Глава шестая. Ты моё всё!
Янь Чэнмин всегда был рассудительным человеком и очень этим гордился! Так что в подобных ситуациях он прекрасно знал: главное — держать себя в руках.
Он глубоко вдохнул, с трудом подавляя вспыхнувшее раздражение, и наконец спросил:
— …Кто ты?
Чэнь Си уже собирался ответить, но Чжоу Сяо тут же бросил на него предупреждающий взгляд. Парень мгновенно захлопнул рот, пока Чжоу Сяо засеменил в домашних тапочках к Янь Чэнмину и, по пути споткнувшись о собственные ноги, угодил прямо в объятия мужа.
Кипящий от злости мужчина инстинктивно подхватил его. Янь Чэнмин всегда думал, что мастак скрывать эмоции, но, как назло, именно прямо сейчас злость была написана на его лице… И, конечно же, Чжоу Сяо с его острым взглядом быстро смекнул, что к чему.
— Муж… это не то, что ты подумал, — тихонько всхлипнул мужчина. Длинные ресницы затрепетали, а по бледной, раскрасневшейся от жара щеке проскользнула слеза.
Полные боли глаза посмотрели на злого мужа, несчастно прижавшись щекой к его плечу. В голове у Янь Чэнмина что-то перемкнуло. Нежность плавно укутала кокон ярости, и от злости не осталось ни следа. А все заготовленные вопросы застряли в горле. И если честно… мужчина ума не приложил, что же ему делать: то ли потребовать объяснений, то ли утешить «жену».
— Я…
Но Чжоу Сяо и слова ему не дал сказать. Вцепившись в рукав его рубашки и глядя на него влажными, полными мольбы глазами, он указал на Чэнь Си:
— Муж, между нами ничего нет. Он просто водитель, которого я нанял.
Чэнь Си:…?
Так вот что Чжоу Сяо имел в виду, когда говорил, что всё приходит с опыта и начинать карьеру нужно с самых низов!
С должности водителя?
Это уже даже не дно. Это, мать его, самое настоящее днище.
Янь Чэнмин моргнул.
— Водитель? Почему ты мне не сказал? Я бы сам всё устроил.
— Но ты любишь водить сам… — Чжоу Сяо шмыгнул носом. — Я боялся, что ты откажешься и будешь злиться. А потом вспомнил прошлую ночь, когда приехал за тобой. Ливень хлестал стеной, а я был такой слабый, что даже не смог удержать тебя, и ты упал… — он жалобно всхлипнул. — Мне до сих пор так совестно. Вот, даже рана ещё не зажила… ик…
Чжоу Сяо поднял руку и осторожно коснулся раны на виске Янь Чэнмина.
— Ты постоянно занят работой. Я не хотел отвлекать тебя из-за такой мелочи. Поэтому решил сначала сам всё уладить, а когда найду подходящего человека — рассказать тебе. Это правда не то, что ты подумал, дорогой, — немного помолчав, он тихо добавил. — Я не хотел скрывать это от тебя…
К тому моменту от злости Янь Чэнмина не осталось ни следа.
Он вообще-то был крепким парнем. Целый день бегал со своей раной и даже не обращал на неё внимания. Но теперь, когда прохладные пальцы Чжоу Сяо мягко коснулись виска, рана, о которой он почти забыл, вдруг слабо заныла.
Янь Чэнмин глубоко растрогался.
Ах…
Выходит, Чжоу Сяо столько всего сделал ради него.
Он тяжело вздохнул, окончательно проглотив обиду.
Но… Чжоу Сяо всё неправильно понял. Он подумал, что всё настолько плохо, что хуже некуда!
Мужчина тут же тревожно поднял голову, поколебался секунду, а затем прижал ладонь ко лбу и ещё сильнее навалился на Янь Чэнмина.
— Муж… я… всё ещё… у меня немного кружится голова. Кажется, у меня температура. Поможешь мне дойти до кровати, я хочу прилечь?
— Конечно, конечно. Иди отдыхай. Я с ним поговорю.
Янь Чэнмин обнял его за плечи и повёл в спальню.
Едва избежавший катастрофы Чжоу Сяо теперь надёжно укрывался за спиной мужа, но даже в такой момент не забыл бросить на Чэнь Си выразительный взгляд, молча предупреждая:
Только попробуй что-нибудь ляпнуть!
А Чэнь Си…
Чэнь Си застыл столбом, став свидетелем поистине отвратительно сладкой супружеской любви.
В голове у него вертелся только один вопрос:
Что, чёрт возьми, происходит?!
Его дядя — тот самый безжалостный и холодный человек, которого в городе за глаза прозвали «Жнецом»…
Почему сейчас он ведёт себя как хрупкий цветочек?!
Почему он жалобно плачет в объятиях какого-то очень и очень глупого мужчины?
Почему у него наполовину расстёгнут воротник, из-под которого виднеются какие-то подозрительно неоднозначные следы?!
И почему, чёрт побери, от его вечно жестокого дяди повеяло соблазнительной невинностью?
Почему никто не сказал, что его дорогой дядя приехал в город А, чтобы корчить из себя белый лотос?
白莲花 (bái lián huā) — «белый лотос»; человек, который прикидывается невинным, чистым и беззащитным, вызывая у окружающих жалость и симпатию, хотя на деле может быть хитрым и расчётливым.
Чэнь Си потёр покрывшиеся мурашками руки.
Кажется… привычный мир бедного парня только что рухнул.
Через пятнадцать минут в гостиной Янь Чэнмин, облачённый в безупречно сидящий костюм, сел на диван, закинув ногу на ногу, строгим взглядом проходясь по стоявшему перед ним хорошенькому парню.
— Откуда ты? — наконец спросил он после долгого молчания.
— Из города В, — честно ответил Чэнь Си, дрожа словно маленький цыплёнок.
Янь Чэнмин был далеко не дураком.
Да, с Чжоу Сяо обвинения были сняты, но… вот этот парень… а вдруг он решит соблазнить его дорогую «жёнушку»?
Иначе зачем ещё он вырядился настолько вызывающе?
Даже сам Янь Чэнмин никогда так не одевался…
Нет.
Он холодно хмыкнул и приподнял бровь.
— Судя по твоему наряду, живёшь ты вроде бы неплохо. Тогда зачем тебе понадобилось устраиваться водителем?
Чэнь Си стиснул зубы и на ходу придумал объяснение:
— Серьги с бриллиантами ненастоящие. Пять юаней за целую упаковку подделок. Костюм взял напрокат за пятьдесят. Тоже подделка… Я подумал, что на собеседование нужно одеться прилично, чтобы соответствовать вашему… — он кашлянул, — внушительному образу работодателя. Но, кажется, немного перестарался. В следующий раз оденусь попроще!
А парень не промах! Похвалил его одежду! С козырей пошёл!
— Кхм… Ну, вот и славно, — тёмные глаза прояснились. — А сколько ты хочешь получать?
Увидев, что отношение работодателя заметно смягчилось, Чэнь Си немедленно продолжил:
— Сколько дадите, столько и возьму.
Неожиданно губы Янь Чэнмина тут же сжались, а настроение резко испортилось.
— Молодой человек, не поясничайте мне тут, говорите как есть.
Чэнь Си вздрогнул.
Он совершенно не ожидал, что у Янь Чэнмина окажется настолько сильное чувство справедливости.
Пришлось срочно изображать несчастного:
— Господин, я действительно в отчаянном положении! Я вырос в детском доме, школу бросил рано. Без образования найти работу очень трудно. Я копил деньги на водительские права, перебиваясь случайными подработками. Вот и решил попытать счастья здесь…
Эта история неожиданно задела Янь Чэнмина за живое.
Она напомнила ему Чжоу Сяо.
Тот тоже вырос в тяжёлых условиях — в горах, рядом была только бабушка. Когда она серьёзно заболела, Чжоу Сяо пришлось одновременно работать и учиться, из последних сил цепляясь за жизнь.
Пока однажды он не встретил Янь Чэнмина.
В памяти всплыл тот дождливый вечер.
Промокший до нитки Чжоу Сяо дрожал в его объятиях и плакал:
— Брат Янь… Бабушке стало хуже. Я не знаю, что делать. Теперь у меня остался только ты.
Янь Чэнмин не собирался приводить его к себе домой, но, посмотрев на жалкого парня, его сердце смягчилось, и он крепко обнял его.
— Ничего. Я здесь.
Сердце мужчины смягчилось, но в душе всё же закрались сомнения.
Он нахмурился и вдруг спросил:
— Что с твоим лицом? — нахмурившись, вдруг спросил он. — Накрасился что ли? Почему такой бледный?
Уголок рта Чэнь Си дёрнулся.
— Нет, — стиснув зубы, ответил он. — Если вам не нравится, могу хоть каждый день на работу с чёрным тональником ходить.
Прямо в яблочко!
Мужчина довольно кивнул.
— Отлично! Тогда давай заключим контракт!
В тот вечер Янь Чэнмин с гордым видом принёс Чжоу Сяо миску супа из ласточкиных гнёзд, которую он сам лично приготовил для своего дорогого муженька.
— Давай, открой рот. Выпей. Тебе станет лучше.
К тому времени Чжоу Сяо уже проснулся и чувствовал себя значительно лучше.
Но, увидев довольное лицо Янь Чэнмина, он послушно кивнул и открыл рот, и, проглотив одну ложку… побледнел.
— Милый, ты лучший, — терпя онемение языка, выдавил он.
Мужчина радостно улыбнулся и горящим взглядом посмотрел на супруга.
Ведь раньше именно Чжоу Сяо всегда заботился о нём, пока Янь Чэнмин беззаботно валялся на кровати, наслаждаясь жизнью избалованного молодого господина. Он и представить себе не мог, что окажется на месте Чжоу Сяо! Хе-хе, наконец-то он покажет всю силу своей заботы!
Мужчина ещё раз взглянул на послушного и мягкого, словно пушистый котёнок, Чжоу Сяо и довольно хмыкнул.
В душе вдруг воспылала мотивация как следует поработать и заработать побольше деньжат!
Увидев, с каким «удовольствием» Чжоу Сяо пьёт его чудесный суп, Янь Чэнмин с ещё большей радостью зачерпнул ложку.
Потом ещё одну.
К тому моменту, когда миска опустела, Чжоу Сяо уже выглядел так, будто душа вот-вот покинет его тело. Янь Чэнмин с болью в сердце посмотрел на едва живого супруга и, заботливо поправив одеяло, гордо удалился из комнаты.
Стоило двери закрыться, как Чжоу Сяо, притворявшийся мертвецом на кровати, позеленел и, зажав рот ладонью, бросился в ванную, оглушив тишину не самыми приятными звуками.
В аукционном доме царил хаос.
— Господин, сюда, пожалуйста, — держа в руках приглашение, сотрудник почтительно провёл гостя в отдельную VIP-ложу.
Поправив роскошный костюм, Янь Чэнмин хмыкнул, тряхнув головой с зачёсанными назад волосами. Весь его прикид так и пылал от роскоши, напоминая павлина, распустившего хвост.
Настоящий ходячий символ богатства и расточительства.
Настроение у него было просто превосходное.
Он даже тихонько напевал себе под нос.
После появления этого хорошенького парня — нет, теперь уже темнолицего водителя — дух соперничества Янь Чэнмина вспыхнул с новой силой.
Его наряды становились всё более вызывающими.
Дорогие костюмы сменяли друг друга.
Парфюм, который он заказывал исключительно на заказ, теперь менялся каждый день.
А по ночам он особенно тщательно демонстрировал Чжоу Сяо всю глубину своего мужского обаяния, укрепив их отношения!
Наблюдая за тем, как Янь Чэнмин в очередной раз поднял ставку — уже на восьмой лот, — Гу Юй наконец не выдержал:
— Ты вообще уверен, что денег хватит? Я слышал, твоя семья заблокировала тебе все карты. Хао Тяньлэй ещё даже не пришёл, а ты тут транжиришь. Может, хватит?
— Не переживай. Мой гоночный клуб тоже приносит немало денег.
Когда-то он даже вложил часть этих средств в корпорацию Янь.
Янь Чэнмин хмыкнул, подозвал своего помощника и что-то тихо прошептал ему на ухо.
Тем временем выяснилось, что лот, на который положил глаз Хао Тяньлэй, — старинный нефритовый браслет, который он хотел подарить своей сестре.
— Кстати, насчёт того, что ты предлагал мне раньше, — пока все ждали торгов, Гу Юй перевёл тему. — Я всё обдумал. Я согласен присоединиться к тебе.
Янь Чэнмин приподнял бровь.
— Вот и славно.
В этот момент аукционист объявил:
— Следующий лот — изысканный браслет из нефрита антикварной категории. Начальная цена — три миллиона!
Все взгляды мгновенно устремились к сцене.
Начались торги.
— Господин, текущая ставка уже восемь миллионов. Что будем делать? — помощник Хао Тяньлэя наклонился к нему и осторожно спросил.
Изначально Хао Тяньлэй рассчитывал купить браслет примерно за шесть миллионов.
Этой суммы должно было хватить с лихвой.
Но сегодня что-то явно пошло не так.
Кто-то раз за разом перебивал его ставку.
Сначала всё выглядело совершенно нормально: обычное соревнование между двумя покупателями.
Но затем противник внезапно начал повышать ставки огромными шагами, доводя Хао Тяньлэя до предела.
Его азарт вспыхнул.
Стиснув зубы, он поднял цену до семи с половиной миллионов.
Он был уверен: после такой суммы второй покупатель наконец отступит.
Но вместо этого с противоположной стороны тут же прозвучало:
— Восемь миллионов.
Лицо Хао Тяньлэя потемнело.
Теперь он уже не сомневался.
Кто-то намеренно ставил ему палки в колёса!
Но кто?!
Единственным человеком, которому он недавно перешёл дорогу, был…
Янь Чэнмин.
Лицо мужчины потемнело.
Помощник молча ждал его решения. Но ситуация складывалась явно не в их сторону. Ставки достигли аж восьми миллионов!
Если они отступят сейчас, значит, признают поражение!
Плевать на деньги! Гордость важней!
— Восемь миллионов и десять тысяч, — стиснув зубы, выдавил Хао Тяньлэй.
Помощник немедленно передал ставку.
Он тоже был уверен, что после этого противник наконец отступит. Да этот браслет даже столько не стоил!
Скорее всего, этот человек лишь хотел заставить Хао Тяньлэя переплатить за обычную безделушку.
Но…
Янь Чэнмин, услышав жалкие «восемь миллионов и десять тысяч», тихо, с нескрываемым презрением, усмехнулся и лениво сделал один жест.
Аукционист на сцене заметил его движение и вдруг замолчал.
— Дамы и господа, — подняв руку, проговорил он. — Только что мы получили особый сигнал.
Аукционист переглянулся с управляющим, и они быстро подтвердили детали.
В зале повисла тишина. А затем со всех сторон послышался возбуждённый шёпот:
— Зажечь Небесный Фонарь…
— Семья Янь действительно осмелилась пойти на такое?
— Он напрямую забирает лот себе!
— Неважно, сколько в итоге будет стоить этот браслет. Он решил во что бы то ни стало получить его!
В VIP-ложе Янь Чэнмин довольно напевал себе под нос, подписывая документы, которые принёс управляющий.
А в его голове уже рисовалась картина того, как Хао Тяньлэй бесился от бессилия.
Хех.
Ещё один шанс покрасоваться.
Гу Юй не удержался от смешка:
— А разве не выгоднее было бы просто продолжать повышать цену, пока он сам не купит браслет? Тогда этот ублюдок ещё и в дураках бы остался.
Янь Чэнмин бросил на него взгляд, лениво взмахнул чеком и усмехнулся:
— Это не в моём стиле~
Но спустя некоторое время управляющий неожиданно вернулся.
В руках у него был тот самый чек.
Он почтительно остановился перед Янь Чэнмином и сказал:
— Господин Янь, нефритовый браслет, который вы выиграли, уже оплатил другой гость.
Примечание переводчика:
«Зажечь Небесный фонарь» — 天灯 (tiāndēng) в контексте китайского аукциона — это специальный термин.
Кратко: покупатель заявляет, что берёт лот независимо от дальнейшего роста цены и готов оплатить его по итоговой ставке. Это демонстративный способ показать финансовую мощь и фактически не дать другим участникам продолжать торг за этот предмет.
В новеллах это часто используется именно как эффектный ход богатого героя: он зажигает 天灯 — и весь зал понимает: «Этот лот он забирает во что бы то ни стало».
http://bllate.org/book/17002/2080286
