Глава 32
В будущем тебе придётся нелегко, А Юэ
Очки Бай Цзяня куда-то исчезли, открыв взору угольно-чёрные, бездонные зрачки. Чёрная чешуя поднималась вдоль линии челюсти, огибая глазницы и останавливаясь в центре гладкого лба.
Чешуйки не были гладкими, их края казались острыми. Накладываясь одна на другую, они создавали ощущение холодной, неровной поверхности, к которой страшно было прикоснуться.
— Бай Цзянь, ты… — прошептал Си Юэ. — Круто выглядишь.
— …
Взгляд Бай Цзяня был лишён тепла, но мягок, напоминая о море — ледяном, спокойном, скрывающем под своей гладью неистовую мощь. А его аура… её нельзя было назвать холодной, скорее древней, пропитанной мертвенным покоем и тленом веков.
Си Юэ чувствовал, как его взгляд скользит по лицу, и даже мог сказать, на какой именно части он останавливался.
С глаз на нос, затем на губы. Неотвратимый, ледяной и солёный запах моря окутывал его, словно хищник, нашедший изысканное лакомство. Си Юэ даже дышать перестал.
А Юэ не кричит. Не убегает. В его взгляде лишь неуправляемое, неприкрытое изумление. Русал слегка склонил голову. Жалкий человеческий детёныш. Прочитать его мысли легче, чем мысли прозрачных кальмаров в морских глубинах.
Русалы обожают абсолютный контроль. Покорность Си Юэ невероятно ублажила самца-русала, в чьих венах неистово бурлила кровь, предвещая скорый регресс к предкам.
Бай Цзянь отпустил руку Си Юэ и мягко взял его за подбородок.
Си Юэ напрягся всем телом.
Его и без того маленькое лицо в огромной перепончатой ладони русала казалось ещё более изящным и хрупким. Черты лица Бай Цзяня приблизились, и ледяные губы коснулись лба Си Юэ.
Чешуя на шее русала в районе кадыка несколько раз приподнялась и опустилась. У самого уха Си Юэ раздался тихий вздох.
— Хороший мальчик.
Шторы тихо колыхались. Лунный свет скрылся за плотной завесой туч.
***
Си Юэ не помнил, как вышел из комнаты Бай Цзяня. Сжимая в руках книги и стопку бумаги для эскизов, он, с мертвенно-бледным лицом, спустился на первый этаж и без сил рухнул на диван в гостиной.
В гостиной остались только Бай Лу и Инь Я, обсуждавшие секреты ухода за русалочьим хвостом. Увидев странное состояние Си Юэ, они переглянулись.
— А Юэ?
Бай Лу, скользя по ковру, попытался подползти к ногам Си Юэ, но на полпути замер. Затем, словно увидев призрака, он отпрянул назад, подполз к Инь Я и с ужасом уставился на Си Юэ.
— А Юэ, что вы делали с моим братом? От тебя так страшно пахнет.
Реакция Бай Лу была вполне объяснима. Русалы чрезвычайно чувствительны к запахам сородичей. У более слабых особей запах почти незаметен, но чем сильнее русал, тем более агрессивной и властной становится его аура.
И самцы, и самки русалов намеренно оставляют свой запах на партнёре, чтобы заявить о своих правах и отогнать других претендентов.
Бай Лу был слаб здоровьем. Обычно Бай Цзянь сдерживал себя, и его аура почти не имела агрессивного оттенка. Но Бай Цзянь в состоянии регресса не признавал ни родных, ни близких.
Объективно говоря, Бай Лу и не был ему кровным родственником, так что тот и подавно не стал бы с ним считаться.
Бай Лу не мог выносить запах, исходящий сейчас от Си Юэ.
Инь Я сначала ничего не почувствовал, но после слов Бай Лу и по мере того, как запах Си Юэ распространялся по комнате, он тоже его уловил.
Они обнялись.
— У господина Бай Цзяня такой сильный собственнический инстинкт!
Си Юэ совершенно не чувствовал от себя никакого запаха. Он понюхал воротник, потом запястье — пахло только гелем для душа.
Он хотел задать Бай Лу несколько вопросов, но, вспомнив, что рядом Инь Я, промолчал.
— Где дядя Чэнь? — спросил Си Юэ.
— На кухне, — съёжившись на диване, ответил Бай Лу.
Си Юэ встал и направился на кухню.
Запах русала в состоянии регресса заполнил воздух. Бай Лу задыхался. Инь Я потряс его.
— Ты в порядке?
Бай Лу покачал головой.
— В порядке.
Все эти годы признаки регресса у его брата проявлялись только шестнадцатого числа. За несколько дней до этого могли появиться некоторые черты, но это случалось крайне редко.
Впервые он дважды стал свидетелем ужасающей трансформации брата ещё до наступления полнолуния. Раньше, с приближением этой даты, он всегда уплывал в бассейн в гостевом доме, чтобы избежать встречи с братом.
Инь Я, не зная всех подробностей, продолжал цокать языком.
— Я только слышал, что господин Бай Цзянь очень силён, но не думал, что настолько. Ух, А Юэ, должно быть, на седьмом небе от счастья!
Бай Лу был неопытен, его никто не учил, и он никогда с таким не сталкивался. С любопытством на лице он спросил:
— Почему от счастья? Мой брат в таком состоянии так страшен. Почему он должен быть счастлив?
— Ну, это…
— Что «это»?
Инь Я долго шептал ему на ухо. Ушные плавники Бай Лу показались из-за ушей и, словно изящные крылья бабочки, затрепетали.
— Я… я тоже хочу спариваться.
Си Юэ нашёл дядю Чэня на кухне. Тот болтал с несколькими служанками и садовником.
Увидев вошедшего Си Юэ, все разошлись.
Дядя Чэнь подошёл и слегка поклонился.
— Молодой господин А Юэ, почему вы на кухне?
Си Юэ оглянулся и, оттащив дядю Чэня в угол, смущённо спросил:
— Дядя Чэнь, я хочу вас спросить. Почему Бай Цзянь чёрный? И когда он становится чёрным, он кажется совсем другим. Он как будто…
…хотел меня съесть…
Когда на него смотрели эти угольно-чёрные глаза, Си Юэ отчётливо ощущал его эмоции — спокойное, ровное вожделение.
Но Си Юэ не мог этого сказать. Он замялся, уши его покраснели.
— Они, русалы, что, едят людей? — наконец выдавил он из себя.
Дядя Чэнь посмотрел на Си Юэ с тем же сочувствием и нежностью, с какими смотрят на чистого, невинного ребёнка.
— Молодой господин А Юэ, почему вы так думаете?
— В фильмах так показывают. Монстры превращаются, — нахмурился Си Юэ. Раз дядя Чэнь задаёт такой вопрос, может, он угадал? Может, Бай Цзянь женился на нём, чтобы откормить, а потом съесть?
При мысли о разнице в их размерах, силе и статусе у Си Юэ потемнело в глазах.
В глазах дяди Чэня мелькнула улыбка.
— Господин Бай Цзянь очень вас любит.
Си Юэ замер. Отсюда была видна столовая, а за длинным обеденным столом — уголок гостиной. Он заметил край одежды Бай Цзяня и тут же прижался к стене.
— Дядя Чэнь, ответьте на мой вопрос. Почему у Бай Цзяня два цвета?
Он не верил, что Бай Цзянь — злодей из фильма ужасов, какой-то особенный. Он скорее хотел верить, что Бай Цзянь — положительный герой, переживший трагедию.
Бай Цзянь его спас.
Бай Цзянь к нему хорошо относился.
Этих двух причин было достаточно, чтобы Си Юэ полностью ему доверял.
Но взгляд Бай Цзяня был уж очень странным!
Бай Цзянь разного цвета вёл себя по-разному, даже тон голоса менялся. Он просто хотел во всём разобраться.
На лице дяди Чэня отразилась беспомощность. Это было личное дело господина Бай Цзяня, и не ему было рассказывать об этом молодому господину А Юэ.
Господин Бай Цзянь прав. У молодого господина А Юэ слишком сильное любопытство. Даже увидев лишь верхушку айсберга, он вцепится в неё и не успокоится, пока не вытащит на свет весь айсберг целиком.
— Вам следует спросить об этом господина Бай Цзяня. Он вам расскажет, — медленно произнёс дядя Чэнь. Раз уж господин Бай Цзянь показал свой истинный облик молодому господину А Юэ, то, если тот спросит, он наверняка всё объяснит.
Однако дядя Чэнь был немного удивлён, что молодой господин А Юэ, находясь в здравом уме, не испугался такого господина Бай Цзяня.
— Не пойду, — Си Юэ понял, что дядя Чэнь ему ничего не скажет. Он сунул руки в карманы. — Ладно, я спать. Сегодня всю ночь буду с Чжоу Янъяном в игры рубиться.
— … — дядя Чэнь давно отвык от таких детских заявлений. Он привык к жизни в доме Бай, где русалы были в основном в возрасте, а правила — строгими.
— Господин Бай Цзянь велел вам ложиться спать вовремя и не засиживаться допоздна, — с беспомощностью в голосе сказал дядя Чэнь, следуя за Си Юэ.
— А ему-то что? — недовольно буркнул Си Юэ и, выйдя из столовой, нос к носу столкнулся с Бай Цзянем, который как раз разговаривал с Бай Лу и Инь Я.
— …
***
— Бам!
Дверь в комнату Си Юэ с грохотом распахнулась и так же громко захлопнулась.
Чжоу Янъян и Цзян Шии, сидевшие на ковре и изучавшие ценность серебряных безделушек в комнате, подпрыгнули от неожиданности.
— Эта дверь, наверное, дорогая? — с болью в голосе спросил Чжоу Янъян.
В комнате было светло. Цзян Шии, посмотрев на нахмуренного Си Юэ, спросил:
— А Юэ, у тебя на подбородке царапина?
— Какая царапина?
Си Юэ подбежал к зеркалу в ванной. Действительно, на подбородке виднелся едва заметный кровавый след.
Он начал рыться в ящике в поисках пластыря. В процессе он вдруг вспомнил, что царапина появилась, кажется, от когтя Бай Цзяня.
В тот момент он ничего не почувствовал. Его мозг отключился, и он подчинялся Бай Цзяню, инстинктивно.
Такие острые когти. Как бы Бай Цзянь ни был осторожен, он всё равно мог поцарапать его.
Си Юэ что-то пробормотал, сорвал упаковку с пластыря и грубо налепил его на царапину.
Приклеив, он обернулся и увидел Цзян Шии, который, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку.
Си Юэ отпрянул на два шага.
— Ты что, призрак?
Цзян Шии слабо улыбнулся, его взгляд упал на криво налепленный пластырь.
— Бай Цзянь сделал?
Взгляд Си Юэ забегал, он выглядел смущённым.
— Наверное. Не специально же. Что у тебя за выражение лица?
Они с Си Юэ дружили много лет. Чжоу Янъян знал его как облупленного, и Цзян Шии — тоже.
Если бы ему было всё равно, Си Юэ бы прямо так и сказал. Но его уклончивость, недомолвки — всё это было так не похоже на его обычную прямоту. Цзян Шии всё понял.
Когда он впервые увидел Бай Цзяня, он понял, что, если тот захочет, Си Юэ рано или поздно окажется в его руках.
Похоже, его догадки подтвердились.
— А Юэ, в интернете ходили слухи о тебе и Бай Цзяне. Я знал, что это ложь. Мы все из одного круга, я умею отличать правду от вымысла. Тебе меня не обмануть, — Цзян Шии равнодушно смотрел на Си Юэ. — Но сегодня, глядя на тебя, я начинаю сомневаться в своих выводах.
Си Юэ смотрел на Цзян Шии. Они были почти одного роста. С Цзян Шии он познакомился в средней школе, и с тех пор они всегда были вместе. В отличие от ненадёжных Чжоу Янъяна и Чжэн Сюйюя, Цзян Шии был гораздо взрослее их всех.
Он давно не смотрел на Цзян Шии так внимательно. Под ярким светом лампы в ванной он заметил в его взгляде что-то новое, незнакомое, чего он не мог понять.
— Что со мной сегодня?
— А Юэ, я знаю тебя лучше, чем ты сам себя, — Цзян Шии опустил глаза. — У тебя с Бай Цзянем всё по-настоящему.
— Что «по-настоящему»? — не понял Си Юэ. — У нас и так всё по-настоящему, — он твёрдо решил придерживаться условий соглашения.
Взгляд Цзян Шии замер. Спустя мгновение он глубоко вздохнул, опустил руки и, выходя, сказал:
— Я попрошу приготовить для меня гостевую комнату. Спи с Чжоу Янъяном.
Си Юэ опомнился и бросился за ним.
— Цзян Шии? Старина Цзян, что с тобой опять?
Чжоу Янъян оттащил Си Юэ назад и закрыл дверь.
— Не обращай на него внимания. У него запоздалый переходный возраст. В последнее время он какой-то странный, говорит загадками.
Си Юэ оттолкнул Чжоу Янъяна.
— Может, у него что-то случилось?
— Ещё бы, — Чжоу Янъян сел на пол, с восхищением разглядывая вазу. — Разве человек без проблем будет таким?
Си Юэ задумался.
Чжоу Янъян продолжал:
— Цзян Шии не такой, как мы. Он единственный сын, вся надежда семьи. За несколько дней до начала учёбы он вложил деньги в какой-то эксперимент, кажется, «Подводная луна». Что это конкретно, я не спрашивал, знаю только, что это какой-то химический реагент для защиты окружающей среды.
— Поэтому мы с Чжэн Сюйюем стараемся его не беспокоить, чтобы его родители не говорили, что мы на него плохо влияем.
Си Юэ сел на диван и надолго задумался.
— Он как-то холоден со мной. Может, я его чем-то обидел?
— Да нет, — Чжоу Янъян тоже задумался. — Не может быть. Мы столько лет вместе, Цзян Шии к тебе лучше всех относится. Он может быть холоден с кем угодно, но не с тобой, не волнуйся.
— Хватит о Цзян Шии, давай лучше о твоей царапине на подбородке, — тихо и взволнованно спросил Чжоу Янъян. — Это Бай Цзянь укусил?
— Укусил? — нахмурился Си Юэ, ему не понравилось это слово.
Но оно заставило его вспомнить, как Бай Цзянь наклонился и поцеловал его в лоб.
Чешуя русала, казалось, вибрировала от удовольствия, ушные плавники медленно двигались, и это его «хороший мальчик»… это было в тысячу раз сильнее, чем все похвалы Бай Цзяня «А Юэ отлично справился».
— А Юэ, у тебя лицо красное, — голос Чжоу Янъяна вернул Си Юэ из задумчивости.
Си Юэ, столкнувшись с поддразниваниями друга, ничуть не смутился. Это же не посторонний. Он скинул тапочки и развалился на диване.
— Не укусил, а случайно поцарапал.
Чжоу Янъян не стал развивать эту тему.
Он сменил вазу в руках на золотой кубок и спросил:
— А Юэ, Бай Цзянь хорошо к тебе относится?
Си Юэ, играя в телефоне, ответил:
— Очень.
— Тогда я спокоен, — сердце Чжоу Янъяна всё это время было не на месте. Хоть он и знал, что это брак по расчёту, но надеялся, что его друг детства нашёл надёжного партнёра.
Судя по тому, как жёстко Бай Цзянь расправился с теми, кто втянул А Юэ в неприятности, он понял, что на этот раз Си Юэ сделал правильный выбор.
***
Луна в эту ночь была необычайно яркой. Тучи, недолго продержавшись, рассеялись, и на широком, тёмном небосводе осталась лишь одна, почти полная, луна.
Си Юэ спал беспокойно, да и Чжоу Янъян тоже.
Сначала они вместе играли в игры и болтали. Наверное, из-за долгой разлуки Си Юэ не мог наговориться. Чжоу Янъян уснул первым, а Си Юэ — позже. Экран его телефона так и остался светиться, остановившись на главной странице игры.
В комнате работал обогреватель, и вдвоём под одним одеялом было жарко. Во сне Си Юэ отталкивал одеяло на Чжоу Янъяна, а тот, в свою очередь, натягивал его на Си Юэ.
Си Юэ, мучаясь, перекатывался с боку на бок и в итоге спихнул и Чжоу Янъяна, и одеяло в угол кровати.
Окно на этот раз было плотно закрыто, в комнате стояла тишина.
Лунный свет падал на кровать. На ковре всё ещё валялись несколько ваз и золотых кубков.
На столе лежала начатая работа Си Юэ — плавная линия хвоста русала в лунном свете казалась живой.
Последние дни погода стояла хорошая, и несколько горшков с фрезиями на террасе Си Юэ расцвели — в основном белыми, но были и фиолетовые, и солнечно-жёлтые.
Внешние стены особняка не были гладко отштукатурены, а выложены из грубых камней, что создавало ощущение старины и простоты. По углам вился плющ, цепляясь за кирпичи.
Это не только позволяло растениям буйно разрастаться весной, но и было удобно для русала, чтобы карабкаться по стенам.
Дядя Чэнь был в возрасте и спал чутко. Малейший шорох мог его разбудить. К тому же, его комната находилась на первом этаже.
Поэтому, увидев за окном тень, он почувствовал, как его сердце замерло.
Ушные плавники русала в лунном свете отливали странным, тёмно-синим цветом. Длинные белые волосы, словно водоросли, рассыпались по спине.
Это был господин Бай Цзянь.
Дядя Чэнь лежал с открытыми глазами, не смея пошевелиться.
У русалов был абсолютный собственнический инстинкт по отношению к своему партнёру — и у самок, и у самцов. В обычное время разум господина Бай Цзяня преобладал над звериной половиной его натуры.
Господин Бай Цзянь всегда был разумен и спокоен.
Но в эти дни, с приближением полнолуния, такого раньше не случалось. Вероятно, присутствие молодого господина А Юэ вызвало у господина Бай Цзяня эмоциональную нестабильность.
Поэтому чем ближе день регресса, тем труднее господину Бай Цзяню было контролировать свои эмоции.
«После шестнадцатого всё пройдёт», — подумал дядя Чэнь.
До шестнадцатого числа Бай Цзянь лишь частично проявлял черты русала: ушные плавники, чешую, впервые появившиеся длинные белые волосы, клыки, длиннее и острее, чем у обычных русалов.
Хвост он так и не показал.
Бай Цзянь появился у окна комнаты Си Юэ. Он протянул руку и легко открыл запертое изнутри панорамное окно.
Картина на кровати заставила чешую на шее русала беспокойно зашевелиться.
Двое парней бесцеремонно спали вместе, тесно прижавшись друг к другу.
Нога Чжоу Янъяна лежала на талии Си Юэ, рука — на его шее. Оба спали очень крепко, вероятно, играли допоздна и даже не заметили появления постороннего.
Одеяло валялось на полу. Си Юэ, вытесненный Чжоу Янъяном в угол, съёжился, свернувшись калачиком. Он выглядел таким послушным и жалким.
Русал наклонился и, подхватив Си Юэ, взял его на руки.
Длинные волосы упали, коснувшись уха Си Юэ. Тот недовольно поморщился, но не проснулся.
Опасаясь, что хрупкий человеческий партнёр простудится, русал на этот раз вышел через дверь.
Пока дверь в комнату Си Юэ не закрылась, Чжоу Янъян так и не заметил, что его сосед по кровати исчез.
Волосы русала были мягкими и густыми. Си Юэ чувствовал себя так, словно попал в сеть — дышать можно, но вырваться невозможно.
Солёный запах моря снова окутал его. Ему показалось, что он вернулся в тот момент, когда его затянуло в море.
Си Юэ бессознательно попытался отмахнуться, но его запястье было перехвачено перепончатой ладонью. Кончики его пальцев коснулись чего-то странно мягкого.
Русал целовал кончики пальцев Си Юэ, каждый палец по очереди.
В комнате Бай Цзяня аура первородного русала была настолько плотной, что могла бы напугать до смерти любого обычного русала.
Хочу унести его в воду.
Русал провёл ладонью по лицу Си Юэ, но, заметив пластырь на подбородке, слегка замер. В его тёмных, древних глазах промелькнуло явное неудовольствие.
Он наклонился, принюхался и убедился, что это он сам его поранил, а не другой русал и не сам Си Юэ.
В холодном лунном свете перепончатые когти, острее, чем у обычных русалов, холодно блеснули. Бай Цзянь опустил глаза и, спустя долгое время, прижал Си Юэ к себе.
***
На следующее утро Си Юэ проснулся в своей кровати. Он чувствовал себя разбитым, всё тело ломило, но он не мог понять, в чём дело.
Только умываясь, он заметил на шее след в форме чешуи, очевидно, отпечатавшийся во сне и ещё не сошедший.
Си Юэ уставился на этот след, потом, даже не вытерев лицо, выбежал из ванной.
На этот раз он направился прямиком в комнату Бай Цзяня.
Было ещё рано. Бай Цзянь только проснулся, когда Си Юэ с гневным видом ворвался к нему.
Бай Цзянь взял с тумбочки очки, надел их, его взгляд смягчился.
— А Юэ, прежде чем войти, нужно стучать.
Си Юэ молча распахнул воротник пижамы, подбежал к Бай Цзяню и показал ему след.
— Это ты сделал?
След уже не был таким ярким, как сначала, но на коже всё ещё оставался розовый отпечаток, тянувшийся от ключицы до подбородка. Си Юэ почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но в то же время ему стало не по себе.
Почему ему было не по себе, он разбираться не хотел.
Бай Цзянь спокойно признался:
— Я заходил к тебе вчера ночью. Твой друг спал не очень хорошо, поэтому я перенёс тебя в свою комнату.
— …
От такой откровенности Си Юэ растерялся и не знал, на что злиться.
Под пристальным взглядом Бай Цзяня он смущённо застегнул воротник, взъерошил свои и без того растрёпанные волосы и сказал:
— А почему ты меня не разбудил?
— И вообще, в доме же есть гостевые комнаты. Мог бы разбудить меня, я бы пошёл спать туда. Не обязательно было спать вместе. — Си Юэ смотрел в глаза Бай Цзяню, чувствуя, что его логика безупречна.
— А Юэ, вчера была хорошая луна, ты заметил? — Бай Цзянь внезапно сменил тему, и Си Юэ едва успел сориентироваться.
— А? — он тупо уставился на него, не понимая, при чём тут луна, но всё же кивнул. — Да, хорошая.
— Ты ведь вчера спрашивал у дяди Чэня, почему я становлюсь чёрным и веду себя странно, — на губах Бай Цзяня играла мягкая улыбка. — Потому что каждый месяц в полнолуние я делаю невообразимые вещи.
Си Юэ замер. Он смотрел на Бай Цзяня, не веря своим ушам. Спустя долгое время он пролепетал:
— Как оборотни?
— Не совсем, — Бай Цзянь протянул руку и застегнул пропущенную Си Юэ пуговицу на пижаме. — В большинстве случаев я могу себя контролировать.
— О… — Си Юэ, казалось, не знал, как реагировать. Он попытался сформулировать вопрос: — Тогда почему ты вчера ночью меня унёс? Почему не проконтролировал себя? — Это так странно. Почему в полнолуние ему нужно утаскивать меня от Чжоу Янъяна?
— А Юэ, ты меня внимательно слушал? Я сказал, в большинстве случаев я могу себя контролировать. Вчерашняя ночь была одним из тех немногих исключений.
Си Юэ тихо пробормотал:
— Почему? Так странно.
— Что странно? — с улыбкой спросил Бай Цзянь.
Си Юэ не знал, как объяснить, потому что вопрос, по сути, возвращался к исходной точке.
Си Юэ попытался объяснить жестами, но потом сдался и решил спросить прямо.
— Ты хочешь сказать, что каждый раз в полнолуние ты будешь неконтролируемо меня уносить? — спросив, он покраснел, потому что, кажется, начал понимать, в чём суть.
Его вопрос был таким наивным, детским и милым.
Как можно было задать такой вопрос?
Но Бай Цзянь всё так же нежно и терпеливо ответил ему:
— Да. Так что в будущем тебе, возможно, придётся нелегко, А Юэ.
Бай Цзянь говорил скромно и мягко, что заставило Си Юэ задуматься.
Но раздумья длились не более пяти секунд. Си Юэ решил: Бай Цзянь его спас, у них почти что кровная связь. Теперь, зная о его трудностях, он, конечно же, должен помочь.
— Без проблем, — тут же согласился Си Юэ.
http://bllate.org/book/16968/1587704
Готово:
