Глава 94
Ли Вэй спросил её: «В 2014 году я уехал из Гоканя, с тех пор прошло больше десяти лет. За эти десять лет вы всё ещё помнили обо мне?»
«Нет, послушай, на самом деле это не связано с тобой. После твоего отъезда в Гокань наступило около четырёх лет спокойствия, — ответила Эмили.
— С 2014 по 2018 год в основном ничего не происходило. За это время умерли мои родители: у отца был рак горла, мать умерла от горя, они ушли один за другим. Я унаследовала их дом и магазин».
Ли Вэй формально сказал: «Мне очень жаль».
«Ничего, ничего... По сравнению с тем, что пережил ты, это мелочи».
Несмотря на эти слова, Эмили, куря сигарету и энергично наливая себе вино, выглядела не совсем безучастной. Вскоре её щёки покраснели, и в этом румянце проступил нездоровый желтоватый оттенок, словно у пробки, пропитанной вином. В её голосе появилась треть опьянения: «После 2018 года в городке начали происходить странные вещи... Мне трудно описать, в общем, какие-то крайне жуткие и необъяснимые явления.
«Сначала люди не придавали этому значения. Помнишь тётю Кэти? Ту старушку, что держала видеосалон. В 2018 году она одна поехала в город за товаром, на трассе попала в туман, машина перевернулась и скатилась с холма. Когда полиция прибыла, оказалось, что место аварии — то же самое, что и в 2012 году».
Ли Вэй уже привык к этому ключевому поворотному моменту — 2018 году: «Ты имеешь в виду аварию, в которой погибли мои родители?»
«Да, — смущённо сказала Эмили.
— После смерти тёти Кэти некоторые говорили, что это проделки призраков, но большинство не верило».
«Не призраки», — покачал головой Ли Вэй.
Шутка ли, Лейнер Ливиус ещё жив! А что касается его матери, Ли Цюшань, она бы точно не стала злым духом.
Эмили не знала всех обстоятельств, но поняла часть его причин не верить в призраков и перевела разговор:
«После этого время от времени в городке происходили аномалии. Иногда они приводили к серьёзным последствиям — люди получали травмы или погибали, иногда просто пугали до смерти.
«Всё больше доказательств указывало на то, что это не чья-то злая шутка, а настоящее сверхъестественное явление. Та самая куча птичьих трупов, с которой ты столкнулся в полицейском участке, — из той же серии.
«Так что ты понимаешь? Те, кто сейчас остаётся в Гокане и не хочет уезжать, включая меня, — у всех нервы на пределе. Они не специально против тебя, просто твоё возвращение подожгло фитиль пороховой бочки. Семь лет паника не прекращалась ни на минуту, нормальные люди уже с ума сходят. Полиция бессильна, ведь не рассчитывать же на этих дураков с пистолетами, которые должны выполнять работу пастора. Наш пастор тоже бессилен, он может только проводить похороны. Если бы я была на твоём месте, я бы немедленно уехала отсюда и никогда не возвращалась...»
Эмили говорила всё быстрее, лицо покраснело так, что, казалось, вот-вот пойдёт кровь. Ли Вэй вставил слово в момент её вдоха:
«Почему вы не переедете?»
Эмили горько усмехнулась: «Причины сложные, раньше были разные обстоятельства. Но знаешь, в голове у человека есть струна. Как только эта струна лопается, он начинает делать нелогичные вещи. Семь лет прошло, и теперь у тех, кто всё ещё остаётся в родном городе, только одна общая мысль: что бы мы ни встретили, мы будем биться с ним до конца».
...
После обеда Ли Вэй шёл по улицам Гоканя и спросил Драйдена: «Ты веришь тому, что она сказала?»
«Почему ты спрашиваешь меня?»
«Потому что мои личные предпочтения серьёзно влияют на мою способность судить об этих вещах», — ответил Ли Вэй.
— «Тогда я был слишком мал, многие детали не помню, поэтому могу только попросить тебя, как стороннего наблюдателя, дать оценку».
«Боюсь, мне тоже трудно быть беспристрастным».
Драйден скривил губы в улыбке, но это расслабленное выражение продержалось всего несколько секунд, а затем угасло: «Моя позиция — это твоя позиция, мистер Ли Вэй. Сейчас я испытываю сильное отвращение к каждому человеку в этом городке. Но если ты спрашиваешь, солгала ли Эмили, мой ответ — она сказала правду. И она испытывает перед тобой вину, просто эта вина пришла слишком поздно».
«Ладно, не обращай внимания. Сначала поедем на могилу мамы, а потом, раз уж сейчас неудобно связываться с Бюро безопасности, я позвоню Эрику и попрошу его помочь, пусть посмотрит, не проблема ли это Внутреннего мира», — Ли Вэй обнял Драйдена за спину.
— «Моя мама была очень хорошим человеком. Когда-то она учила меня китайскому, дала мне имя Ли Вэй, говорила, какие поступки правильные, а какие — нет».
«Она могла принять твою ориентацию?»
«Могла. Она совсем не консервативна. Первый фильм о гомосексуалах, который я посмотрел, рекомендовала мне она. Интересно, сохранились ли её дом и чайная? Раньше я часто прятался на чердаке её дома и пил молочный чай...»
Пока он говорил, длинная, узкая тень, непохожая на человеческую, притаилась в тёмном лесу и наблюдала за ними.
Близился вечер.
Гокань окутывал туман.
# Глава 94. Родители (4)
«Так вы меня за второго Тоба принимаете?»
Злой дух Эрик, держа переговорное устройство, недовольно сказал: «Я обычно работаю на людей, делаю для вас всякие эксперименты, а вы ещё и в тайный отпуск меня тащите? Объясните мне, почему людям нужно хранить в секрете свои отношения? Я слышал, что потомство очень важно, неужели потому, что вы вдвоём не можете завести детей?»
«Тсс, тише», — Ли Вэй вкратце описал ситуацию и сказал: «Это не связано с детьми. Скажи, ты можешь помочь? Если нет, тоже не страшно, но не говори Бюро безопасности, что мы с тобой связывались, и никому не рассказывай о моих отношениях с Уильямом».
Эрик нарочно спросил: «Отношения? Какие отношения?»
Ли Вэй: «Эрик...»
Эрик: «Ты должен объяснить понятнее. Я злой дух, я ничего не знаю о процессе размножения людей».
Голос Ли Вэя стал строже: «Эрик!»
«Цык».
Эрик поколебался, неохотно проворчал: «Ладно, могу заглянуть одним глазком. Но мне сначала нужно найти предлог, чтобы отпроситься, а потом пересечь огро-о-омное пространство Внутреннего мира. Это мой первый самостоятельный выход в дальнюю дорогу, в процессе могут случиться всякие неожиданности. Будьте терпеливы, подождите меня немного. Я постараюсь добраться до этого самого Гоканя до рассвета завтрашнего дня...»
Ли Вэй дождался, пока он закончит болтать, и повесил трубку.
Около четырёх часов дня они с Драйденом добрались до кладбища на окраине Гоканя. Ли Вэй раздвинул густые сорняки и кустарник и, увидев впереди каменную стелу, покрытую мхом, просиял и воскликнул: «Мама!»
Затем обернулся и помахал Драйдену, который шёл за ним: «Иди сюда, Уильям, вот здесь».
«Это место, где похоронена госпожа Ли Цюшань?»
— Драйден огляделся, чувствуя, что лес пропитан характерной для кладбищ прохладой.
— «Я думал, ты предпочёл бы оставить её в Чикаго».
«Я тоже хотел, но в 2016 году, когда она умерла во второй раз, тела не осталось».
Ли Вэй принёс жёсткую щётку и счистил растительность и пыль с надгробия: «На следующий день после того, как я получил уведомление о зачислении в Чикагский университет, она лежала на больничной койке и прерывисто говорила: „Время пришло, пора уходить“. В тот же вечер, когда я вернулся домой с купленными лекарствами, я обнаружил, что её нет».
Странно. Драйден задумчиво спросил: «Прости за вопрос, но, учитывая, что она однажды „воскресала“, ты уверен, что на этот раз она покинула тебя и этот мир навсегда?»
«Думаю, да», — Ли Вэй мягко погладил край надгробия.
— «С 2014 по 2016 год она часто повторяла мне, что возвращение с того света было случайностью, а следующее прощание будет окончательным... Мама, познакомься, это мой,»
Он запнулся, не решившись произнести слово «любимый» перед матерью, «начальник, он же напарник, он же самый важный человек, один из».
Взгляд Драйдена, устремлённый ему в спину, обжёг его, заставив неловко сменить позу. Через несколько мгновений Драйден спокойно поправил: «Сейчас уже не начальник, были некоторые кадровые перестановки, но мы действительно напарники, боевые товарищи.
«Здравствуйте, госпожа Ли, рад познакомиться».
Ли Вэй улыбнулся ему, сел рядом с надгробием и тихо сказал: «И ещё это моя собака, Тоб. За последние годы многое произошло, мама, прости, что я так долго не приходил к тебе. Я уже окончил университет, учился на юридическом, который ты любила...»
Драйден, держа собаку, стоял прямо перед надгробием, слушая голос Ли Вэя, и отвлёкся на мысль: судя по стилю поведения госпожи Ли Цюшань, она заставила Ли Вэя учить право, чтобы он мог лучше находить лазейки.
Через четверть часа Драйден, увлечённо слушавший забавные истории из университетской жизни Ли Вэя и время от времени вставлявший реплики, заметил, что их маленькая собачка Тоб начала проявлять беспокойство. Она тыкалась влажным носом в спину Ли Вэя, прижав уши и хвостом, касавшимся земли, нервно виляла. Драйден остановил её и сказал:
«Возможно, хочет в туалет. Я отведу её в лес».
Ли Вэй встал: «Мне пойти с тобой?»
«Не нужно, оставайся здесь, поболтай ещё с мамой», — Драйден, ведя Тоба на поводке, перешагнул через спутанные сухие ветки на земле и махнул рукой Ли Вэю.
— «Мы скоро вернёмся».
«— Какой заботливый папочка двадцать первого века, — когда Драйден отошёл подальше, Ли Вэй повернулся к надгробию и сказал: — Забыл сказать тебе раньше, мама. Кажется, я его немного люблю».
Тем временем Драйден, ведя Тоба на поводке, шёл и наставлял его: «Зачем ты ему мешаешь? Он занят, общается с твоей бабушкой».
Тоб: «У-у... Гав! Гав!»
Он настороженно выгнул спину, сначала встал перед Драйденом, залаял в каком-то направлении, а затем принялся яростно царапать землю, пытаясь потянуть Драйдена в ту сторону.
«Тоб?»
Драйден мгновенно насторожился.
Он сначала обмотал поводок вокруг руки несколько раз, затем вытащил из-под пальто пистолет для самообороны, включил фонарик на телефоне и посветил в непроглядную чащу.
Свет фонаря отбрасывал на переплетённые корни деревьев и лианы неровные пятна света. Драйден обвёл местность несколько раз, не заметив ничего подозрительного, но, поразмыслив, решил на всякий случай отступить.
«Тоб, пошли».
Драйден, держа пистолет наготове, повёл Тоба назад, шаг за шагом. В лесу было зловеще тихо, не слышно было ни звука, кроме хруста веток и листьев под его ногами.
Тоб незаметно поджал хвост. Драйден краем глаза заметил это, хотел позвать Ли Вэя, но боялся, что поднимает панику из-за пустяка или навлечёт опасность на Ли Вэя.
«Продолжай идти, Тоб, слушайся».
Чтобы Тоб не сорвался с места и не убежал, Драйден крепко сжимал поводок. Ему приходилось ещё смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о камни и корни, из-за чего было трудно полностью сосредоточиться на окружающей обстановке.
Внезапно Тоб, увидев что-то, испуганно взвизгнул, подпрыгнул на месте и, кувыркаясь, отступил к ногам Драйдена. Сердце Драйдена упало, он высоко поднял пистолет и пристально уставился на канаву, заросшую травой.
Когда глаза привыкли к тусклому свету, в траве проступило медное лицо.
Кто-то, широко раскрыв чёрно-белые глаза, лежал в низине и смотрел на него снизу вверх.
...
Драйден не собирался приближаться. Он знал свои боевые возможности, поэтому лишь спокойно снял предохранитель и приготовился стрелять.
В этот момент сзади послышался голос Ли Вэя: «Уильям? Я ждал, ждал, а ты всё не возвращался, вот и пошёл искать. Что случилось? Что ты нашёл?»
«Мистер Ли Вэй... осторожнее», — тихо сказал Драйден.
— «Там что-то впереди».
«?»
Ли Вэй тоже увидел лицо на земле, быстро выхватил пистолет, оттащил Драйдена за спину и медленно шаг за шагом начал приближаться к тому месту.
Но, пройдя немного, он внезапно остановился, с облегчением выдохнул и расслабился: «Всё в порядке, Уильям, это маска».
«Маска?»
«Да», — Ли Вэй поднял ту самую уродливую медную маску, сбил с неё пыль и сказал: — «Кто-то повесил её на камень, и издалека она выглядела как человеческая голова».
«Но я заметил у неё глаза...»
— Драйден не договорил, потому что на маске действительно были нарисованы тёмно-зелёные глаза, пристально смотревшие на человека, и они отлично сочетались с остальными уродливыми частями.
Раз уж была причина, Драйден не чувствовал неловкости из-за своей ошибки, а лишь с удивлением проанализировал: «В этой маске нет отверстий для глаз. Как же тот, кто её надевает, может видеть?»
«Кто знает? Может, поэтому она теперь никому не нужна», — Ли Вэй встряхнул маску и, не придавая значения, использовал её как летающую тарелку, чтобы подразнить оживившегося Тоба.
— «Пошли, темнеет, возвращаемся в городок».
**
Стемнело. Ли Вэй и Драйден ещё не вернулись.
Эмили открыла дверь, зажгла свет на крыльце и собиралась спросить у соседей, не видели ли они их, как вдруг заметила на лужайке перед домом, освещённой жёлтым светом уличного фонаря, несколько длинных, как палки, теней.
У них были только тени, без тел, они не менялись в зависимости от угла падения света, сохраняли постоянную форму и, словно живые, медленно бродили вокруг двора, то проявляя чёткие контуры, то сливаясь с темнотой, словно что-то искали.
Эмили застыла, глядя на них, и ей показалось, что она сидит в ведре со льдом: волосы встали дыбом, по всему телу пробежал холод. Когда одна из теней двинулась к ступенькам её крыльца, она резко захлопнула дверь с громким «бум», прислонилась спиной к дверной панели и тяжело задышала. Затем, вспомнив что-то, она подняла руки, зажала рот ладонями, затаила дыхание, и в глазах у неё быстро выступили испуганные слёзы.
Что вы ищете?
Хотела спросить она.
В этом городке уже ничего не осталось.
**
2007 год, на следующий день после того, как Ли Вэй подарил учителю чучело.
Несколько полицейских стояли у дома Ли Вэя и курили. Один из них нетерпеливо спросил: «Этот паршивец ещё не вернулся?»
«Школа уже закончилась, учитель сказал, что он давно ушёл. Может быть, увидел, что мы здесь дежурим, и побоялся входить».
«Урод», — фыркнул старший сержант.
— «А его отец, Лейнер Ливиус?»
http://bllate.org/book/17014/2060228
Готово:
