Сны — забавная штука.
Иногда во сне ты ужинаешь с совершенно незнакомым человеком, а проснувшись, недоумеваешь: с чего бы тебе приснился тот, кого ты никогда в жизни не видел?
Но на самом деле ты его видел.
Твой взгляд, возможно, лишь мельком скользнул по его лицу в толпе. Ты этого не запомнил, но твой мозг — да. Поэтому во сне мы никогда не видим тех, кого не встречали в реальности; мы видим лишь тех, кого забыли.
Су Цзиньчжи считал, что его сны тоже должны быть весьма забавными. Вот только, просыпаясь, он никогда их не помнил.
Когда он очнулся в этот раз, первое, что бросилось ему в глаза, была знакомая белизна. Белоснежный больничный потолок, чистые углы без малейшего намека на паутину. Окно справа было приоткрыто, и прохладный ветерок, забираясь внутрь, вздымал небесно-голубые шторы. Ткань взлетала и опускалась, издавая тихое хлопанье и отбрасывая большие, густые тени.
К нему вернулось зрение.
Су Цзиньчжи слегка удивился. На внутренней стороне левой руки чувствовалась легкая саднящая боль. Он скосил глаза и увидел, что кто-то прижимает ватку к вене на его сгибе. Видимо, пока он спал, у него брали кровь.
Человек, который прижимал ватку, обладал глубоко посаженными глазами и резким профилем. Он сидел лицом к окну, поэтому свет падал на его темно-серые радужки, делая их ярче и немного смягчая суровый вид длинного шрама на лице.
Мужчина держал его за руку и неотрывно смотрел на какую-то точку на одеяле, глубоко задумавшись, поэтому не заметил, что Су Цзиньчжи уже очнулся.
Су Цзиньчжи с первого взгляда понял: это Се Шу. Тот самый человек, которого он так сильно любил.
И хотя в этом мире он выглядел несколько иначе, чем в предыдущих, эту уникальную душу, скрытую под телесной оболочкой, он не мог спутать ни с кем.
Возможно, взгляд Су Цзиньчжи был слишком пристальным, потому что Се Шу вдруг вздрогнул. Он резко повернул голову и встретился с глазами юноши.
«Се Шу...» — тихо позвал Су Цзиньчжи, не отрывая от него взгляда.
«...Су-су?» — Се Шу всё еще пребывал в легком оцепенении. Но когда он понял, что карие глаза юноши осознанно следят за его движениями, он резко вскочил и наклонился к его лицу: «Ты... видишь?»
«Угу», — Су Цзиньчжи поднял руку и коснулся лица Се Шу.
Се Шу замер на несколько секунд, затем опустил ресницы и сказал: «Я позову твоего брата».
«Подожди! Се Шу», — Су Цзиньчжи тут же схватил его за руку, глядя прямо в глаза. «Сначала поцелуй меня».
Лицо Се Шу оставалось бесстрастным, но, услышав просьбу Су Цзиньчжи, он послушно наклонился и поцеловал его в уголок губ. Но как только он попытался отстраниться, Су Цзиньчжи вдруг обхватил его за шею, притянул к себе и поцеловал прямо в шрам на лице: «Ты выглядишь в точности так, как я и представлял. Именно так выглядит человек, которого я люблю».
Едва Су Цзиньчжи успел это сказать, как Се Шу накрыл его губы поцелуем.
Обычно поцелуи Се Шу были нежными и осторожными, словно он боялся спугнуть его. Но в этот раз он целовал страстно и неистово. Су Цзиньчжи чувствовал, как кровь в его жилах закипает, словно вода на огне. Сердце колотилось о ребра в такт учащающемуся дыханию. Се Шу прикусывал и посасывал его нижнюю губу, жадно сплетаясь с его языком, так что стало даже немного больно. И только когда Су Цзиньчжи почувствовал явное возбуждение, Се Шу нехотя отстранился. Прижавшись лбом к его лбу, он хрипло и низко прошептал: «Я тоже тебя люблю».
«Почему я снова в больнице?» — спросил Су Цзиньчжи. Он совершенно не понимал, как здесь очутился, ведь до этого они с Се Шу вроде как признавались друг другу в любви.
«У тебя случился приступ», — Се Шу погладил его по макушке.
«...Приступ?» — Су Цзиньчжи опешил. Он знал, что страдает синдромом Клейне-Левина. Су Чандун, узнав о его амнезии, сразу же рассказал ему об этом. Он даже составил графики приступов, раздав по копии ему и Се Шу, и строго-настрого запретил садиться за руль, выходить из дома во время обострений, а в остальное время — гулять только в сопровождении Лю Вэя или Се Шу. Никаких одиночных прогулок.
Но ведь до начала следующего периода было еще далеко. Как приступ мог случиться так внезапно?
Голос Се Шу звучал ровно: «Всё хорошо. Я пойду позову твоего брата, он очень переживает».
«Су-су! Су-су! Ты очнулся? Су...» — Су Чандун, услышав от Се Шу радостную весть, пулей влетел в палату. Но, увидев припухшие, подозрительно красные губы своего драгоценного брата, он мгновенно позеленел. Явно же зацеловали!
«Брат», — Су Цзиньчжи с улыбкой помахал ему рукой.
Встретившись с ясным взглядом юноши, Су Чандун остолбенел. Несколько секунд он просто стоял, не в силах поверить своим глазам, а затем бросился к кровати. Его голос дрожал: «Су-су... к тебе вернулось зрение?»
«Угу», — кивнул Су Цзиньчжи.
Он впервые видел Су Чандуна. Они и правда были похожи, как и положено братьям. Но Су Чандун был старше на добрый десяток лет, выглядел солидно и взросло, да и ростом не уступал Се Шу. Спутать их было невозможно.
«Слава богу... Слава богу...» — тихо бормотал Су Чандун, не скрывая огромной радости. Спустя мгновение он осторожно, бережно обнял брата. «Не бойся, Су-су. Брат тебя вылечит».
От одной этой фразы Су Цзиньчжи понял: его состояние ухудшилось.
Он тут же мысленно позвал Нулевого: «Нулевой, Нулевой, ты тут?»
«О, вспомнил про Нулевого?» — но ответил ему Первый. — «А я уж думал, ты в своих любовных утехах совсем счет времени потерял».
«Почему у меня случился приступ?» — язвительное замечание Первого сбило Су Цзиньчжи с толку. Тем более что появление Первого всегда сулило плохие новости. «Я что... я буду... как в мире Сун Минсюаня...»
Су Цзиньчжи хотел спросить: Неужели моя болезнь будет прогрессировать, пока я не умру, как это было в мире Сун Минсюаня?
Он не боялся смерти, но он боялся за Се Шу. Сцена самоубийства Сун Минсюаня до сих пор стояла у него перед глазами. Се Шу так сильно его любит. Су Цзиньчжи даже думать не хотел о том, что тот может сделать с собой после его смерти.
При этой мысли Су Цзиньчжи вдруг пожалел, что сошелся с Се Шу.
Если бы они не были вместе, то после его смерти Се Шу смог бы жить дальше. Но Се Шу полюбил его. И если бы он не ответил на чувства Се Шу, он бы не умер... Это был бесконечный, безвыходный замкнутый круг.
«Ты болен, вот и случаются приступы, — будничным тоном ответил Первый. — Не накручивай себя, просто выполняй миссию».
Врач сообщил Су Чандуну, что ничего страшного не произошло, просто цикл приступов синдрома Клейне-Левина сократился. Эта новость была не из приятных, но и не катастрофической. На сегодняшний день синдром Клейне-Левина всё еще считался неизлечимым, и больше врач ничего не мог добавить.
Поэтому в тот же день Су Цзиньчжи выписали.
Су Чандун был так счастлив, что зрение брата восстановилось, что на следующий же вечер устроил небольшую семейную вечеринку в особняке Су — барбекю на вымощенной камнем дорожке во дворе. Он даже пригласил Лю Вэя и Бай Миннань.
Лю Вэй, увидев, что Су Цзиньчжи прозрел, обрадовался едва ли не больше самого юноши. Он тут же вызвался жарить мясо, чтобы угостить Су Цзиньчжи своими кулинарными шедеврами.
Но что действительно удивило Су Цзиньчжи — так это то, что брат привел с собой женщину. Ей оказалась его секретарь, Бай Миннань. Она была классической «байфумей» — белой, богатой и красивой. Длинноногая, статная, зрелая красавица. Стоя рядом с Су Чандуном, они смотрелись невероятно гармонично.
«Это моя будущая невестка?» — с хитрой улыбкой спросил Су Цзиньчжи у брата.
Су Чандун кашлянул пару раз: «Пока нет, но в будущем — обязательно».
Су Цзиньчжи восхищенно ахнул: «Брат, когда вы успели?»
«Да совсем недавно. Мы не так долго вместе, как вы с Се Шу», — Су Чандун шутливо щелкнул брата по лбу.
Бай Миннань проработала с ним пять лет, и до этого между ними не было никаких романтических отношений. Но после того как Су Цзиньчжи попал в аварию, Су Чандун долгое время пребывал в глубокой депрессии. Бай Миннань, не в силах смотреть на страдания босса, стала чаще его утешать. Слово за слово, и Су Чандун понял, что Бай Миннань — замечательная женщина, и начал за ней ухаживать. Она тоже питала к нему симпатию, так они и сошлись.
«А это Се Шу, — Су Чандун представил Бай Миннань мужчину, стоявшего рядом с Су Цзиньчжи, и нехотя добавил: — Тот самый... парень моего брата, о котором я тебе рассказывал».
«Господин Се», — Бай Миннань с улыбкой кивнула в знак приветствия.
Су Чандун не горел желанием общаться с человеком, который увел его любимого брата, поэтому вскоре утащил Бай Миннань к грилю, оставив Су Цзиньчжи и Се Шу наедине.
Ночь сгущалась. Город был современным и сиял миллионами огней, поэтому звезд на небе было немного.
Черные угли в небольшом мангале разгорелись, налившись жаром и источая приятное тепло. Маленькие язычки пламени плясали на ночном ветру, отбрасывая теплые отблески. Этот согревающий свет отражался в карих глазах юноши, создавая мягкие, многогранные переливы, похожие на краски заката. Казалось, эта нежность вот-вот прольется через край. Свет от огня озарял половину его лица, подчеркивая изящество черт. Се Шу смотрел на него, как вдруг почувствовал, что в его ладонь скользнула мягкая рука.
«Се Шу...» — Су Цзиньчжи бочком подобрался к нему, протянул руку и безошибочно нашел его ладонь.
«Мне кажется, я где-то тебя уже видел», — сказал Се Шу.
«М? Что ты сказал?» — Су Цзиньчжи не расслышал.
«Ничего». Се Шу улыбнулся и больше ничего не сказал. Он крепче сжал руку юноши, наклонился и нежно спросил: «Что такое?»
Су Цзиньчжи поднял голову. Его карие глаза, чистые, как стеклышки, радостно блестели: «Мои глаза вылечили». Ему сейчас было не до барбекю. Ему хотелось пойти поплавать с Се Шу.
«Ты же говорил, что когда глаза вылечат...» Су Цзиньчжи вдруг почувствовал смущение. Вроде бы раньше он вытворял вещи и похлеще, откуда вдруг взялась эта робость? Неужели он был таким смелым только потому, что не видел реакции Се Шу?
«Хорошо. Давай тихонько уйдем».
Су Цзиньчжи еще витал в своих сбивчивых мыслях, когда услышал голос Се Шу.
Он замер и посмотрел на мужчину.
Се Шу смотрел на него с всё той же неизменной нежностью, в которой таилась такая глубина чувств, словно они уже прожили вместе целую жизнь, слившись воедино душой и телом, и теперь их невозможно было разлучить.
Се Шу взял его за руку, и они, стараясь не привлекать внимания Су Чандуна, Бай Миннань и прислуги, незаметно скрылись по боковой дорожке.
Лю Вэй, пожарив мясо, принес тарелку, чтобы угостить Су Цзиньчжи. Но, обойдя зону барбекю несколько раз, он нигде не нашел юношу. Пришлось отнести мясо Су Чандуну и Бай Миннань. Жуя на ходу, он спросил: «Старший господин, вы не знаете, куда подевался младший господин? Се Шу тоже нигде нет».
Су Чандун в ответ лишь холодно фыркнул и промолчал.
Поскольку большинство слуг тоже были в саду и помогали с барбекю, на вилле горело лишь несколько дежурных ламп. Мягкий желтоватый свет в тишине создавал особую, интимную атмосферу. Се Шу, держа Су Цзиньчжи за руку, остановился у подножия лестницы, поцеловал его в губы и спросил: «Понести тебя?»
Су Цзиньчжи на мгновение опешил, а затем до него дошел смысл предложения.
«Да!» Опасаясь, что их услышат из сада, он нарочно понизил голос, но скрыть рвущееся наружу волнение было невозможно.
Се Шу только-только присел, как юноша уже прыгнул ему на спину. Се Шу едва успел подхватить его под бедра, чтобы тот не сполз.
«Се Шу... я так тебя люблю...» — юноша крепко обхватил его шею, уткнулся лицом в спину, и в его приглушенном голосе послышались слезы.
Се Шу не знал, что вызвало эти слезы, но он не хотел, чтобы Су Цзиньчжи грустил: «Ты чего это плакать вздумал?»
Су Цзиньчжи шмыгнул носом, хаотично потерся лицом о спину Се Шу, а затем, вытянув шею, лизнул его в ухо: «Тогда я буду ждать... пока ты не заставишь меня плакать в постели».
Су Цзиньчжи всегда казалось, что Се Шу — это такой засохший росточек: если его как следует не полить, он так и не распустится. Но он очень быстро понял, как сильно ошибался.
Се Шу был не росточком. Он был огромной губкой. Чем больше его поливали, тем больше он разбухал и увеличивался в размерах, и, казалось, у него вообще не было предела!
Как только щелкнул замок на двери, Су Цзиньчжи почувствовал, как Се Шу бросил его на ту самую большую кровать, где они вместе спали столько ночей. А затем навис над ним и впился в губы таким страстным поцелуем, словно хотел разжевать его и проглотить без остатка.
Опираясь на один локоть, чтобы удержать равновесие, Су Цзиньчжи другой рукой обнял Се Шу за шею, запрокинул голову и с готовностью ответил на поцелуй. Затем рука, на которую он опирался, соскользнула, и он откинулся на спину. Се Шу навалился на него всем телом, жадно высасывая каждый вздох.
Се Шу был настолько напорист, что Су Цзиньчжи вскоре начал задыхаться. Его грудь тяжело вздымалась. Он приоткрыл рот, чтобы вдохнуть немного живительного кислорода, но это лишь позволило Се Шу проникнуть еще глубже, захватывая всё его существо.
http://bllate.org/book/16522/1577075
