ» — как ветвь в выражении «сон под южной ветвью», — охотно представился юноша в одеждах цвета лотоса. — А его зовут Лю Шэн. «Шэн» — как в «накормить воинов и наточить оружие».
Мужчина в синем, названный Лю Шэном, нахмурился и свирепо зыркнул на спутника, явно недовольный тем, что тот с такой лёгкостью выдал их настоящие имена.
«Похоже, этот молодой господин Сюй Ханькэ совсем не имеет опыта странствий, — подумал Чжунлю. — К тому же, он явно из книжных червей. Выдаёт такие заумные фразы, будто не боится, что у простого официанта от них мозги закипят».
Чжунлю быстро и каллиграфически ровно вывел в гроссбухе оба имени.
— Стандартный номер стоит двести вэней за ночь. Но комната высшего класса обойдётся всего в двести восемьдесят, причём в эту сумму уже включён завтрак! К тому же, помимо кровати, там есть отапливаемая лежанка. Не желаете рассмотреть этот вариант?
— Нет… — начал было Лю Шэн, но Сюй Ханькэ его перебил:
— Отлично! Берём комнату высшего класса!
Лю Шэн одарил его очередным уничтожающим взглядом. Сюй Ханькэ лишь цокнул языком и принялся оправдываться:
— Брат Лю, расходы на проживание нам всё равно возместят. Ради кого ты пытаешься сэкономить?
Лю Шэн оттащил Сюй Ханькэ в сторону и прошипел сквозь зубы:
— Молодой господин, мы взяли с собой ровно столько денег на дорогу, сколько взяли. Если они закончатся, мне что, оставить тебя здесь мыть посуду в счёт долга?
— Ой, ну закончатся и закончатся! В крайнем случае, обратимся в местную управу. Я же взял с собой официальную печать!
Глаза Лю Шэна едва не вывалились из орбит:
— Ты…
Не дав спутнику взорваться, Сюй Ханькэ с лучезарной улыбкой вернулся к стойке и любезно обратился к Чжунлю:
— Оформляйте комнату высшего класса. Скажите, у вас есть какие-нибудь фирменные блюда? И я слышал, на горе Цзылу выращивают превосходный чай Тегуаньинь. У вас такой найдётся?
— Ого, да вы, господин, настоящий ценитель! Не извольте беспокоиться, сейчас же заварю. Из наших коронных блюд могу предложить крабов на пару в вине, утку в соевом соусе, карпа с зелёным луком и суп из перепёлок. А ещё у нас есть восхитительные сладости из лавки «Шуйфанчжай»: одни нежные и тающие во рту, другие — хрустящие. Пальчики оближешь!
— Замечательно. Тогда подайте всего понемногу прямо в наш номер.
Закончив с регистрацией, Чжунлю подхватил один из сундуков и повёл гостей через задние двери во внутренний двор. В самом его центре возвышалась исполинская древняя софора*. Её мощный, узловатый ствол уходил высоко в небо, а крона раскинулась гигантским зонтом, плотно нависая над двором и образуя густой зелёный купол. Сейчас как раз была пора цветения, и в воздухе витал тонкий, дурманящий аромат цветов софоры, похожий на лёгкую дымку сна.
Сюй Ханькэ запрокинул голову, разглядывая древнее древо. То ли с восхищением, то ли с тревогой он произнёс:
— Звёзды роняют слёзы, и на землю падает софора. Всему в мире приходит конец, а у всех призраков — один корень. Не боитесь, что сажать во дворе дерево, собирающее энергию Инь, — плохая примета?
«А этот парень не лезет за словом в карман, прямо как я», — хмыкнул про себя Чжунлю. Напустив на себя нарочито испуганный вид, он огляделся по сторонам, наклонился поближе к гостю и заговорщицким шёпотом выдал:
— Откуда вы знаете, что под этим деревом зарыта сотня покойников? Скажу вам по секрету: с нашего постоялого двора живым ещё никто не уходил!
Во дворе повисла мёртвая тишина.
Но уже через секунду Чжунлю прыснул смехом:
— Да шучу я, господин, шучу! Не извольте беспокоиться, мы же находимся у самого подножия горы Цзылу. Всех демонов и призраков в радиусе сотни ли уже давно перебили даосы из монастыря Цинмин. Да если бы не это дерево, нам бы пришлось менять название постоялого двора!*
(П.п: «Хуайань» (槐安). Первый иероглиф в его названии — «Хуай» (槐) — переводится как «софора»)
В северной и восточной частях внутреннего двора стояли два двухэтажных флигеля, в которых и располагались двадцать четыре гостевые комнаты. Западную сторону занимали складские помещения. Из северо-восточного и северо-западного углов лунные врата вели на задний двор, где находились конюшни и комнаты для прислуги.
В коридоре северного флигеля царил полумрак. Тусклый свет настенных масляных ламп не мог разогнать тьму по углам, отбрасывая лишь дрожащие, зловещие тени. Изредка сквозь бумажные окна номеров пробивался слабый свет, а в ночной тишине растворялись приглушённые голоса и чей-то храп.
Чжунлю остановился перед одной из дверей и отпер замок ключом. На деревянной табличке, висевшей рядом, значилось:
«Внимающая дождю».
В комнате высшего класса было всё необходимое, включая весьма удобную кровать.
Как только Чжунлю ушёл, Лю Шэн плотно закрыл дверь и процедил:
— Может, впредь ты будешь держать язык за зубами при посторонних?
Сюй Ханькэ, распаковывавший вещи, невинно вскинул голову:
— А что я такого сказал?..
— Мы в пути! И ты с порога выдаёшь наши настоящие имена! Совсем не боишься, что кто-то узнает в тебе нового инспектора Управления юстиции Чжаонин и похитит? И я ведь просил тебя не брать с собой официальную печать! Мы даже не уведомили местную управу о своём прибытии, потому что это тайная инспекция! А ты не только назвал своё имя, так ещё и печать притащил! — Лю Шэн тяжело вздохнул, чувствуя, как у него начинает дёргаться глаз. Он уселся на свободную кровать и скинул со спины узел с вещами. — Что скажешь об этом постоялом дворе?
Сюй Ханькэ на мгновение задумался, а затем изрёк:
— У того официанта весьма недурной почерк.
Лю Шэн закатил глаза к потолку:
— Ты только на всякую ерунду и обращаешь внимание!
— Почему же ерунду? — возразил Сюй Ханькэ, наблюдая за тем, как Лю Шэн стягивает сапоги. — Среди простолюдинов мало кто умеет читать и писать. Те, кто способен хотя бы нацарапать собственное имя, — один на десяток. А этот официант не только понял все мои литературные отсылки, но и записал имена без единой ошибки. Не находишь это странным?
Лю Шэн поразмыслил над его словами. Действительно, выходило странно.
— Может, он учился грамоте? — предположил он.
— Лю Шэн, для нас с тобой, выходцев из чиновничьих семей, учёба — дело обычное. Но для простых людей академия — непозволительная роскошь. Кто станет выбрасывать кровно заработанные деньги на ветер, если только не собирается всеми силами выучить сына для сдачи государственных экзаменов?
— А вдруг он провалил экзамены? Или просто брал уроки у кого-то из грамотных?
— Поверь мне, по тому, как легко и уверенно скользит его кисть, и по мозолям на его пальцах видно, что он не просто знает пару иероглифов. Но если бы он был настоящим учёным, прошедшим суровую школу академии, стал бы он унижаться до работы прислугой? Да такие гордецы скорее с голоду помрут, чем пойдут в официанты! К тому же, руки у него совсем не похожи на руки учёного. Обычные натруженные руки. Воистину загадка. — Сюй Ханькэ поднял со стола заварочный чайник, заглянул внутрь и разочарованно протянул: — Ох, надо же... в комнате высшего класса даже нет чайника из знаменитых печей?
Пропустив мимо ушей жалобы молодого господина, Лю Шэн продолжил размышлять вслух:
— Значит, этот постоялый двор и впрямь с секретом...
— Мы пока видели только одного официанта. Нужно будет присмотреться к местной публике, — добавил Сюй Ханькэ, а затем снова заныл: — Тц, в этой комнате даже благовоний нет...
Тем временем Чжунлю со всех ног нёсся на кухню, чтобы передать заказ дядюшке Ляо. Но стоило ему выбежать во внутренний двор, как его уши пронзил до боли знакомый, тягучий голос:
— Лю-э-эр...
Чжунлю рефлекторно покрылся мурашками. Этот заунывный, леденящий душу зов мог принадлежать только одному человеку...
— Босс!
Хозяин Чжу, облачённый в роскошный халат из парчи, расшитой журавлями, лениво привалился к красной лакированной колонне. В руках он баюкал своего толстого, неповоротливого полосатого кота. Заметив Чжунлю, он царственным жестом подозвал его к себе.
«Странно, — подумал официант. — Обычно босс вообще не обращает на меня внимания».
Он рысью подбежал к хозяину и подобострастно поклонился:
— Звали, босс?
— В какую комнату ты поселил тех двоих?
— В комнату «Внимающая дождю». Вы их видели? Странные они какие-то. Такое чувство, будто два молодых господина сбежали из дома...
Хозяин Чжу тихо усмехнулся и со вздохом произнёс:
— Когда я пошёл за гроссбухом, то заглянул в записи. Новый инспектор Управления юстиции Чжаонин собственной персоной почтил нас своим визитом, а мы оказали ему такой холодный приём. Какая оплошность.
Глаза Чжунлю едва не выскочили из орбит:
— Чего?! Тот хмырь в синем — большая шишка?!
— Не тот, что в синем, а второй. Сюй Ханькэ, сын министра доходов. А тот, что в синем — его подчинённый, Лю Шэн, третий молодой господин из семьи заместителя министра обороны.
На лице Чжунлю читалось крайнее недоверие. Наверное, всё дело было в том, что этот Сюй Ханькэ совершенно не вписывался в представления простолюдинов о высокопоставленных чиновниках. Ни внушительного брюшка, ни седой бороды, ни свиты, с помпой сопровождающей его на каждом шагу.
И как только босс умудрился его узнать?
— А… зачем инспектору Управления юстиции понадобилось приезжать в нашу глушь? — озадаченно спросил Чжунлю. — У нас ведь тут не происходило никаких громких убийств.
— Возможно, он здесь из-за дела о смерти князя Чжуна. Говорят, князь скончался от одержимости злым духом, — рассеянно ответил хозяин Чжу, подняв взгляд на древнюю софору. — Собственно, ради расследования этого дела Сюй Ханькэ и получил повышение.
Слухи о том, что князь Чжун, всю жизнь проживший в округе Цзиюнь провинции Чжаонин, отправился в столицу на празднование дня рождения вдовствующей императрицы и там внезапно и загадочно скончался, уже давно гуляли в народе. Но ведь он умер в столице, во дворце Цзиньсян! Какого чёрта инспектор забыл в городе Тяньлян? Да ещё и остановился на их ничем не примечательном постоялом дворе!
— Босс, вы столько всего знаете! — с благоговением в голосе протянул Чжунлю. Вдобавок ко всему, он даже нашёл такой ракурс, при котором свет от фонарей отражался в его зрачках, создавая эффект глаз, сияющих от неподдельного восхищения.
Хозяин Чжу опустил на него взгляд. Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки, словно эта неприкрытая лесть пришлась ему весьма по вкусу.
Босс был на голову выше Чжунлю и всегда смотрел на него немного свысока, из-под полуопущенных век, словно ему было лень даже наклонить голову. Чжунлю часто ловил себя на мысли, что на всём белом свете не сыскать человека ленивее хозяина Чжу. Если можно было лежать, он ни за что не садился; если можно было сидеть, он ни за что не стоял; а если уж приходилось стоять, то он обязательно на что-нибудь опирался. И как при такой феноменальной лени ему удавалось сохранять такую безупречную фигуру? Просто возмутительно!
— Дело не в том, что я много знаю, — снисходительно продолжил хозяин Чжу, видя перед собой столь заинтересованного и покладистого слушателя. — Просто когда держишь постоялый двор так долго, волей-неволей наслушаешься всяких странностей. Смерть князя Чжуна окутана мрачной тайной. Он был самым любимым, четвёртым сыном императора, но похоронили его в спешке, даже не выставив гроб для прощания. Поговаривают, что за несколько дней до смерти он повредился рассудком. Ночами напролёт не сомкнул глаз, заставляя слуг стоять вокруг его кровати, словно до смерти боялся, что за ним кто-то придёт.
Чжунлю наморщил лоб, с умным видом пытаясь выстроить логическую цепочку:
— Не выставили гроб? Может, император был так убит горем, что хотел поскорее со всем покончить? Или князь окончательно сошёл с ума, и государь счёл это позором для императорской семьи?
Хозяин Чжу тихонько фыркнул, словно услышал сущую нелепицу.
— Для императорской семьи сохранение лица важнее всего на свете. Если бы не скрытые мотивы, они бы ни за что не обошлись с покойным так небрежно. Князь Чжун с детства отличался отменным здоровьем, кротким нравом и умением находить общий язык с кем угодно. Он был одним из главных претендентов на престол. Разве мог такой человек ни с того ни с сего лишиться рассудка? Если только... его что-то не спровоцировало.
— Так вы хотите сказать, что кто-то намеренно свёл его с ума? — Чжунлю хлопнул себя по лбу, словно на него снизошло озарение. — И этот «кто-то» как-то связан с нашим городом Тяньлян?
Хозяин опустил толстого кота на землю, выпрямился и небрежно бросил:
— Борьба за трон всегда пахнет кровью. Ладно, ступай работай. И будь осторожен в эти дни, следи за своим языком.
С этими словами он неспешно, с грацией сытого леопарда, удалился в сторону заднего двора.
Чжунлю почесал затылок и поплёлся на кухню, раздумывая, как бы подольститься к важным чиновникам и срубить побольше чаевых.
Передав дядюшке Ляо заказ, Чжунлю услышал от повара строгое предупреждение: это последняя готовка на сегодня, после чего кухня закрывается. Кивнув, официант вернулся в зал и вместе с Чжу И принялся за уборку. Они протирали столы, переворачивали на них табуретки, разбрызгивали воду и подметали пол.
В самый разгар уборки с улицы вдруг донёсся скрип открывающейся двери. Кто-то вошёл.
Чжунлю вскинул голову и, нацепив на лицо извиняющуюся улыбку, поспешил навстречу:
— Госпожа, тысяча извинений, но наша кухня уже закрыта. Однако у нас остались два свободных стандартных номера. Желаете остановиться на ночь?
Перед ним стояла элегантная и красивая женщина лет тридцати. Лёгкий макияж, в густых чёрных волосах, уложенных в высокую причёску, покачивалась жемчужная заколка-буяо. На ней была изящная юбка и кофта с короткими рукавами, украшенная бело-голубым узором. В уголках её глаз залегли едва заметные морщинки, выдававшие пережитые невзгоды, но двигалась она с грацией ивовой ветви, колышущейся на ветру в утренней дымке. В руках женщина бережно держала свёрток из красного шёлка, в котором, судя по очертаниям, лежала какая-то одежда.
Она внимательно оглядела Чжунлю и, улыбнувшись одними глазами, произнесла:
— Что-то я не припомню тебя здесь раньше.
— Ого! Госпожа Ло! — воскликнул Чжу И, подбегая к женщине. Судя по всему, они были хорошо знакомы. — Снова принесли наряды?
— Да, — кивнула она. — Тот свадебный наряд, что ваш хозяин заказывал три месяца назад, наконец-то готов.
Свадебный наряд?
Зачем боссу свадебный наряд?
Неужто он собрался жениться?! Но об этом не было ни единого слуха! Да и Чжу И сказал «снова», значит, это уже не первый раз!
— Могли бы просто прислать кого-нибудь, зачем же сами утруждались? — радушно засуетился Чжу И, провожая её в зал. — Хотите передать лично в руки хозяину?
В этот момент из кухни раздался зычный бас дядюшки Ляо, возвещающий о том, что еда для чиновников готова.
Женщина, названная госпожой Ло, снова посмотрела на Чжунлю и с улыбкой сказала Чжу И:
— Иди, отнеси гостям ужин. А этот молодой человек пусть проводит меня.
Чжунлю опешил, но всё же шагнул вперёд и потянулся за шёлковым свёртком. Однако женщина мягко покачала головой:
— Мальчик мой, ты ведь ещё не женат, верно? Если холостяк прикоснётся к чужому свадебному наряду, его ждёт тернистый путь в любви. Это плохая примета.
— Ну и славно! — Чжунлю лукаво прищурился. — Тернистый путь — это всяко лучше, чем полное его отсутствие, как у меня сейчас.
Госпожа Ло заливисто рассмеялась низким, грудным смехом и направилась в сторону внутреннего двора.
— А ты забавный. Пойдём, показывай дорогу.
Чжунлю уже было двинулся следом, но тут Чжу И дёрнул его за рукав.
— Брат Чжунлю, я серьёзно, — в глазах парня читалась неподдельная тревога. — Старайся вообще не прикасаться ни к какой одежде, которую приносит госпожа Ло.
— Это ещё почему?
— Госпожа Ло — хозяйка ателье «Лоцзиньчжай». Ты в Тяньляне недавно, так что, наверное, не слышал о том, что там произошло.
— Так она и есть та самая хозяйка «Лоцзиньчжай»?! — округлил глаза Чжунлю.
Хотя он жил в городе всего несколько месяцев, но был в курсе почти всех местных сплетен. «Лоцзиньчжай» славилось на весь Тяньлян как лучшее ателье по пошиву одежды. Пять лет назад прежний владелец взял в жёны талантливую вышивальщицу, но не прошло и года, как он скоропостижно скончался, и молодая вдова стала полноправной хозяйкой заведения. Мастерство госпожи Ло во много раз превосходило умения её покойного супруга. Особенно это касалось свадебных нарядов — они получались настолько ослепительно прекрасными, что даже императорские портные из мастерской «Юйшанфан» не могли с ней тягаться ни в технике, ни в чувстве вкуса.
Первой жертвой её нарядов стала Жуй Чжу, дочь крупного торговца солью из семьи Шэнь. Девушка не отличалась красотой, и когда её сосватали за второго сына богатого торговца чаем, господина Чэня, тот всячески противился браку. Скандал тогда прогремел на весь город. Но вот что странно: в день свадьбы, облачившись в платье, сшитое лично госпожой Ло, Жуй Чжу чудесным образом преобразилась. Она стала настолько обворожительной, что второй молодой господин Чэнь был сражён наповал. С каждым днём её красота расцветала всё ярче, окончательно вскружив голову новоиспечённому мужу, да так, что он даже разогнал всех своих наложниц.
Но в какой-то момент всё пошло наперекосяк. Жуй Чжу начала изо дня в день носить свой свадебный наряд, наотрез отказываясь его снимать, даже ложась в постель с мужем. Её характер изменился до неузнаваемости, став пугающе странным. Поскольку она была небесной красоты, все закрывали на её причуды глаза и во всём ей потакали.
Однако вскоре она зебеременила, и туго стянутый свадебный наряд мог навредить ребёнку. Но Жуй Чжу продолжала стоять на своём. В конце концов, глава семьи не выдержал и приказал служанкам скрутить её и силой стащить платье.
О том, что произошло дальше, ходили лишь леденящие душу слухи. Достоверно было известно только одно: платье снять удалось, но ни мать, ни ребёнок не выжили.
Некоторые служанки, присутствовавшие при этом, сошли с ума прямо на месте. Другим щедро заплатили за молчание и в ту же ночь выставили за дверь. Поговаривали, что жена старшего брата Чэня, также находившаяся там, от увиденного ужаса повредилась рассудком и потом долгие годы не выходила из своей комнаты, бормоча бессвязный бред. Жуй Чжу похоронили в спешке, и семья Чэнь наотрез отказалась позволить родным девушки взглянуть на её тело. Это привело к кровной вражде между двумя когда-то дружными влиятельными кланами.
Но это было лишь начало. С тех пор в девяти случаях из десяти с невестами, надевавшими свадебные наряды от госпожи Ло, происходила какая-то чертовщина. Сценарий всегда был один и тот же: сначала их красота расцветала с невероятной силой, а затем они сходили с ума и отказывались снимать красное платье. После нескольких подобных инцидентов по городу поползли слухи, что госпожа Ло накладывает на свои творения проклятие. Дело дошло до того, что несколько пострадавших семей объединились и подали на ателье в суд.
Однако по какой-то загадочной причине дело вскоре замяли. Власти так и не дали внятных объяснений. Единственным итогом стало то, что «Лоцзиньчжай» перестало шить свадебные наряды.
И вот сегодня госпожа Ло лично принесла свадебный наряд?
Да ещё и для босса?!
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1582441
