Меч Ую устремился вниз из пустоты.
Злоба в сердцах лис-яо вмиг угасла. Едва имя «Янь Су» всплыло в их сознании, как страх, словно въевшаяся в кости хворь, пробрался в самую душу, приказывая им бежать без оглядки.
Бах! Бах! Бах!
Тени мечей обрушились на все без разбора. Словно дождь, они врезались в горы на сотню ли окрест, вздымая огромные клубы пыли.
Лисы-яо одна за другой испускали душераздирающие вопли. Собрав последние силы, они зажгли сердцами непрерывное пламя.
Лисье пламя с гулом растеклось на сотню ли.
Янь Су совершенно не обращал внимания на полыхающий вокруг огонь. В белых одеждах, что развевались на ветру, он разорвал пламя, словно тонкую ткань, и, подобно ветру, устремился в самый центр. Артефакт Циньсинь, который для него изготовил Линь Чжоюй, испускал сияние, окутывая Янь Су.
Лицо Хэ Сина было залито слезами. Он вывалил все самые дорогие духовные лекарства, что у него были, и запихивал их в Линь Чжоюя. Кровь уже остановили, но темные пятна крови на земле по-прежнему выглядели устрашающе.
— Да-шисюн! Чжоюй столько крови потерял… Все из-за меня, это я виноват!
Янь Су с бесстрастным лицом вышел из пламени. Опустившись на одно колено, он взял на руки Линь Чжоюя и полуобнял его.
Хэ Син всхлипнул:
— Да-шисюн…
— Ничего. — Из-за бушующего вокруг пламени не было видно выражения лица Янь Су, можно было лишь слышать его голос, по-прежнему бесстрастный и вселяющий спокойствие. — Ступай, найди Фэй сюаньцзюй. Мы возвращаемся домой.
— Слушаюсь!
Хэ Син словно обрел точку опоры. Никогда он не был таким послушным. Поспешно вытерев слезы, он отправился искать Фэй сюаньцзюй, что в страхе скрылась от пожара.
Но едва он ступил в густой лес, как, словно ведомый неведомой силой, обернулся.
Персиковые деревья горели в огне, лепестки кружились в воздухе. А тот человек, казавшийся несокрушимым, словно высокая гора, там, где никто не видел, понемногу склонял голову, будто его придавило к земле одним-единственным лепестком.
Янь Су крепко прижимал к себе Линь Чжоюя. Даже с такого расстояния было видно, как сильно дрожат его руки.
Хэ Син замер на мгновение, затем отвернулся и быстро зашагал прочь.
Спина Линь Чжоюя была вся в крови, пропитавшей насквозь его прекрасные одежды с вышитым узором персика. Тело его было ледяным. Янь Су, сжимая его в объятиях, чувствовал, как сердце его словно сдавила невидимая сила, и в горле появился привкус крови.
В ушах стоял звон, или, быть может, это был бесчисленный гул голосов, слившийся в единый неразборчивый шум.
«Да-шисюн, счастливого пути, возвращайся скорее!»
«…Скажу лучше, чтоб меня по дороге да-яо в три укуса сожрал, и тогда, как ты потом не хоти меня увидеть, не увидишь!»
«Возвращайся в горы Фуюнь».
«Я только на одну ночь…»
Это моя вина, подумал Янь Су. Если бы я не был так упрям и не настоял на том, чтобы Линь Чжоюй той же ночью возвращался в секту, он бы не подвергся такой опасности.
Линь Чжоюй в детстве пережил страшную трагедию — убийство его семьи лисами-оборотнями. Желание разобраться в правде и отомстить было вполне естественным. Даже если нужно было отправить его прочь, следовало сперва как следует поговорить.
Линь Чжоюй такой послушный, он непременно внял бы его словам.
Но Янь Су этого не сделал.
Он, жестокий и упрямый, самым грубым и холодным тоном отчитал Линь Чжоюя, заставив его отказаться от уже почти досягаемой правды и вернуться в горы Фуюнь, чтобы снова стать той самой птицей в клетке.
Это он своими руками усадил Линь Чжоюя в Фэй сюаньцзюй и отправил прямо в лапы к да-яо.
Вина и укоры совести тяжелой горой давили на сердце Янь Су. Посторонние звуки, казалось, становились все громче и грозились поглотить его целиком.
И вдруг…
Тук.
Слабый звук биения сердца отчетливо прозвучал в ушах, разогнав наваждение, похожее на нашептывания демонов.
Линь Чжоюй, в полузабытьи уловив знакомый, вселяющий спокойствие аромат, инстинктивно прижался к его груди.
Дыхание Янь Су внезапно прервалось. Ледяной рукой он медленно провел по лицу Линь Чжоюя.
— Чжоюй.
Голос Линь Чжоюя был едва слышен, он пробормотал:
— Шисюн…
В тот же миг Янь Су тяжело выдохнул. Его большая ладонь, слегка дрожа, гладила его по щеке:
— Я здесь, не бойся.
Неизвестно, пришел ли Линь Чжоюй в себя или говорил в бреду:
— Шисюн, у меня рука кровоточит, так больно… Давай помиримся, хорошо?
Янь Су замер, и лишь спустя долгое время выдавил из себя дрожащий голос:
— Хорошо.
Голова Линь Чжоюя склонилась на грудь Янь Су, и он окончательно потерял сознание.
Лисье пламя угасло, повсюду валялись изувеченные тела.
Фэй сюаньцзюй пронзительно заржал. Хэ Син наконец, запыхавшись, привел обратно экипаж.
Янь Су поднял Линь Чжоюя на руки. В его взгляде все еще кипела жажда убийства, когда он холодно посмотрел на двух лис, которым чудом удалось выжить и которые прятались в отдалении.
Юань Цзюцан, появившийся с опозданием, приземлился, окинул взглядом усеянную трупами землю и беззвучно присвистнул сквозь зубы.
Янь Су приказал:
— Отконвоируйте их в ведомство Подавления Демонов и установите строгий надзор.
Юань Цзюцан ответил:
— Слушаюсь.
Янь Су всегда был жесток и непреклонен, питая глубокое отвращение к яо. Живых яо у него бывало мало, и обычно он сам сопровождал пленников в ведомство Подавления Демонов, но на этот раз случай был особый.
Впрочем, взглянув на залитого кровью Линь Чжоюя у него на руках, Юань Цзюцан все понял.
Фэй сюаньцзюй взмыл ввысь и направился в сторону гор Фуюнь.
Ведомство Подавления Демонов каждый год истребляло бесчисленное множество демонов и нечисти, но лисы-яо, искусно прячущиеся, попадались редко. На этот раз уничтожение нескольких десятков Фиолетовых лис и поимка двух живыми потрясло все ведомство.
Двух Фиолетовых лис поместили под строжайшую охрану в самом низу темниц ведомства Подавления Демонов.
Двое из трех чжанлинов ведомства, Лин Вэньсун и Бо Синшу, вместе прибыли, чтобы разузнать о следах великих лис-яо, но из-за запрета в сознании Фиолетовых лис вернулись ни с чем.
Наступил ясный рассвет. Фиолетовые лисы, со связанными конечностями, заточенные в тесной клетке, были при смерти. Каждый золотой прут клетки был испещрен узорами, сковывающими духовную силу яо, не позволяя им даже наполовину принять человеческий облик. Им оставалось лишь, скорчившись в углу, сохранять облик диких лисиц.
Сколько времени прошло неизвестно, но вот послышались шаги.
Фиолетовая лиса устало приоткрыла глаза.
Очередной человек, желающий выведать у них, где скрываются лисы-оборотни.
Но на этот раз, кажется, все было иначе. Шаги этого человека были легкими и неторопливыми, словно он прогуливался в этом мрачном и жутком подземелье. Если прислушаться, можно было даже различить, как он напевает незнакомый мотив.
Фиолетовая лиса тупо ждала.
Вскоре человек добрался до самой глубины темницы. Со щелчком пальцев цепи мгновенно разлетелись и со звоном рухнули на пол.
— М? Еще жива?
Фиолетовая лиса медленно перевела взгляд на волочащийся по полу подол одежд. Фиолетовые штаны, пояс с нефритовой подвеской, на которой красовался неуместный здесь узор из персиковых цветов, и можно было смутно разглядеть иероглиф «Чжо» (琢).
Выше — женоподобное, но красивое лицо.
Фиолетовая лиса на мгновение оторопела, но тут же обрадовалась и, отчаянно забившись, поползла к нему:
— Шаочжу! Шаочжу, спасите!
Циншань Ци, с длинными, словно нефрит, пальцами, сжимал маленький веер, инкрустированный золотом и нефритом, на котором были нарисованы несколько лепестков персика. Стоя в этой залитой кровью мрачной темнице, он, при всей своей внешности, исполненной мягкости и учтивости, излучал необъяснимо жуткую, потустороннюю ауру.
Лисы из Циншань часто рождались в человеческом облике, но у этого человека лисьи уши и хвост не исчезли. Его брови и глаза были слегка изогнуты, голос звучал мягко и нежно:
— Не бойся. Где Шуйси?
Фиолетовая лиса с горечью и гневом ответила:
— Убили. Даже костей не осталось.
Циншань Ци вздохнул:
— Бедняжка.
Фиолетовой лисе совсем не хотелось торчать в этом месте, куда не проникает солнечный свет. С мольбой глядя на него, она заговорила:
— Шаочжу, мы ни слова не сказали этим людям о шоулине[1]! Вы такой могущественный, не могли бы вы спасти нас?
Другая Фиолетовая лиса, тяжелораненая, забившаяся в угол, тоже подняла голову. В ее взгляде читалась мольба.
Циншань Ци слегка наклонился, маленьким золотым веером приподнял лисий подбородок, заставляя поднять голову, и мягко произнес:
— Шуйси предала нас. Чтобы выжить, назвала людям имя моего отца. Даже если я спасу вас, род Фиолетовых лис все равно ждет гибель.
Фиолетовая лиса опешила, ее уши медленно поникли. Но тут же она поняла, на чьей стороне Циншань Ци, и тут же распласталась на полу:
— Если шаочжу спасет мне жизнь, я до конца дней своих буду следовать за ним!
— Я знаю, что в деле с Шуйси вы не виноваты, и не должен вас наказывать, — произнес Циншань Ци. — Однако клетки ведомства Подавления Демонов полны запретов, и моих сил хватит лишь на то, чтобы вытащить отсюда одну лису.
Фиолетовая лиса застыла и, оторопев, встретилась взглядом с сородичем в углу. Мрачная темница в одно мгновение погрузилась в мертвую тишину.
В следующую секунду обе Фиолетовые лисы одновременно взвились и с оскаленными пастями бросились друг на друга.
Кровь брызнула мгновенно.
Циншань Ци стоял на месте, наблюдая за этой схваткой не на жизнь, а на смерть, которую спровоцировали его небрежно брошенные слова. Обмахиваясь веером, он с улыбкой смотрел на это представление лисьими глазами.
Вторая Фиолетовая лиса и так была тяжело ранена мечом Ую, и вскоре, вцепившись зубами ей в шею, противница задушил ее насмерть.
Победившая Фиолетовая лиса, вся в крови, шатаясь, рухнула у ног Циншань Ци и с мольбой уставилась на него:
— Шаочжу…
Улыбка Циншань Ци становилась все шире. Словно узрев редкую красоту, он рассмеялся и, хлопнув себя веером по ладони, воскликнул:
— В час смертельной опасности и люди, и яо по своей природе эгоистичны. Ради того, чтобы выжить, даже сородича убить можно. Хорошо, хорошо. Замечательно.
Фиолетовая лиса оцепенела.
У вожака лис Циншань Шэна было семнадцать сыновей, и каждый был щедро одарен талантом. Лишь этот Ци-шаочжу был обделен. У него были самые ничтожные способности, лисьи уши и хвост у него не исчезали, и вожак одно время считал его своим позором.
Ходили слухи, что Циншань Ци по характеру мрачен и жесток, что он изгой среди лис и даже среди всех яо. Ведь он никогда не ел людей, ему нравилось лишь играть человеческими душами, наблюдать, как люди убивают друг друга, и от души хохотать, хлопая в ладоши.
Но никто не думал, что он станет так же играть и с собственным родом.
Фиолетовую лису затрясло. Она поняла, что сегодня, возможно, умрет, и инстинктивно захотела сбежать.
Но это было ведомство Подавления Демонов. Если бы она могла сбежать, ей бы не пришлось умолять Циншань Ци спасти ее.
Циншань Ци с улыбкой смотрел на нее:
— Говорят, что сердце Фиолетовой лисы способно принять любой облик, и даже находящиеся на ступени Закалки Духа не в силах его распознать…
Фиолетовая лиса вздрогнула и тут же, рухнув на колени, взмолилась:
— Шаочжу! Шаочжу, пощадите! Я… я… я могу раздобыть для вас сердце Линлун и помочь вам обрести человеческий облик!
Брови Циншань Ци слегка приподнялись:
— Сердце Линлун?
— Да! — видя, что Циншань Ци заинтересовался, Фиолетовая лиса поспешно затараторила, — Линь Ую с гор Фуюнь обладает редчайшим сердцем Линлун! Стоит вам заполучить его сердце, и ваше совершенствование сделает рывок, одним махом преодолев ступень Затвердевания Души! Я готова ради вас в огонь и в воду, только умоляю…
Хрясь.
Глаза Фиолетовой лисы расширились. В изумлении она опустила взгляд.
Острые когти Циншань Ци, словно играючи, пронзили ее грудь. Кровь брызнула на улыбающееся лицо мужчины:
— Грех это — добру пропадать.
Фиолетовая лиса не поняла этих слов, но почувствовала, как жизнь утекает из сердца. Изо рта хлынула алая кровь. Из последних сил она вцепилась в его запястье:
— Шао…
Циншань Ци с помощью духовной силы сгустил три капли крови сердца в кровавые жемчужины и прикрепил их к запястью. Лисьи уши и хвост вмиг исчезли, даже дикая ярость ауры яо унялась и понемногу улеглась.
Его острые когти не остановились на этом. Легко коснувшись лба Фиолетовой лисы, он небрежно отшвырнул ее в сторону.
Кровь брызнула мгновенно, застилая взор кровавой дымкой. В этой дымке перед ним предстало «сердце Линлун» из памяти Фиолетовой лисы.
Юноша в лазурных одеждах с вышитыми персиковыми цветами, черные волосы, подобные шелку, ниспадали водопадом на спину. Черты его лица, брови и глаза были божественно прекрасны. Неожиданно появившись в этом мрачном, жутком месте, он словно разогнал всю тьму и зловещую ауру, оставив вокруг лишь весенние краски третьего месяца.
Зрачки Циншань Ци сузились. Он пристально смотрел на застывший в кровавом мареве образ, и уголки его губ медленно изогнулись в улыбке.
Обладать сердцем Линлун, быть чистым душой, подобно небожителю…
Улыбка Циншань Ци становилась все шире. Рука его гладила образ в кровавой дымке, дыхание от возбуждения прерывалось дрожью.
— Линь Ую… Линь Ую…
Стащить вознесенного сяньцзюня с пьедестала, заставить небожителя, сострадающего миру, превратиться в простого смертного;
Наблюдать, как он ввергается в пучину отчаяния, как его мягкость и доброта исчезают без следа, как он, желая выжить, убивает сородичей, являя миру свое уродливое, эгоистичное нутро;
Смотреть, как сердце Линлун покрывается грязью.
…Это все куда интереснее, чем просто съесть его.
Авторские комментарии:
Циншань Ци: У меня свой план и свой ритм. [разводит руками]
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Шоулин (首领) — вожак, глава, предводитель.
http://bllate.org/book/16945/1580096
