Глава 27
Слова «дворец» и «император» обрушились на Чжао Баочжу, мгновенно развеяв остатки сна.
Он широко раскрыл глаза.
— Молодой господин едет во дворец?!
— Да, — торопливо ответил Дэн Юнь. — А ты скорее собирайся, молодой господин берёт тебя с собой.
Чжао Баочжу окончательно растерялся, его глаза чуть не вылезли из орбит.
— Меня?!
— Ох, хватит уже «я» да «ты»! — Дэн Юнь так нервничал, что готов был сам сорвать с Чжао Баочжу ночную рубашку. — Ну и тормоз! Я же говорю, молодой господин тебя берёт, не задерживай его!
Чжао Баочжу оттолкнул его, быстро переоделся, умылся и причесал волосы. Дэн Юнь тут же потащил его наружу, где у ворот уже стояла повозка.
Е Цзинхуа, заложив руки за спину, держал в руках складной веер. Стоявший позади него Фан Цинь хмурился. Увидев их, он торопливо сказал:
— Быстрее.
Е Цзинхуа, услышав шум, обернулся, и его взгляд тут же нашёл Чжао Баочжу. Он слегка улыбнулся.
Чжао Баочжу почувствовал, как у него загорелось лицо.
И в этом не было его вины. Е Цзинхуа обычно носил белое. Хотя ткани всегда были лучшего качества, фасоны оставались простыми. Но сегодня он был в сапфирово-синем одеянии с едва заметным узором, вышитым чёрными нитками. Голову его венчала нефритовая корона, а талию стягивал пояс с изображением дракона. Всё это подчёркивало его нефритовое лицо, тёмные брови и глубокие глаза, придавая ему вид благородного принца.
Он с улыбкой поманил его рукой.
— Баочжу.
От этого зова у Чжао Баочжу душа ушла в пятки. Он, как во сне, подошёл, и Е Цзинхуа, взяв его за руку, оглядел с ног до головы.
— Эта одежда тебе идёт, — с улыбкой сказал он.
Чжао Баочжу сегодня снова был в новом. Наряд был из белоснежной ткани, и лишь на воротнике была вышита ветка сливы, переплетавшаяся с узелковой застёжкой на груди.
Только после его слов Чжао Баочжу пришёл в себя.
— Молодой господин, вы всё время шьёте мне новую одежду. У меня столько нарядов, что я не успеваю их носить. Это же пустая трата ткани.
Он вспомнил, что в его родной деревне у него было всего четыре или пять комплектов одежды на весь год, и даже это считалось большим богатством среди мальчишек. А здесь, в резиденции Е, он и не помнил, сколько раз уже менял наряды. Деньги так тратить нельзя.
Е Цзинхуа, не обращая внимания на его ворчание, поправил расстегнувшуюся узелковую застёжку на его воротнике.
— Чаще меняй, так красивее, — тихо сказал он.
Чжао Баочжу взглянул на него и незаметно скривился. С одной стороны, ему было жалко денег, а с другой — ему казалось, что Е Цзинхуа постоянно наряжает его в какие-то цветастые, девичьи наряды, в которых не было ни капли мужественности.
По его мнению, красивым был сам Е Цзинхуа — статный, элегантный, утончённый.
Размышляя об этом, он украдкой разглядывал друга. Сегодня, в этом наряде, тот казался ему ещё более совершенным, и восхищение в его душе смешивалось с благоговением.
— Молодой господин, — раздался сзади голос Фан Циня. — Пора во дворец.
Е Цзинхуа наконец отвёл взгляд от Чжао Баочжу и обернулся. Юноша проследил за его взглядом и увидел, что Фан Ли надевает седло на коня. Перед повозкой стоял тот самый высокий белый жеребец с заднего двора. Он гордо держал голову, и его грива развевалась на утреннем ветру.
При виде него Чжао Баочжу вспомнил свой ночной кошмар и, вздрогнув, инстинктивно отступил на полшага.
Е Цзинхуа заметил его движение и, повернувшись, сказал:
— Не бойся, сегодня ты поедешь со мной в повозке.
Чжао Баочжу удивлённо поднял глаза. Дэн Юнь, стоявший рядом, язвительно заметил:
— Ты в прошлый раз так испугался лошади, что упал и разбил голову. Молодой господин до сих пор помнит.
Юноша удивился ещё больше. Е ЦзинхуА бросил на Дэн Юня взгляд, от которого тот смущённо отступил, а затем, подняв веером занавеску на повозке, сказал Чжао Баочжу:
— Заходи.
От этого жеста глаза Дэн Юня чуть не покраснели от зависти. В их резиденции были слуги, которые служили Е Цзинхуа десятки лет, но никто из них не удостаивался такого обращения.
Даже когда повозка медленно тронулась, на его лице всё ещё было кислое выражение. Фан Цинь, посмотрев на него, нахмурился.
— Что за вид?
Глаза Дэн Юня были маленькими, и от ревности его лицо исказилось. Получив ни за что выговор, он обиженно спросил:
— Фан Цинь, за что ты меня ругаешь?
— Я тебя ещё не ругал, — нахмурился Фан Цинь. — Зачем ты при молодом господине такое лицо делаешь?
— Почему во всей резиденции только у меня есть сердце? — обиделся Дэн Юнь. — Фан Цинь, неужели ты не ревнуешь? Раньше молодой господин всегда брал с собой во дворец тебя, а как он появился, так ни на кого больше и не смотрит!
С этими словами он даже принялся утирать слёзы. Фан Цинь, видя, как этот здоровяк ведёт себя, как девица, почувствовал отвращение. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и, успокоившись, сказал:
— О чём ты думаешь? Мы служим молодому господину столько лет, он ценит нашу преданность. К тому же… его чувства… разве он относится к тебе так же, как к нему? С кем ты себя сравниваешь?
Дэн Юнь зарыдал ещё горше.
— Чем я хуже него? Только тем, что я некрасивый? Неужели то, что Чжао Баочжу красив, делает его лучше меня?
Фан Цинь молчал.
В этот момент он почувствовал глубокое родство с управляющим Ли.
Ну и дубина!
***
Тем временем Чжао Баочжу, сжавшись в повозке, ехал в полном смятении. Он впервые ехал в настоящей повозке. Раньше, по дороге в столицу, его иногда подвозили добрые торговцы, но он всегда ехал вместе с товарами или сеном. А эта повозка была совсем другой. Лошади шли ровно, мягкие подушки сидений гасили любую тряску.
Он сжался в углу, то выглядывая в окно, то ощупывая мягкие подушки, то с любопытством разглядывая кисти, свисавшие с потолка.
Е Цзинхуа сидел рядом и, видя, как тот робко жмётся в углу, не торопил его. Он наблюдал за ним, как за пугливым котёнком, ожидая, пока тот сам освоится.
И действительно, через некоторое время Чжао Баочжу расслабился. Увидев, что они подъезжают к красным стенам императорского дворца, он придвинулся ближе к Е Цзинхуа.
— Молодой господин, зачем вы едете во дворец?
Е Цзинхуа, дремавший, прислонившись к стенке повозки, ответил:
— Его Величество вызвал меня для беседы, а после я должен навестить наложницу Чэнь.
Сейчас рядом не было никого. Если бы здесь были Фан Цинь или Цао Лянь, они бы поразились тому, как откровенен Е Цзинхуа с Чжао Баочжу. Они давно знали его и привыкли к его немногословности. Никогда прежде он не был так откровенен ни с кем, рассказывая о своих делах.
Но Чжао Баочжу, не зная этого, обратил внимание лишь на имена.
— А? — Он было расслабился, но тут же снова напрягся. — Его Величество? Наложница Чэнь?
Е Цзинхуа медленно открыл глаза.
— Не бойся. Сопровождающим разрешено идти только до врат Цзинсин. Будешь ждать меня там.
Услышав это, Чжао Баочжу успокоился. Он совершенно не был готов к встрече с императором. И тут он вдруг понял, что Е Цзинхуа, ещё не поступив на службу, уже пользовался при дворе такими же привилегиями, как и чиновники. Это говорило о высочайшей милости государя.
Повозка семьи Е вскоре подъехала к вратам Сихуа и остановилась. Е Цзинхуа и Чжао Баочжу вышли. У ворот их ждал безбородый евнух в тёмно-синем одеянии. Увидев Е Цзинхуа, он подошёл, и уголки его глаз сложились в улыбке.
— Второй молодой господин Е, а мы вас заждались.
Чжао Баочжу, выйдя из повозки, увидел перед собой высокие красные стены с синей черепицей. В нём проснулся страх простого крестьянина перед столицей, и он, как на ватных ногах, поплёлся за Е Цзинхуа. Услышав слова евнуха, в которых ему почудился упрёк, он затаил дыхание и с тревогой посмотрел на своего господина.
Е Цзинхуа, почувствовав его робкие движения, слегка улыбнулся и сказал евнуху:
— Прошу прощения, что заставил евнуха Ся ждать.
Затем он повернулся, достал из кошелька на поясе несколько серебряных монет, вложил их в руку Чжао Баочжу и мягко сказал:
— Поблагодари евнуха Ся.
Чжао Баочжу, хоть и нервничал, но был сообразителен. Он тут же всё понял, подошёл и вложил монеты в руку евнуха.
— Евнух Ся, вы так долго ждали. Прошу вас, выпейте чаю.
Евнух Ся был не из последних, он привык к таким вещам и был очень проницателен. Он сразу понял, что Е Цзинхуа учит своего слугу дворцовому этикету, и только тогда обратил внимание на Чжао Баочжу. Взглянув на него, он удивлённо хмыкнул и, прищурившись, оглядел его с ног до головы.
— Все самые красивые юноши столицы, похоже, собрались в резиденции второго молодого господина Е! — с улыбкой сказал он.
Е ЦзинхуА улыбнулся, но ничего не ответил. Евнух Ся не обиделся, а, слегка поклонившись, мягко спросил Чжао Баочжу:
— Как тебя зовут, дитя?
Видя его дружелюбное отношение, Чжао Баочжу немного расслабился и, улыбнувшись, ответил:
— К вашим услугам, евнух, меня зовут Баочжу.
От его улыбки на щеках появились ямочки. Евнух, увидев их, несколько раз восхищённо цокнул языком.
— Какое хорошее имя, какое хорошее! — Он с улыбкой похлопал Чжао Баочжу по руке. — Когда войдёшь, не бойся, просто иди за своим господином. У врат Цзинсин будут мои ученики, поиграешь с ними.
Чжао Баочжу не совсем понял, о чём он говорит, но, следуя принципу «меньше говоришь — меньше ошибаешься», послушно кивнул. Евнух Ся с тёплой улыбкой посмотрел на него, затем на Е Цзинхуа. В его глазах что-то мелькнуло и тут же исчезло. Он снова улыбнулся и повёл их во дворец.
Они последовали за ним и, как и было сказано, у врат Цзинсин увидели нескольких молодых евнухов в синей одежде. Чжао Баочжу остался с ними, провожая взглядом Е Цзинхуа, который направился вглубь дворца.
Постояв немного у стены, Чжао Баочжу постепенно успокоился и смог наконец оглядеться. Увиденное поразило его. Бесконечные красные стены и зелёная черепица, величественные дворцы, видневшиеся на горизонте, казались парящими в облаках.
Как можно построить такие высокие стены и такие огромные здания?
Молодые евнухи, видевшие его изумление, засмеялись. В этот раз второй молодой господин Е привёл с собой забавного спутника. Обычно все слуги из резиденции Е держались с каким-то неземным высокомерием. А этот Баочжу, хоть и был красив и одет в дорогие одежды, выглядел таким простодушным, что его хотелось подразнить.
Получив приказ от евнуха Ся, они окружили Чжао Баочжу.
— Что, ослеп от красоты?
— Знаешь, чей это дворец?
— Твой господин пошёл туда!
Они наперебой показывали в разные стороны, и Чжао Баочжу, глядя на мелькавшие перед глазами дворцы и павильоны, только и успевал спрашивать:
— А это что? А там что?
Они весело смеялись, как вдруг один из них заметил что-то, повернул голову и, изменившись в лице, с глухим стуком упал на колени.
Звук его коленей, ударившихся о каменные плиты, привлёк всеобщее внимание. Разговоры смолкли. Чжао Баочжу тоже посмотрел в ту сторону и увидел стоявшего у врат Цзинсин юношу в красной одежде.
Ему было на вид лет одиннадцать-двенадцать, но его лицо было необычайно красивым. Он стоял, заложив руки за спину, и его звёздные глаза смотрели на них. Густые брови устремлялись к вискам. Он был словно из золота и нефрита, и даже в его юном возрасте чувствовалась царственная стать.
Чжао Баочжу замер.
Странно, почему этот юноша так похож на Е Цзинхуа?
В этот момент евнух, стоявший рядом с ним на коленях, ударился лбом о землю и громко произнёс:
— Приветствуем Его Высочество Пятого принца…
Пятый принц…
Пятый принц!
Чжао Баочжу на мгновение остолбенел, а затем почувствовал, как у него волосы встали дыбом. Он с опозданием бросился на колени, лихорадочно соображая, как ему следует себя назвать — «недостойный слуга» или «простолюдин». Но не успел он и рта раскрыть, как раздался звонкий, как удар нефрита о золото, голос:
— Подожди.
Послышались шаги, и перед ним остановилась пара сапог из синего атласа с узором из фениксов.
— Ты слуга моего дяди? — звонко спросил юноша.
Дяди? Чжао Баочжу поднял голову и, немного подумав, понял. Мать Пятого принца, наложница Чэнь, была старшей дочерью семьи Е. Значит, Е Цзинхуа приходился ему дядей.
Пятый принц, видя, что тот молча смотрит на него, нетерпеливо нахмурился.
— Что застыл? Я тебя спрашиваю!
Чжао Баочжу вздрогнул и пришёл в себя.
— К вашим услугам, Ваше Высочество, простолюдин прибыл со вторым молодым господином Е.
— О, — кивнул Пятый принц и, оглядев его с ног до головы, хмыкнул. — Да, хоть и глуповат, но определённо красивее предыдущих. — Затем он спросил: — Как тебя зовут? Сколько тебе лет?
— К вашим услугам, Ваше Высочество, простолюдина зовут Баочжу, шестнадцать лет.
— Шестнадцать? — обрадовался Пятый принц. — Значит, ты всего на три года старше меня. — С этими словами он вдруг схватил его за руку и поднял с земли. — Ха!
Когда Чжао Баочжу, ошеломлённый, встал на ноги, он услышал, как Пятый принц с гордостью сказал:
— Ты всего на три года старше, а ростом выше меня всего на полвершка.
Чжао Баочжу посмотрел и увидел, что это действительно так. Пятый принц, хоть ему и было всего тринадцать, был почти одного с ним роста.
— Ваше Высочество — потомок дракона, как мы, простые люди, можем с вами сравниться? Когда Ваше Высочество подрастёт, вы непременно будете намного выше меня.
В устах другого это прозвучало бы как лесть, но Чжао Баочжу говорил от чистого сердца. Он искренне верил, что императорская кровь, унаследованная от Небес, делала людей особенными. Этот Пятый принц, хоть и был немного странным, но обладал благородной внешностью и был высок. Когда он вырастет, он непременно станет настоящим героем.
Пятый принц, услышав его искренние слова, ещё больше возгордился.
— Это естественно. В прошлом году я вырос на три вершка, через полгода буду выше тебя.
Чжао Баочжу, видя, как он, с лицом, так похожим на лицо Е Цзинхуа, ведёт себя так по-детски, удивился и, подумав, сказал:
— Это было бы прекрасно. Когда Ваше Высочество вырастет и сядет на высокого коня, вы будете выглядеть очень отважно!
Точно так же, как Е Цзинхуа!
Пятый принц был очень доволен. Он решил, что этот слуга его дяди не только красив, но и говорит приятные вещи, в отличие от тех истуканов во дворце его матери, которые только и знают, что заставлять его учиться. Его с детства баловала наложница Чэнь, а император любил своего младшего сына. К тому же, пока был наследный принц, на него не возлагали больших надежд, и в результате он вырос не как принц, а как избалованный ребёнок из обычной семьи.
Обрадовавшись, Пятый принц тут же схватил Чжао Баочжу за руку и, вскинув подбородок, сказал:
— Пойдём, я покажу тебе кое-что интересное!
Он потащил его за собой, и Чжао Баочжу, спотыкаясь, последовал за ним, с недоумением глядя на свою руку. Разве… разве это подобает?
Но не успели они сделать и нескольких шагов, как чуть не столкнулись с кем-то.
Пятый принц нахмурился и уже хотел было крикнуть:
— Кто тут не смотрит под ноги…
Но слова застряли у него в горле. В дверях дворца стоял мужчина в роскошной одежде. Он слегка нахмурился и бросил на Пятого принца короткий, но веский взгляд.
Это был вернувшийся Е ЦзинхуА.
Пятый принц резко остановился. Чжао Баочжу чуть не врезался в него и, едва удержав равновесие, услышал робкий голос принца:
— Д-дядя.
Чжао Баочжу поднял голову и увидел, что Е Цзинхуа холоден, а его взгляд прикован к Пятому принцу.
Рука, державшая Чжао Баочжу, заметно дрогнула.
К счастью, взгляд Е Цзинхуа вскоре сместился. Он вышел из дворца и поклонился Пятому принцу.
— Простолюдин приветствует Его Высочество Пятого принца.
Он опустил глаза, и в его позе было столько смирения, что невозможно было представить его прежнюю холодность. Пятый принц, явно нервничая, скованно кивнул.
— Дядя, не нужно церемоний. — А затем торопливо добавил: — Мне пора.
С этими словами он хотел было утащить Чжао Баочжу за собой, но не успел он сделать и двух шагов, как сзади раздался ледяной голос Е Цзинхуа:
— Стоять.
Пятый принц замер. Чжао Баочжу, видя это, удивился. Е Цзинхуа обращался к Пятому принцу с большим почтением, но тот, казалось, очень его боялся.
Е Цзинхуа тем временем выпрямился и, подойдя к Пятому принцу, опустил на него свой звёздный взгляд. Его глаза на мгновение задержались на руке, державшей Чжао Баочжу.
Пятый принц снова вздрогнул и, поняв, что всё ещё держит Чжао Баочжу, что в глазах дяди было верхом неприличия, тут же отпустил его руку.
— Д-дядя… — улыбка Пятого принца была натянутой.
Е Цзинхуа наконец поднял глаза.
— Где твои слуги?
Пятый принц надул губы.
— Я не хочу, чтобы они ходили за мной, я их всех отослал.
У императора было всего пять сыновей. Наследный принц пропал, второй умер в младенчестве, третий и четвёртый, повзрослев, получили титулы и покинули дворец. Теперь во дворце оставался только Пятый принц. К тому же, его мать была любимой наложницей императора, а дед — могущественным канцлером. По рождению и по любви императора с ним мог сравниться только пропавший наследный принц. Поэтому во дворце всё лучшее доставалось ему, и каждый его выход сопровождался огромной свитой, боявшейся, как бы с этим золотым ростком что-нибудь не случилось.
Услышав, что он один, Е Цзинхуа прищурился, и его лицо стало ещё холоднее.
Пятый принц, не заметив этого, подошёл и, взяв его за руку, принялся капризно качать её.
— Дядя, твой слуга мне понравился. Отдай его мне, а?
Он с детства привык получать всё, что захочет. Стоило ему попросить, и отец с матерью готовы были достать для него луну с неба. Что уж говорить о каком-то слуге. Поэтому он спросил, не задумываясь.
Чжао Баочжу, услышав своё имя, удивлённо поднял глаза.
Затем он услышал холодный голос Е Цзинхуа:
— Стой ровно.
Его голос, обычно мелодичный, как звуки цитры, теперь был резок, как осколки льда. Пятый принц замер и, подняв голову, увидел, что лицо дяди стало ледяным, а глаза — тёмными, как зимний омут. Он вздрогнул и, не смея больше фамильярничать, отступил на полшага и выпрямился.
Е Цзинхуа смерил его холодным взглядом.
— Сейчас вторая четверть часа Чэнь. Ваше Высочество должны быть на занятиях в павильоне Вэньюань.
Пятый принц опешил, а затем виновато пробормотал:
— В-великий наставник Вэнь сегодня болен.
Е Цзинхуа ледяным взглядом смотрел на него, пока на лбу у юноши не выступил пот.
— Если великий наставник Вэнь болен, почему его повозка стоит у ворот?
Услышав это, Пятый принц запаниковал, его взгляд забегал.
— Я… н-наставник заболел уже во дворце…
Не успел он договорить, как Е Цзинхуа холодно прервал его:
— Ещё смеешь лгать?
Пятый принц вздрогнул и замолчал. Он так низко опустил голову, что подбородок почти утонул в вышитых на груди облаках. Через некоторое время он медленно поднял глаза, но, увидев холодное лицо дяди, его глаза тут же покраснели.
В его прекрасных глазах быстро собрались слёзы, нос покраснел, и он с обидой посмотрел на Е Цзинхуа. Он с детства привык к всеобщему обожанию и смотрел на всех свысока. Раньше он боялся только наследного принца и своего немногословного дядю. В отличие от старшего брата, который мог отчитать его, Е Цзинхуа, будучи его наставником, редко говорил ему что-либо напрямую. Но стоило ему взглянуть на его домашнее задание, как он тут же находил семь-восемь ошибок. Каждый день Пятый принц трепетал перед своим дядей, как мышь перед кошкой, больше, чем перед любым другим учителем.
С тех пор как наследный принц пропал, а Е Цзинхуа покинул дворец, никто больше не мог унять Пятого принца. За эти годы он стал ещё более избалованным и своевольным.
Он поднял руку и яростно вытер покрасневшие глаза, громко крикнув:
— Дядя, ты меня больше не любишь!
С этими словами по его щекам покатились слёзы. Чжао Баочжу, видя, что принц плачет, забеспокоился и стал делать знаки Е Цзинхуа. Но тот оставался невозмутим, его лицо было холодным, и он не собирался его утешать. Пятый принц, видя его ледяное спокойствие, расстроился ещё больше и уже готов был зарыдать в голос, как из дворцовых ворот выбежали два евнуха. Впереди был тот самый евнух Ся.
— Ох, Ваше Высочество, нашлись, нашлись…
Евнух Ся был весь в поту, очевидно, он долго бегал на солнце. За ним следовал другой евнух, который тут же подбежал к Пятому принцу и, оглядев его с ног до головы, облегчённо вздохнул.
— Мой принц, почему вы убежали? Наложница и великий наставник Вэнь ждут вас, — сказал он.
Евнух Ся сначала извиняюще улыбнулся Е Цзинхуа, а затем, повернувшись к Пятому принцу, нахмурился.
— Ваше Высочество, не в обиду будет сказано, но нельзя же так убегать, никого не предупредив. Вы заставляете Его Величество и наложницу волноваться.
Но Пятый принц не слушал его. Он оттолкнул державшего его евнуха.
— Оставьте меня!
Евнух, получивший приказ от наложницы Чэнь, не смел его отпустить и крепко обнял. Пятый принц, не в силах вырваться, рассердился ещё больше и принялся капризничать.
— С тех пор как не стало старшего брата, вы все меня разлюбили! — кричал он. — Дядя меня не любит, матушка тоже, только и заставляют читать эти дурацкие книги! Оставьте меня!
Евнух Ся, видя его истерику, покрылся потом.
— Ох, мой принц, наложница ждёт вас… — Он с мольбой посмотрел на Е Цзинхуа. — Господин Е, может, вы поможете?
Чжао Баочжу с тревогой посмотрел на Е Цзинхуа, но тот оставался безучастен. Его взгляд на мгновение задержался на лице Пятого принца, и тот замолчал.
Е Цзинхуа опустил глаза, больше не глядя на него, и поклонился.
— Простолюдин откланивается. — Он положил руку на плечо Чжао Баочжу и, повернувшись, сказал: — Пойдём.
Чжао Баочжу с беспокойством оглянулся, но Е Цзинхуа мягко удержал его. Только когда они вышли за врата Цзинсин, он услышал доносившиеся из-за дворцовых стен крики:
— Отпустите меня, отпустите, я хочу к дяде, дядя…
Когда они сели в повозку, Чжао Баочжу с тревогой сказал:
— Пятый принц так плакал, почему вы ничего не сделали? Вдруг что-нибудь случится?
Повозка слегка покачивалась. Е Цзинхуа убрал руку с плеча Чжао Баочжу и, положив её на стенку повозки, словно обнял его. Юноша, не заметив, что они сидят гораздо ближе, чем по дороге во дворец, нахмурился.
— Вы его даже не утешили. Пятый принц выглядел таким расстроенным.
Е Цзинхуа, прикрыв глаза, тихо сказал:
— Не обращай внимания.
Чжао Баочжу удивлённо вскинул брови.
— Как это не обращать внимания? Он же принц!
В его представлении, за одну слезу такого знатного человека могли и казнить. А Е Цзинхуа говорил об этом так, словно это было в порядке вещей. Как можно было не обращать внимания?
Е Цзинхуа слегка приоткрыл глаза. Он не видел в этом ничего особенного, но, заметив беспокойство Чжао Баочжу, слегка нахмурился. Обычно тот так о нём не беспокоился.
Чжао Баочжу ещё некоторое время переживал, а затем поднял голову и увидел, что Е ЦзинхуА сидит с закрытыми глазами, и на его лице лежит тень усталости. Он прислонился к стенке повозки и потёр виски, словно ему было нехорошо.
Сердце Чжао Баочжу ёкнуло, и он с тревогой спросил:
— Молодой господин, вам нехорошо?
Е Цзинхуа опустил руку и, посмотрев на него, покачал головой.
— Нет.
Чжао Баочжу нахмурился. Видя, как тот хмурится, он не мог успокоиться и, коснувшись тыльной стороной ладони его лба, сказал:
— Жара нет. Молодой господин, что с вами?
Е Цзинхуа почувствовал прохладное прикосновение его руки, и напряжение на его лице немного спало. Он посмотрел на Чжао Баочжу и слегка улыбнулся.
— Ничего. Просто Его Величество и наложница Чэнь говорили со мной.
Чжао Баочжу на мгновение замер. О чём они могли говорить, чтобы так расстроить Е Цзинхуа? И тут его осенило, и его глаза заблестели.
— О, я знаю.
— И что же ты знаешь? — с улыбкой спросил Е ЦзинхуА.
— Наверняка Его Величество и наложница Чэнь торопят вас с женитьбой, не так ли? — улыбнулся Чжао Баочжу.
http://bllate.org/book/16988/1586625
Готово:
