Глава 11
— Чэн-гэ мой, и он будет только со мной.
— Другим зомби запрещено к нему подходить. Кто придёт — того прогоню.
— Хм-хм!
Высунувшись из окна второго этажа, Линь Цзао сжимал в руках насадку водомёта высокого давления и подёргивал длинный шланг.
Словно котёнок, виляющий хвостом.
Он то направлял струю воды на стену, то бормотал что-то себе под нос.
Он не знал, что Фу Чэн уже очнулся и слышит его.
Он просто…
Оставшись один на один с тремя зомби и огромными, кроваво-красными, зловонными пятнами, он немного испугался.
Поэтому он решил поговорить, издать хоть какой-то звук, чтобы придать себе смелости.
— Чэн-гэ не зомби, Чэн-гэ — мой муж.
— Даже если Чэн-гэ станет зомби, он всё равно будет моим мужем.
— Он мой, домашний, чистоплотный, воспитанный и вежливый зомби, а не какой-то дикий.
— Хе-хе!
Линь Цзао, примостившись у окна, мурлыкал и ворковал, как котёнок.
Он повторял одни и те же фразы на разный лад.
Вскоре у него пересохло во рту, а в голове опустело, и он уже не знал, что ещё сказать.
Он встряхнул шланг и начал тихонько напевать.
— «Холодный, ледяной дождь беспорядочно бьёт по лицу».
— «Тёплые слёзы, ла-ла-ла…»
Линь Цзао забыл слова.
Фу Чэн, стоя внизу, в кладовой, почувствовал, как мелкие капли воды проникают сквозь решётку вентилятора и ложатся ему на лицо.
Их становилось всё больше, они летели всё быстрее.
Фу Чэн не знал, плакать ему или смеяться. Он улыбался — нежно и беспомощно.
Как хорошо поёт его жена! И красиво, и в тему!
У них с женой телепатическая связь!
Линь Цзао держал водомёт, направляя его на стену, и смывал кровь целых десять минут.
Лишь когда стена стала чистой, а в воздухе больше не пахло кровью, он закрыл кран.
Линь Цзао смотал длинный шланг, собрал всё и понёс вниз.
Проходя мимо кладовой, он поднял руку и легонько постучал по железной двери.
— Чэн-гэ, спи спокойно. Всех твоих «друзей-зомби» я разогнал, так что не думай ни о каких ночных похождениях.
Фу Чэн изогнул губы в улыбке и попытался что-то сказать, но из онемевшего горла вырвалось лишь низкое урчание.
— Слушаюсь, дорогая!
Словно преданный пёс.
Но звук был таким тихим, что Линь Цзао его не услышал.
Он зевнул, потянулся и собрался наверх, чтобы ещё немного поспать.
Время было раннее, Сяобао наверняка ещё спал.
Пока малыш не проснулся, можно потискать его круглый животик и прижаться к пухлым щёчкам.
Мягкий, как плюшевая игрушка, да ещё и с подогревом и голосовым модулем.
В сто раз лучше любой игрушки из магазина.
Линь Цзао с удовольствием думал об этом, уже собираясь подняться по лестнице.
Но в следующую секунду сверху донёсся знакомый голос:
— Папа!
— А?
Линь Цзао от неожиданности вздрогнул и чуть не потерял равновесие.
Он схватился за перила, прижал руку к сердцу и посмотрел наверх.
На повороте лестницы стоял Линь Сяобао в пижаме с динозавриком и в наушниках, которые надел ему Линь Цзао.
Он нахмурился, надул губы и топнул ножкой.
Гнев малыша Сяобао сотрясал землю!
— Папа, ты тайком открыл дверь и ходил к большому папе?
— Не…
— Мы же договорились, что нельзя просто так открывать дверь! Ты не держишь слово!
— Нет…
— Вы с большим папой тайно встречались, у вас было… свидание, а меня не позвали! Ты меня совсем за сына не считаешь!
— Нет же.
— Что?!
Линь Сяобао сначала очень злился, но чем больше говорил, тем обиднее ему становилось.
Он надул губы и сам себя довёл до слёз.
Его разбудили так рано.
Он хотел к папе, а папы нет.
Хотел к большому папе, а большого папы тоже нет.
Какая же горькая жизнь у маленького малыша! Горькая, как шоколад, который любит папа!
— Нет!
Увидев, что он плачет, Линь Цзао бросился к нему, перепрыгивая через три ступеньки, присел на корточки и обнял его.
— Невиновен! Я не виновен! Ваше высочество… о, ваше ничтожество!
Линь Сяобао замер, его глаза от удивления расширились.
Папа, как ты смеешь меня оскорблять!
Я смотрел много мультиков и сериалов!
Я не безграмотный! Я знаю, что «ничтожество» — это плохое слово!
— Нет… — Линь Цзао поджал губы, с трудом сдерживая смех, и поправился. — Невиновен, малыш, малютка, Сяобао.
Линь Сяобао надул губы и щёки, всем своим видом показывая недоверие.
Линь Цзао обнял его, легонько покачал и серьёзно объяснил:
— Папа не открывал дверь, я просто постоял снаружи и поговорил с большим папой.
— Правда? — с сомнением спросил Линь Сяобао.
— Конечно, правда, — продолжил Линь Цзао. — Только что возле нашего дома бродили монстры, хотели пробраться внутрь и укусить тебя за попу.
Линь Цзао разжал руки и ущипнул его за ягодицу.
— Ай! — Линь Сяобао дёрнулся, пытаясь вырваться. — Говори, так говори, зачем кусаться!
— Папа, чтобы защитить тебя и большого папу, взял оружие и сражался с монстрами триста раундов, битва была такая, что небо и земля потемнели.
— А потом? — Линь Сяобао моргнул и с тревогой посмотрел на папу.
Наивный малыш уже полностью поверил его словам.
— Папа победил?
— Конечно.
Линь Цзао закатал рукава, демонстрируя свои тонкие, белые руки и идеальные мускулы, и уверенно сказал:
— Иначе как бы вы с большим папой так спокойно сидели дома?
— Ух ты! — глаза Линь Сяобао заблестели от восхищения. — Папа, ты такой сильный.
— Но… — Линь Цзао перестал улыбаться, опустил глаза и вздохнул. — Эх…
— Папа…
Линь Цзао отвернулся, чтобы сын не видел его слёз:
— А Сяобао меня не понял, да ещё и так грубо со мной разговаривал. Мне так обидно…
— Прости, — Линь Сяобао тут же бросился к нему в объятия, обнял его и принялся похлопывать по спине. — Прости, папа. Я не нарочно.
— Уа-а-а! — Линь Цзао зарыдал ещё громче.
Линь Сяобао принялся суетливо его утешать, пытаясь вытереть ему слёзы.
— Я… я утром проснулся, а тебя рядом нет, вот и подумал, что вы с большим папой меня бросили.
— Потому что большой папа уже так делал. Мы с папой спали вместе, а он, пока я спал, перенёс меня в мою кроватку и один завладел папой!
— Я подумал, что и в этот раз так же, поэтому… поэтому…
Линь Сяобао обнял папу и, как папа убаюкивал его, легонько покачал.
— Прости, папа, я тебя неправильно понял.
— Ладно, — кивнул Линь Цзао. — На этот раз я тебя прощаю.
Линь Сяобао посмотрел на лицо папы и почувствовал, что что-то не так.
Слёзы? Где слёзы?
Ну и ладно!
Главное, что папа его простил!
— Спасибо, папа! — глупо улыбнулся Линь Сяобао.
— Пойдём, — Линь Цзао взял его за руку. — Пойдём наверх чистить зубы, умываться и переодеваться.
— Хорошо.
— Что будешь на завтрак? Кашу или лапшу?
— Хм… — Линь Сяобао склонил голову набок.
— Опять будешь своей считалочкой выбирать? — догадался Линь Цзао. — Ну, считай про себя, а мы пока…
Говоря это, Линь Цзао взял сына за руку и, встав, хотел повести его наверх.
Но не успел он договорить, как, поднявшись, почувствовал, что в глазах потемнело, ноги подкосились, и он зашатался.
— Папа! — обернувшись, закричал Линь Сяобао.
В тот же миг железная дверь кладовой содрогнулась от удара.
Словно Фу Чэн тоже крикнул:
— Сяо Цзао!
— Ничего… я в порядке…
Линь Цзао помотал головой, но перед глазами всё плыло.
Всё было точно так же, как и утром, когда он проснулся.
— Папа, как ты?
Линь Сяобао обхватил его за руку, пытаясь удержать своим маленьким телом.
— Я отнесу тебя наверх отдохнуть! Я — силач!
— Ничего, ничего, папа в порядке…
Боясь сбить его с ног, Линь Цзао остановил его и, оперевшись о стену, осторожно сел на ступеньку.
— Просто голова немного кружится, наверное, сахар упал. Сяобао, сходи наверх, принеси папе пару конфет…
— Хорошо!
Не успел он договорить, как Линь Сяобао уже сорвался с места и бросился наверх.
— Папа, сиди здесь и жди меня!
— Хорошо, — Линь Цзао закрыл глаза и, придерживая голову, кивнул. — Не торопись, не упади.
— Угу!
Линь Сяобао решительно кивнул и, перебирая короткими ножками, со всех сил понёсся наверх.
На Новый год большой папа возил их на оптовый рынок, и они купили много конфет, целую машину набили.
Сейчас он их принесёт!
Линь Цзао сидел на ступеньках, закрыв лицо руками.
Всего за несколько секунд его лицо и губы побелели.
Перед глазами всё плыло, голова кружилась, по телу пробегала испарина.
В ушах стоял гул, вокруг была тишина, и Линь Цзао слышал лишь оглушительные удары собственного сердца.
Он пошатнулся и чуть не упал.
В этот момент железная дверь кладовой снова содрогнулась от двух сильных ударов.
Фу Чэн бил в дверь так, словно хотел выломать её и броситься к Линь Цзао.
Он действовал не раздумывая.
Когда Линь Сяобао закричал «папа», он потерял контроль.
Он ударил в дверь инстинктивно, желая вырваться наружу.
В его голове бился один и тот же вопрос:
Что со Сяо Цзао? Что случилось?
Там кто-то есть? Почему так тихо?
Где моя жена? Где мой сын? Что с ними?
Выпустите меня! Выпустите! Я должен найти их!
Грохот ударов привёл Линь Цзао в чувство.
Он поднял голову и растерянно огляделся.
В следующую секунду донёсся голос Линь Сяобао:
— Иду! Папа, я иду!
Он бежал вниз, сжимая в обеих руках по большой горсти конфет.
Но его ладошки были слишком маленькими, и он не мог удержать всё.
Конфеты посыпались на пол, и в руках у него осталось всего несколько штук.
Линь Сяобао отдал все конфеты Линь Цзао, но, боясь, что у него не хватит сил развернуть их, тут же забрал обратно и принялся разворачивать.
— Папа, не волнуйся, я сейчас всё открою!
— Хорошо, Сяобао, ты тоже не торопись…
Линь Цзао протянул руку, взял леденец со вкусом личи и положил в рот.
— Папа, ешь скорее! Вот ещё!
Линь Сяобао, решив, что этого мало, развернул ещё один, с яблочным вкусом, и вложил ему в руку.
Развернув все конфеты, что были в руках, он побежал на лестницу, собрал те, что упали, и продолжил их разворачивать.
Арбуз, персик, клубника.
Одну за другой он совал их Линь Цзао в рот.
— Папа, ешь! Скорее!
— Хорошо…
Линь Цзао, с полным ртом конфет, говорил невнятно.
Он пытался отказаться:
— Хватит, хватит, уже достаточно, рот полон… дай папе отдохнуть…
— Тогда ешь мармелад! — серьёзно сказал Линь Сяобао. — Мармелад можно жевать, папа, пожуй и проглоти. Я сейчас принесу!
— Не надо…
Не успел он договорить, как Линь Сяобао снова убежал.
Линь Цзао не успел его остановить.
Вскоре Линь Сяобао вернулся с большой горстью мармелада.
На этот раз он держал конфеты обеими руками, осторожно и аккуратно.
— Папа, вот мармелад.
— Хорошо, спасибо, Сяобао.
— Я тебе разверну.
— Не надо, давай сначала отдохнём.
Линь Цзао надул щёки, показывая ему.
— Смотри, папа уже много съел, больше не надо.
— Ладно, — неохотно согласился Линь Сяобао. — Если тебе станет хуже, сразу скажи.
Линь Цзао кивнул и с облегчением вздохнул:
— Хорошо.
— А сейчас тебе лучше? — спросил Линь Сяобао.
— Уже намного лучше.
Боясь, что, встав, он снова почувствует головокружение, Линь Цзао не торопился подниматься.
Он сидел на лестнице, решив немного отдохнуть, пока не съест конфеты, а потом уже идти наверх.
Линь Сяобао сидел рядом, сжимал его руки в своих маленьких ладошках и тёр их.
— Папа, у тебя руки такие холодные и мокрые.
— Да.
Держа шланг и моя стену, конечно, можно и промокнуть, и замёрзнуть.
Линь Сяобао наклонился, широко открыл рот и принялся дышать ему на руки.
— Ха… ха-ха-ха…
— Ладно, не надо так стараться, — Линь Цзао приподнял его голову. — Папа положит руки в карманы, и они скоро согреются.
— Но большой папа всегда так делает для папы.
— У большого папы руки большие, а у тебя маленькие. Ещё заразишься от папы и сам станешь ледышкой.
— А.
Линь Цзао был одет в армейское пальто Фу Чэна. Он засунул руки в карманы, достал оттуда большую связку ключей и отдал Линь Сяобао.
— Сяобао, вот тебе ещё одно задание: подержи, пожалуйста.
— Хорошо!
Линь Цзао сжался в комок, спрятал руки в карманы и принялся топать ногами, чтобы согреться.
Линь Сяобао, обняв большую связку ключей, принялся их пересчитывать.
— Это от парадной двери, это от задней, это от комнаты, это… это…
— М? — обернулся Линь Цзао. — Какой не узнаёшь?
— Этот.
Линь Сяобао указал на шоколадную конфету, висевшую на связке.
— Папа, тут ещё одна конфета, развернуть тебе?
— Нельзя, — поспешно остановил его Линь Цзао.
— Почему?
— Эту конфету большой папа принёс снаружи. Он повесил её на ключи, и её можно съесть только в самой-самой опасной ситуации.
— А сейчас не опасно?
— Уже нет.
— Ладно.
Линь Сяобао, не до конца поняв, кивнул.
Линь Цзао обнял его за плечи и тихо сказал:
— Спасибо тебе, Сяобао. Ты своим умом и смелостью спас папу.
— Пожалуйста, — Линь Сяобао смущённо почесал затылок. — Большой папа говорит, что я — маленькая опора в доме.
— Тогда спасибо, маленькая опора.
— Хе-хе!
Линь Сяобао уже было хотел броситься папе в объятия, но, вспомнив, что тот болен, вовремя остановился.
Линь Цзао ласково улыбнулся и погладил его по волосам:
— Большой папа принёс нам еду, папа прогнал монстров, а ты спас папу. Мы все втроём — молодцы.
— Конечно, — гордо выпятил грудь Линь Сяобао. — Но я — самый молодец.
— Вот как? — улыбнулся Линь Цзао. — Но даже самым молодцам нельзя расставаться с папой и большим папой.
— Угу.
— Наша семья никогда не должна расставаться.
Эти слова были сказаны не просто так. Они предназначались и Линь Сяобао, и Фу Чэну, но больше всего — самому Линь Цзао.
На лестнице Линь Сяобао слушал, ничего не понимая.
В кладовой Фу Чэн, прислонившись к двери, услышал эти слова, и на мгновение в его глазах прояснилось.
Он виноват, во всём виноват он.
Если бы он мог выломать дверь и быть рядом с женой и сыном.
Если бы он, будучи снаружи, нашёл какие-нибудь лекарства и принёс их им.
Если бы… если бы его не поцарапал зомби.
Прислонившись к двери, Фу Чэн почувствовал, как его охватывает огромное чувство бессилия и вины.
Он должен был найти больше припасов, должен был быть осторожнее.
Чтобы не оказаться сейчас…
За дверью, за стеной, не в силах даже увидеть, что происходит с его женой и сыном.
Внезапно к горлу Фу Чэна подступил комок, и изо рта потекла кровь.
***
Прошло ещё минут десять. Линь Цзао почувствовал, что ему стало лучше, и, взяв сына за руку, повёл его наверх.
— Сяобао, ты хорошо спал ночью? — тихо спросил он.
— Хм… — задумался Линь Сяобао. — Сначала я немного волновался за большого папу и не мог уснуть.
— Поэтому ты и болтал с папой, я знаю. А потом?
— А потом уснул и спал хорошо.
— А снаружи не шумели? Тебя не разбудили?
— Разбудили! — громко пожаловался Линь Сяобао. — Там львы и тигры всё время выли, я из-за них проснулся!
— Но папа же надел тебе наушники. В наушниках тоже было слышно?
— Нет, но…
Линь Сяобао замялся.
— Что такое? Песенки не понравились? Это же твои любимые.
— Потом песенки закончились, и я снова проснулся.
— М?
Линь Сяобао снял с шеи наушники и протянул папе.
Линь Цзао наклонился, чтобы послушать.
В следующую секунду из наушников полилась ритмичная старая песня в исполнении Фу Чэна:
— «У брата есть жена, она его очень любит».
— «У брата есть жена, он ей обещал».
— «Брат всю жизнь будет любить только свою… же-ну-у-у!»
Линь Цзао глубоко вздохнул и не сдержал смеха.
Когда это Фу Чэн успел записать и сохранить?
Какой же у него… безвкусный вкус!
Линь Сяобао снова надел наушники и принялся подпевать большому папе.
— Не смей повторять за большим папой, — спохватился Линь Цзао.
Он снял наушники с головы Линь Сяобао и…
Надел на свою.
http://bllate.org/book/16977/1582777
Готово:
