Шэн Цзянань надел пижаму, застегнул пуговицы одну за другой и обернулся, поймав на себе прямой взгляд Цзян Чи. Тот поднял глаза и посмотрел на него в упор.
— Что такое? — Шэн Цзянань подошел к раковине рядом с Цзян Чи и взял полотенце. Краем глаза он видел, что тот все еще пристально наблюдает за ним.
Цзян Чи промолчал.
Шэн Цзянань невозмутимо прополоскал полотенце и вытер лицо. Влажная ткань намочила волосы у лба. Он придвинулся к зеркалу и осторожно протер крылья носа и уголки губ.
Цзян Чи просто молча смотрел.
Кожа у Шэн Цзянаня была очень белой, и в черной одежде это становилось еще заметнее: открытая шея и кисти рук казались тонкими и изящными, сияя белизной.
Закончив умываться, Шэн Цзянань скосил глаза на Цзян Чи. Только тогда тот усмехнулся и, смеясь, притянул его к себе.
— Ну почему ты такой красивый? — Цзян Чи прильнул к щеке Шэн Цзянаня, невольно задевая кончиком носа его ухо, и прошептал низким голосом, похожим на интимное признание влюбленного: — В тебе красиво абсолютно всё, каждая черточка.
Шэн Цзянаню и раньше доводилось слышать подобные комплименты, поэтому он спокойно вытирал полотенцем мокрые руки.
— Глаза красивые, — произнес Цзян Чи, поглаживая уголок его глаза. Затем его палец медленно скользнул вниз, коснулся кончика носа и, слегка нажав, он добавил с улыбкой: — Нос красивый.
Продолжая движение вниз, палец остановился над верхней губой и медленно обвел мягкий контур рта:
— И губы тоже красивые.
Прикосновение вызвало легкую щекотку. Шэн Цзянань прикрыл глаза, его ресницы дрогнули, и он слегка отвел голову.
Цзян Чи не придал этому значения. Он положил подбородок ему на плечо и уставился в зеркало:
— Скажи, разве ты не самый красивый человек в мире?
— Определенно, — сам себе ответил Цзян Чи, развлекаясь.
— Хватит уже, — Шэн Цзянань ткнул его локтем и немного отодвинулся. — Будешь мыться? Я выхожу.
Цзян Чи разжал руки, лениво выпрямился и заметил, что прядь влажных волос на лбу Шэн Цзянаня забавно топорщится.
— Можешь не выходить, — Цзян Чи поправил эту милую прядь и смахнул каплю воды у линии роста волос. — Все равно ты уже не раз видел, как я моюсь.
Шэн Цзянань ничего не ответил, повесил полотенце и вышел из ванной. Цзян Чи не стал брать пижаму и сразу последовал за ним.
Услышав шум, Линь Мо поднял голову и взглянул на них:
— Чего это вы так долго в туалете застряли? Кто не знает, подумает, что вы там свидание устроили.
Цзян Чи фыркнул:
— Для свидания этого времени маловато будет, не думаешь?
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Сань-Сань первым пришел в себя:
— Это что, сейчас пошли шуточки «с перчинкой»? Да? Точно? Я же правильно всё понял?
Линь Мо посмотрел на Цзян Чи:
— Я говорил про романтику, а ты куда загнул?
— И я про романтику, — Цзян Чи прошел мимо стола Шэн Цзянаня и легонько сжал его шею ладонью. — Ну что за это время успеешь? Даже на «обнять и поцеловать» не хватит.
Для человека, который никогда не состоял в отношениях, запросы у него были немаленькие. Линь Мо покосился на него:
— Ты хоть знаешь, сколько ты там пробыл? Пятнадцать минут, почти двадцать. За это время можно успеть что угодно.
— Мне мало, — без тени смущения заявил Цзян Чи.
Он развалился на стуле лицом к Шэн Цзянаню, вытянув ногу прямо к его стопам.
Линь Мо потерял дар речи:
— Хотя на вид ты, конечно, крутой парень, но в таких делах всё познается на практике. Ты даже ни разу не встречался ни с кем, опыта у тебя меньше, чем у меня, так что кончай бахвалиться.
Сань-Сань прыснул со смеху и вступил в спор:
— Да что там свидания... Чи-гэ, ты хоть первый поцелуй-то отдал?
— Вот именно! — Линь Мо был в восторге от возможности подколоть Цзян Чи. — Вы только посмотрите: красавец, фигура атлетическая, собрал в себе все достоинства, которые нравятся и парням, и девушкам. А на деле — просто двадцатилетний пацан, у которого даже первый поцелуй на месте. О какой там «крутости» речь?
Он повернулся к Цзян Чи:
— Я ведь прав? Твой первый поцелуй еще при тебе?
Не дожидаясь реакции Цзян Чи, он тут же решил подтвердить это у Шэн Цзянаня:
— Нань-Нань, его первый поцелуй ведь еще при нем?
Шэн Цзянань в этот момент пил воду через трубочку из своего стакана. Услышав вопрос, он поднял голову, на мгновение задумался и кивнул:
— Наверное, да.
Стоило ему договорить, как Цзян Чи подцепил ногой его стул и рывком притянул к себе. Горячее дыхание тут же коснулось шеи:
— Ты на чьей стороне, а?
Цзян Чи понизил голос, изображая угрозу, хотя в его тоне слышалась усмешка:
— Хочешь, я тебя сейчас насильно поцелую и отдам этот первый поцелуй тебе?
Шэн Цзянань замер, повернул голову и увидел, как Цзян Чи с наигранной свирепостью вскинул брови, будто спрашивая: «Страшно?». Шэн Цзянань помедлил, а затем просто опустил голову и молча продолжил пить воду.
Выходные пролетели мгновенно, и наступил понедельник.
С приходом холодного фронта утро выдалось зябким. Цзян Чи проводил Шэн Цзянаня до учебного корпуса. Звонок еще не прозвенел, поэтому внутри и снаружи здания было полно народу; каждый проходящий студент считал своим долгом на них пялиться.
Цзян Чи игнорировал эти взгляды. Он потрогал руку Шэн Цзянаня: та, которую он только что держал, была теплой, а другая — холодноватой. Цзян Чи схватил его руку и засунул в свой карман, жалея, что у него нет еще пары рук, чтобы отогреть друга.
— Мне не холодно, — сказал Шэн Цзянань. — Скоро звонок, иди на занятия.
В кармане Цзян Чи переплел свои пальцы с пальцами Шэн Цзянаня:
— Подожди. Учеба не важнее тебя.
Вид у него при этом был весьма самодовольный.
Как раз в этот момент мимо проходили две девушки. Услышав слова Цзян Чи, они переглянулись и заулыбались, обсуждая на ходу:
— Они реально такие близкие! Я даже специально спрашивала своего парня, и он сказал, что гетеросексуалы ни за что не будут так ладить. Так они правда «вместе»?
— Не факт. У меня в школе были такие одноклассники. Два парня, не разлей вода: носили одежду друг друга, ели из одной тарелки, вечно вместе. А потом оба нашли себе девушек.
— ...Если подумать, такое тоже возможно. Будь у меня такой друг детства, как Шэн Цзянань, я бы, наверное, тоже стала таким «сталкером», как Цзян Чи. Он ведь нереально красивый, и сразу видно, что характер золотой. Будь я на месте Цзян Чи, я бы его целыми днями обнимала и тискала.
Из-за шума вокруг девушки не особо понижали голос, поэтому Шэн Цзянань со своим острым слухом легко всё уловил.
Цзян Чи, видимо, тоже услышал. Когда Шэн Цзянань посмотрел на него, на губах друга играла улыбка, будто он думал о чем-то очень приятном.
Заметив взгляд Шэн Цзянаня, Цзян Чи победно вскинул бровь и ухмыльнулся:
— Только мне можно тебя тискать.
Шэн Цзянань: «...»
— Ведь так? — Цзян Чи пошевелил пальцами в кармане, задевая руку друга.
Шэн Цзянань: — ...Да. Так что иди уже на пары.
В ту же секунду прозвенел звонок. Студенты, не успевшие зайти, бросились в здание.
Только тогда Цзян Чи нехотя отпустил его:
— После пар жди, я зайду за тобой.
— Угу, — кивнул Шэн Цзянань.
Когда Цзян Чи ушел, Шэн Цзянань вошел в аудиторию и сел на самый последний ряд. Чтобы избежать подозрений со стороны «главного героя-субмиссива», он не хотел, чтобы Цзян Чи знал слишком много. Поэтому он специально дождался начала лекции и только тогда скачал приложение для фриланс-художников, которое рекомендовала Гу Паньюй. Следуя подсказкам, он прошел регистрацию, загрузил примеры своих работ и изучил правила платформы.
К тому времени как он во всем разобрался, прошла уже половина пары. Шэн Цзянань отложил телефон, собираясь немного послушать лекцию, но сидевший неподалеку парень внезапно пересел поближе к нему.
— Эй, однокурсник, — тихо позвал он.
Шэн Цзянань повернул голову и вежливо кивнул:
— Привет.
— Привет-привет, — отозвался парень. — Слушай, моя девушка просила узнать... Вы с Цзян Чи и правда в «таких» отношениях?
Шэн Цзянань замер и переспросил:
— В каких «таких»?
— Ну... — Парень показал жест, соединив большие пальцы. — Все вокруг говорят, что ты «детская невеста» Цзян Чи. Это правда?
Шэн Цзянань промолчал. Он и не думал, что этот нелепый слух разойдется так быстро.
Видя, что Шэн Цзянань не реагирует, парень пояснил:
— В сети так пишут. Мол, ты с детства рос в семье Цзян Чи, и его мама специально взяла тебя как будущую невесту для сына.
— Нет, — отрезал Шэн Цзянань. — Если бы его мама и искала ему невесту, она бы вряд ли выбрала парня.
Помолчав мгновение, он добавил:
— Мы соседи и выросли вместе.
— Ну я так и знал, — кивнул парень. — Я сразу сказал, что это бред. В какие времена мы живем, чтобы еще про «невест» вспоминать. Но моя девушка уперлась: говорит, ты «субмиссив» (укэ), а Цзян Чи — «доминант» (сэмэ). Хотя я по тебе сразу вижу — ты натурал.
Шэн Цзянань: «...»
Видя его молчание, парень решил, что тот не понимает терминов, и по-свойски принялся объяснять:
— Ты, небось, не знаешь, что такое «атака» и «прием»? «Прием» (укэ) — это тот из парней, кого прижимают, а «атака» (сэмэ) — тот, кто сверху.
Шэн Цзянань: «...»
Шэн Цзянань подумал: «Хорошо, что я не натурал. Иначе слышать от посторонних, что тебя "прижимают", было бы крайне неприятно».
Но вдруг ему стало любопытно: а что почувствовал бы Цзян Чи, услышав такое? Хотя они и раньше видели комментарии шипперов, те обычно были довольно невинными. Шэн Цзянань впервые слышал столь прямолинейное описание...
Если бы Цзян Чи узнал, что когда люди их шипперят, они представляют именно такую картину, как бы он отреагировал?
Тут же сработал защитный механизм подсознания. Вспомнив финал маленького персонажа-«пушечного мяса», Шэн Цзянань потер виски, заставляя себя перестать тешить сердце напрасными надеждами.
Приближался октябрь. Обратный отсчет до появления «судьбоносного» главного героя уже пошел. Сейчас главной задачей было тщательно подготовить план побега, чтобы избежать любых случайностей.
— Старшекурсник!
Когда прозвенел звонок с пары, Шэн Цзянань вышел из здания и услышал знакомый голос. Обернувшись, он увидел того самого младшекурсника из компании Сань-Саня.
После того признания в столовой Шэн Цзянань не видел его несколько дней.
— Здравствуй, — вежливо кивнул Шэн Цзянань.
Младшекурсник подошел к нему. Вид у него был изнуренный, а выражение лица — довольно скверным.
— Старшекурсник, вы ведь говорили мне, что у вас с Цзян Чи нет «таких» отношений? Вы говорили, что вы просто друзья! Почему тогда все вокруг твердят, что вы его невеста?
Каким бы покладистым ни был Шэн Цзянань, он не мог не заметить в тоне парня нотки обвинения и допроса.
Выдержав паузу, Шэн Цзянань спросил:
— Ты сейчас меня допрашиваешь?
Младшекурсник осекся, его тон стал чуть тише, но слова по-прежнему были колючими. Маска дружелюбия окончательно спала:
— Я просто хочу спросить, зачем вы мне лгали? Вам что, доставляет удовольствие смотреть, как кто-то любит его и не может получить, в то время как вы крепко держите его при себе?
Шэн Цзянань смотрел на него пару секунд, а затем холодно произнес:
— Я не обязан перед тобой оправдываться.
С этими словами он развернулся, чтобы уйти.
Младшекурсник нахмурился, решив, что Шэн Цзянань просто уходит от ответа, и последовал за ним:
— Старшекурсник, я просто хочу нормально поговорить. Вам не кажется, что эта ваша позиция — смотреть на всех свысока, как на актеров в цирке — выглядит довольно подло?
— Кто тут подлый? — раздался знакомый голос сбоку. Оба парня одновременно замерли и остановились.
Услышав этот голос, младшекурсник невольно вздрогнул. Хотя Цзян Чи был в его вкусе — мужественный, настоящий «альфа», мечта любого «омеги» — с другими людьми он вел себя крайне холодно. Стоило увидеть его пустой, лишенный эмоций взгляд, как младшекурснику становилось не по себе.
В порыве гнева он совсем забыл, что Цзян Чи должен быть уже на пути к Шэн Цзянаню.
Цзян Чи встал прямо перед ним, ледяным взглядом сверля парня:
— Кто тут подлый? О ком ты сейчас говорил?
Стоило Цзян Чи нависнуть над ним, как у младшекурсника задрожали коленки. Он слышал много историй о том, как Цзян Чи дерется: никогда не отступает и не жалеет противника. С точки зрения того, кого защищают, это качество казалось безумно привлекательным.
Но сейчас, когда это давление обрушилось на него самого, парень одновременно пьянел от маскулинных гормонов Цзян Чи и до смерти пугался. Ему казалось, что Цзян Чи вот-вот пустит в ход кулаки. Судя по виду, Цзян Чи не походил на того, кто станет жалеть «хрупких и нежных» (0, по другому: пассив). Младшекурсник втянул голову в плечи, не смея пикнуть.
Младшекурсник выглядел совсем хлипким и вряд ли бы выдержал и пары ударов. Шэн Цзянань предусмотрительно придержал Цзян Чи за руку, чтобы тот не наделал глупостей. В конце концов, в глазах Цзян Чи не существовало никаких делений на «актива» или «пассива» — для него существовал только враг.
— В прошлый раз я выразился неясно, так что сейчас откажу тебе предельно четко, — брови Цзян Чи сошлись на переносице, на лице отразилось явное отвращение, а голос стал ледяным. — Чтобы я больше тебя не видел.
С этими словами он взял Шэн Цзянаня за руку. Пройдя пару шагов, он остановился и обернулся:
— И еще, кое-что стоит прояснить. Не он держит меня при себе, а это я хочу быть привязанным к нему.
http://bllate.org/book/16984/1581718
