Главным героем «Хроник» был белый тигр-оборотень по имени Киллиус Зеврон. Ум, внешность, сила — он был совершенен во всём. Но у Кила был один недостаток: он родился вне брака в императорской семье. Как это обычно бывает в историях о восхождении героя, первым испытанием для него стала потеря единственного человека, которого он любил.
[Кил подумал, что это, несомненно, предупреждение. Предупреждение не посягать на власть, которая ему не по чину.]
Роман начинался с того, что Кил находил жестоко убитую мать. Я до сих пор помнил его монолог среди залитого кровью особняка, где маленький Кил стоял совсем один.
[В этой жизни я не стану добрым пастырем. Я выживу, даже если придётся стать злодеем.]
Кила любили читатели потому, что он не был наивным героем с фальшивым чувством избранности. Его цель была предельно ясна.
Свергнуть род императрицы, удерживавший власть в дворце, и вернуть себе законное право наследования. Перед глазами всплыл образ Кила из оригинала, шагающего по дворцу, покрытого чужой кровью. От этой мысли стало немного страшно, но я всё же сжал кулак.
«Точно. В сюжете был эпизод, где Кил лично приезжал в особняк семьи Серпент».
Кил постоянно сдерживал влияние рода Серпент, ведь они мешали его восхождению. Чтобы ослабить их позиции, он придумал хитрый ход: взять одного из детей семьи в заложники при императорском дворе. Для этого он предложил должность переводчика при своём сводном брате Деусе, который был заперт в отдельном дворце. Как ни крути, даже в таком состоянии Деус оставался наследным принцем империи.
На первый взгляд это выглядело как шанс сделать карьеру. Проблема была лишь в том, что переводить нужно было именно Деуса. В то время он представлял собой почти неукротимого зверя. Судьба переводчиков у такого хозяина обычно была одна из двух: либо смерть, либо увечье.
Хитрый Кил предпочитал не пачкать руки кровью лично. Он просто превращал политических врагов в слуг Деуса и позволял ситуации решить всё за него. Итак, кто же был самым несчастным ребёнком семьи Серпент, которому в оригинале Кил предложил эту должность?
— Даже летом в особняке Серпентов прохладно.
Пока все вокруг обливались потом от жары, только один безупречно ухоженный красавец стоял с руками за спиной и с интересом осматривал гостиную. Кил улыбался так беззаботно, словно оказался здесь ради приятной прогулки, а я чувствовал себя скотом, которого ведут на бойню.
Он слегка наклонил голову и посмотрел на меня.
— У тебя мрачное лицо, Эш. Хочешь, расскажу что-нибудь смешное?
Хотя я прекрасно знал, что он мужчина, сердце всё равно предательски дрогнуло. Красота Кила была легендарной даже среди знати. В обществе ходила шутка, что перед его внешностью все равны.
От природы красивый, он к тому же с детства оттачивал манеры и умел производить правильное впечатление.
«Невероятно. Я сотни раз перечитывал этот роман, а теперь стою перед его главным героем».
Даже если в будущем мне суждено погибнуть от его руки, радость встречи всё равно была настоящей. Но показывать её было нельзя. В оригинале отношения Кила и Эша были почти враждебными.
— Почему вы захотели увидеться со мной?
Я постарался убрать из голоса любые эмоции и сразу перешёл к делу. Моё холодное поведение заставило его красивое лицо едва заметно напрячься. Кил задумчиво постучал пальцами по щеке.
— Странно. Ты сегодня совсем не такой, как обычно.
— …
— Ты же сам писал, что хочешь вместе посмотреть первый фестиваль рождения в этом году. А сегодня почему такой отстранённый?
На самом деле Эш и Кил были друзьями с детства. Они вместе учились в академии. Эша нередко сторонились из-за того, что он был человеком, и тогда единственным, кто проявлял к нему доброту, оказывался именно Кил.
Поэтому Эш искренне им восхищался. Настолько, что без колебаний рассказывал ему семейные тайны, о которых знали только свои, и даже слабости Барона.
Позже это вскрылось. Барон узнал правду и жестоко избил его, после чего Эш потерял зрение на один глаз. Но даже после этого он продолжал тайно помогать Килу, оставаясь в тени. Где-то глубоко внутри он лелеял глупую мечту, что однажды Кил назовёт его настоящим другом.
«Но в итоге, став императором, Кил уничтожил весь род Серпент и, в назидание другим, сослал Эша в ледяные пустоши».
На этом сцена, где Эш, укрывшись лишь тонким одеялом, бредёт по снегам, и завершала историю злодейского рода Серпент. Даже замерзая насмерть среди снежной равнины, Эш видел во сне Кила, взошедшего на императорский трон.
Одни читатели говорили: «Нет, это уже слишком жестоко». Другие возражали: «Ну, если всех казнили, а он один остался жив, значит, Кил всё же проявил милосердие». Впрочем, какие бы у него ни были намерения, это не имело значения.
«Главное — не позволить ему использовать меня так же, как в оригинале».
Пусть это и рушило канон персонажа, выбора не было. Если он хотел спасти семью от гибели, нужно было любой ценой помешать Килу захватить трон.
Я посмотрел на улыбающегося Кила и нарочито равнодушным голосом произнёс:
— Прошу прощения, но если у вас нет срочного дела, не могли бы вы сегодня уйти?
— …
— Я не очень хорошо себя чувствую.
Даже самому стало не по себе от того, насколько безжизненно прозвучал мой голос. Кил тоже заметил перемену. Улыбка медленно исчезла с его лица. В повисшей тишине у меня выступил холодный пот.
«Не слишком ли резко вышло? Я хотел лишь держать дистанцию…»
Я отвёл взгляд от его неподвижного, внимательного лица. Всё-таки он член императорской семьи. Не перегнул ли я палку? Я ведь не прогонял его прямо в лицо.
— Тебе нездоровится? Прости. Просто у меня действительно срочное дело.
От этого мягкого, почти солнечного голоса я невольно замер. Когда поднял голову, Кил уже снова улыбался так, будто секунду назад ничего не произошло. Я незаметно сжал кулак.
«Он точно не так прост».
Сила Кила заключалась не только во врождённой магии. Он умел завоёвывать сердца. Он никогда не показывал враждебности открыто, тщательно скрывал истинные мысли и добивался своего чужими руками.
Именно это делало его опасным. Невозможно понять, о чём он на самом деле думает.
Я молчал с напряжённым лицом, когда Кис вдруг достал что-то из-за пазухи и разложил на столе.
— Я пришёл сюда по одной причине. Эш, ты ведь знаешь древний язык?
— …
— Попробуешь перевести эту фразу?
Всё шло точно так же, как в оригинале. Одним из немногих достоинств Эша было то, что он мог понимать и переводить древний язык, хотя никогда специально его не изучал. Среди людей такая способность встречалась крайне редко. Сам Эш лишь смутно предполагал, что это наследие далёких предков.
Мой взгляд скользнул по исписанному пергаменту. Даже не пытаясь читать, я всё равно понимал смысл слов — они словно сами складывались в голове.
«Древний язык…»
Я едва заметно улыбнулся про себя. Провёл пальцами по строчкам и вслух прочитал:
— Королю новой эпохи нужен сосуд, способный вместить всю его пустоту.
Закончив читать уверенным голосом, я с довольным видом посмотрел на Кила. Я ожидал увидеть удивление, но вместо этого он лишь слегка изменился в лице и равнодушно произнёс:
— Когда долго играешь с одним и тем же противником в шахматы, уже по первым ходам понимаешь, что будет дальше.
— …
— Но сегодня странно. Я совсем не могу просчитать твои ходы, Эш. Будто играю с человеком, которого вижу впервые.
Кил улыбнулся, переплетя пальцы и внимательно глядя на меня. Не выказывая ни капли смущения, я взял чашку с чаем и спокойно ответил:
— Это всё, ради чего вам понадобилась моя помощь?
— Нет. У меня есть к тебе одна просьба.
Конечно же.
Причина, по которой Кил внезапно попросил перевести древний текст, была очевидна. Несчастный наследный принц Деус, потерявший рассудок и больше не говоривший на человеческом языке, пользовался только древней речью.
Нельзя же просто взять и выдернуть ребёнка из влиятельного рода Серпент, сделав его переводчиком. А вот пригласить Эша под предлогом редкого дара — уже совсем другое дело. Хитрый и безупречно продуманный ход.
В оригинале Эш, чтобы не стать очередной жертвой Деуса, вынужден был раскрыть Килу семейные тайны. Жалкий выбор: потушить маленький огонь, раздув пожар куда сильнее.
«Но в этой жизни всё будет иначе».
Есть ведь такая фраза — превратить кризис в возможность. Хотя кто знает, не превращаю ли я возможность в новую опасность. Но сейчас существовал только один способ заполучить в союзники человека, сильнее Кила.
«В этой жизни Эш сам войдёт в тигриное логово».
http://bllate.org/book/16511/1502714
