Даже такой не самый догадливый человек, как Жуань Шиюй, чувствовал: сейчас с Сун Чжишуем что-то не так, совсем как недавно с Чу Чжанем и остальными.
— Вовсе нет, о чем ты говоришь? Как я могу любить мужчин?.. — Жуань Шиюй побледнел и непроизвольно вздрогнул, пытаясь отступить.
Он был «одиночкой от рождения» и никогда всерьез не задумывался, кто ему нравится — мужчины или женщины. На самом деле знаки внимания ему оказывали представители обоих полов, но он всегда одновременно и ждал этого, и противился. Он жаждал близости, но, казалось, совершенно не умел поддерживать отношения, а потому дожил до своих лет впустую.
В прошлом семейные тяготы давили на него так сильно, что он и мечтать не смел о чувствах.
— Тогда кто был тот мужчина, что шел за тобой? Что вас связывает? И почему на твоей рубашке не хватает двух пуговиц? — допытывался Сун Чжишуй.
Жуань Шиюй ощущал колоссальное давление. Сейчас Сун Чжишуй перегородил дверь и не давал ему уйти. Выхода не было — нельзя же стоять так вечно. К тому же в глубине души зрело предчувствие: если это затянется, ситуация станет еще более пугающей. Ему пришлось пробормотать:
— Он на самом деле... друг начальника Мэн Цин. Он пришел сюда только ради неё.
— Ты же знаешь, я потерял работу и сейчас ни с кем не общаюсь. Откуда мне знать таких людей? Мне просто было стыдно признаться, вот я и промолчал.
Даже с его невысоким эмоциональным интеллектом он понимал: сейчас нельзя говорить правду.
Сун Чжишуй хмыкнул. Тот и впрямь вел затворнический образ жизни, друзей у него не было.
— А что тогда с одеждой?
Одежда... пуговицы, которые Чу Чжань оторвал в том роскошном авто.
«Мозги, работайте быстрее!»
Жуань Шиюй в смятении выпалил:
— Это я только что... упал. Случайно вышло. Видишь, у меня на брюках тоже пятно от падения?
Сун Чжишуй промолчал. Жуань Шиюй продолжал плести ложь:
— Эта рубашка сама по себе была тесновата. Наверное, из-за низкого качества — когда долго носишь, швы и пуговицы легко рвутся.
В коридоре на мгновение воцарилась тишина.
На штанине действительно были следы падения, так что на ложь это походило мало.
Однако Сун Чжишуй во все глаза смотрел на его воротник, невольно гадая: как именно вылетели эти пуговицы? Насколько грубо нужно было тянуть за одежду, чтобы их выдрать?
Или, может быть, его грудь на самом деле более округлая и полная, чем кажется на первый взгляд?
Сун Чжишуй крепче сжал его руку и вдруг сменил тему:
— Невестка вечно крутит шуры-муры с какими-то типами, тебе ведь тоже горько от этого?
Жуань Шиюй пролепетал:
— ...Ну, даже если и горько, я ничего не могу поделать. Я верю ей. Она беременна и точно не сделает ничего такого, что могло бы оскорбить меня и ребенка.
— У меня есть отличная идея, дядя, она может тебе помочь, — Сун Чжишуй потянул его в сторону и открыл дверь ключом.
Жуань Шиюя затащили в квартиру. Стоило ему переступить порог, как руку отпустили. Он с замиранием сердца хотел было выскочить обратно, но дверь уже закрылась. Он сглотнул:
— Что ты всё-таки хочешь сказать?
Дыхание Сун Чжишуя коснулось его уха:
— Если ты сегодня не вернешься домой, завтра невестка точно разозлится. И когда ты потом объяснишь ей это «недоразумение», она поймет, что не приходить ночевать — это плохо.
— Так что сегодня спи у меня.
Жуань Шиюй понизил голос:
— А как же твои родители? Вдруг мы их разбудим?
— Моя мама уехала путешествовать. К тому же она здесь не живет, — ответил Сун Чжишуй.
Жуань Шиюй осекся. Оказывается, этот парень тоже из богатой семьи — эту квартиру ему, видимо, сняли специально для учебы.
Почему все вокруг такие богатые, и только он один такой бедный?
Но он всё равно отказался:
— Это как-то неудобно. Я доставлю тебе слишком много хлопот. Да и Мэн Цин, возможно, вовсе не заметит, дома я или нет...
Сун Чжишуй поставил трость у обувницы и достал из шкафчика пару новых тапочек, положив их у ног Жуань Шиюя:
— Никаких хлопот, я просто хочу тебе помочь. Вечно терпеть эту холодную войну — не выход. Вам нужно либо помириться, либо развестись, чтобы не мучить друг друга. А будет ли эффект — не узнаешь, пока не попробуешь.
«Какой же участливый и добрый сосед».
Жуань Шиюй замялся. Сам он не хотел соглашаться, но оригинальный владелец тела точно не упустил бы такой шанс. В душе оригинала всё еще жила Мэн Цин; он безумно ревновал её к любовникам, но, как верный «пес-подлиза», не желал отпускать. Так что если появлялась возможность проверить, есть ли у Мэн Цин к нему хоть какие-то чувства, он бы за неё ухватился.
— ...Ладно, тогда извини за беспокойство сегодня ночью, — после недолгих колебаний Жуань Шиюй согласился. — Но мне любопытно, почему ты так добр ко мне?
В оригинале отношения владельца тела с этим соседом были весьма посредственными. Обычно, если тот просил о помощи, сосед помогал и тут же уходил — обычные соседские отношения. Почему же сейчас Сун Чжишуй стал таким радушным?
Сун Чжишуй ответил:
— Разве тяга к сплетням — это не человеческая природа? Ты, небось, еще не знаешь, но все старики и старухи в нашем комплексе уже в курсе ваших семейных дел. Целыми днями за картами только вас и обсуждают. Я тоже решил не оставаться в стороне.
— А? Откуда они узнали? — Жуань Шиюй был ошарашен.
— Мы в одном комплексе живем, шила в мешке не утаишь, — сказал Сун Чжишуй.
В жилом комплексе было полно залов для маджонга, где каждый день толпился народ; там всегда было шумно. Подумав об этом, Жуань Шиюй успокоился — в общем-то, это логично. Видимо, Сун Чжишуя и впрямь просто захлестнуло любопытство.
Далее Сун Чжишуй вел себя гораздо естественнее: помог ему переобуться, а затем провел по квартире, чтобы тот освоился.
Планировка была схожа с квартирой Жуань Шиюя, но здесь было просторнее, мебель явно дороже, имелись двухдверный холодильник, посудомойка, робот-пылесос и прочие блага цивилизации.
Жуань Шиюй: [Система, почему ты молчишь?]
[.....] Система к этому моменту уже на время «умерла» от бессилия.
«Почему хозяина так легко обмануть?! Его парой фраз заманили в чужой дом!»
Неужели ей придется беспомощно наблюдать за тем, как овечка сама идет в пасть к волку?
Жуань Шиюй наконец справился с физиологическими нуждами и решил умыться и принять душ. Его одежда была грязной, а он был немного чистоплотен — не ложиться же в постель в грязном. Сун Чжишуй лично ознакомил его с устройством душевой, показал, где лежат одноразовая зубная щетка, лейка душа и гель:
— Я нашел тебе пижаму, она на полке у двери. Сделаешь шаг — и нащупаешь её.
Жуань Шиюй кивнул: — Спасибо.
— Тебе помочь помыться? — Сун Чжишуй, казалось, обращался с ним как с ребенком, требующим особого ухода.
Жуань Шиюй с улыбкой замахал руками:
— Не нужно. Я хоть и не вижу, но вполне могу о себе позаботиться, не волнуйся.
Услышав, как закрылась дверь ванной, Жуань Шиюй начал медленно раздеваться. Он включил воду, настраивая температуру, и позволил теплым струям стекать по коже. Свет в ванной он не включал — всё равно толку нет.
Только вот в воздухе словно витала какая-то странная атмосфера.
Система: [Мойся быстрее.]
Жуань Шиюй не понял: [Почему?]
Но Система не объясняла, лишь настойчиво подгоняла его. От этого ему стало не только странно, но и тревожно.
На стеклянной двери ванной оседал пар, образуя белый налет, и лишь в центре оставался «силуэт» — там, где к двери прислонился Сун Чжишуй. Он пристально вглядывался в Жуань Шиюя, которого отделяла лишь тонкая занавеска.
Зона душа находилась в самой глубине и была отгорожена белой полупрозрачной шторой. Сун Чжишуй сейчас почти ненавидел эту бесполезную и мешающую вещь, которая так некстати закрывала обзор.
Впрочем, даже без занавески в неосвещенной ванной было бы почти ничего не разглядеть.
Сун Чжишуй убеждал себя, что остался здесь только ради безопасности Жуань Шиюя.
Всё-таки тот слепой, в незнакомом месте легко поскользнуться и упасть. Он, как хозяин, обязан присматривать. К тому же Жуань Шиюй сам говорил, что упал внизу.
У него не было никаких дурных помыслов. Совсем никаких.
До того момента, пока Жуань Шиюй, обернув полотенце вокруг талии, не вышел и не потянулся к полке за пижамой. В этот миг Сун Чжишуй весь одеревенел. Его рослое тело замерло в углу ванной, в носу стало горячо, и алая жидкость хлынула наружу...
Пошла кровь из носа.
У молодого, полного сил старшеклассника было отличное зрение. Лишь раз взглянув на изящную, тонкую талию Жуань Шиюя, он заметил на его пояснице две глубокие ямочки — казалось, ткни в них пальцем, и из них засочится влага.
Одного взгляда хватило, чтобы он не посмел смотреть дальше.
Сун Чжишуй судорожно зажал нос, запрокинув голову, чтобы остановить кровь. Он подумал, что, должно быть, слишком долго воздерживался — до того перегрелся, что даже кровь пошла.
В зеркале отражались двое мужчин. Их разделяло всего несколько шагов. Один — тонкий, стройный, омытый теплой водой до белизны. Другой — похожий на каменное изваяние у ворот, который с благородным видом изображал «стража» или «рыцаря», не смея смотреть прямо и прикидываясь паинькой, хотя всё его внимание было приковано к спутнику.
Видя, как Жуань Шиюй одевается у двери, Сун Чжишуй в смятении пытался не попасться ему под руку, но при этом не мог не гадать: а что будет, если тот его обнаружит? Если Жуань Шиюй сделает еще пару шагов, он наверняка наткнется на него. Его кончики пальцев от теплой воды стали еще розовее, на них поблескивали аккуратно подстриженные красивые ногти. Если Жуань Шиюй коснется его, то при их разнице в росте он сначала нащупает его грудь или живот.
От этой мысли у Сун Чжишуя перехватило дыхание. Глядя на себя в зеркало неподалеку, он распахнул халат, обнажая светлые, плотные мускулы. Его грудь и пресс и так были внушительными, а теперь, когда он напрягся, принимая позу, рельеф стал еще более четким и атлетичным.
В этот момент в голове Сун Чжишуя всплыла абсурдная мысль, терзавшая его рассудок: если Жуань Шиюй действительно «любит и тех, и других», то ему не стоит искать кого-то на стороне. Нужно заставить его понять, что Сун Чжишуй тоже может быть полезен. Он здесь, под боком, он удобен и очень хорош.
Хотя он прекрасно понимал, что так нельзя — если Жуань Шиюй его раскроет, то точно примет за извращенца. Ну и что с того, что у него отличная фигура?
Но в этой обстановке мозг Сун Чжишуя словно затуманился. Он не мог заставить себя быть скромным — он был полностью очарован, его действия не подчинялись разуму.
Однако Жуань Шиюй не подошел ближе. Взяв одежду, он остался на месте.
Между ними не было ни малейшего физического контакта, но Сун Чжишуй стоял так близко, что чувствовал жар его тела и дыхание.
От этого в душе юноши шевельнулось странное чувство разочарования.
Когда Жуань Шиюй накидывал пижаму, край ткани скользнул по талии Сун Чжишуя. Повеяло ароматом геля для душа, шелк коснулся кожи — это было не больно, лишь вызвало мимолетный, щекочущий зуд.
Словно Жуань Шиюй отвесил ему пощечину.
http://bllate.org/book/17003/1578757
