Самое ужасное в этом мире всё-таки случилось.
Кошмар с лицом Цзинь Юя смотрел на него сонными глазами и тем самым хрипловатым, ломающимся подростковым голосом озадаченно позвал:
— Братик?
Цзинь Шуи тут же рухнул обратно на подушку.
Это сон, это сон, это сон!
Если уж хочешь забрать чью-то жизнь, забирай жизнь автора, а за моей не приходи!!!
Цзинь Шуи даже представить не мог, насколько пугающей была бы эта сцена в реальности. Однако «Цзинь Юй», лежащий на нем, словно проявляя заботу, поднял руку и приложил ладонь к его лбу.
— Да вроде не горячий. Брат, у тебя что-то болит?
Широкая ладонь была теплой; жар передавался коже сквозь пряди волос на лбу Шуи, и это прикосновение казалось невыносимо реальным.
Я ведь сплю? Точно сплю? В фильмах ужасов такое не снимают, слишком страшно!
Цзинь Шуи решительно не понимал, как всё обернулось таким образом, и считал настоящим чудом то, что он вообще проснулся живым.
Судя по тому, как сильно Цзинь Юй ненавидел Цзинь Шуи в оригинале, то, что этот парень не спихнул его ночью с кровати и не придушил подушкой, чтобы избавиться от свидетеля, уже можно было считать огромным везением.
Нет, стоп. Когда он проснулся, этот тип лежал прямо у него на груди.
Наверняка Цзинь Юй хотел подстроить несчастный случай — смерть от удушья. Не зря же во сне Шуи казалось, что его так сдавило, что невозможно дышать.
Чем больше Цзинь Шуи об этом думал, тем логичнее это казалось. Он отпихнул от себя парня:
— Я в порядке. Дай мне встать.
— О… — Цзинь Юй, продолжая строить из себя пай-мальчика, сполз с него.
Как только груз исчез, Цзинь Шуи почувствовал холод в районе живота.
Его пижама неизвестно когда задралась, так что подол оказался почти у самой груди.
Минуточку. Мы тут просто спали, с чего такие страсти?
Цзинь Шуи еще больше укрепился в мысли, что его пытались убить. Улики налицо.
Он одернул одежду, сел; руки и одна голени затекли — видимо, их придавили так надолго, что они потеряли чувствительность.
Неудивительно, что ему снился питон. В реальности он был на волосок от гибели!
Цзинь Шуи искренне раскаялся: «Больше никогда не буду смотреть на то, на что не положено. В следующий раз пусть этот главный герой-шоу хоть в землю врастет».
Разминая конечности, Шуи заметил, что Цзинь Юй внимательно и как-то осторожно наблюдает за ним сбоку.
Будучи тертым калачом и опытным офисным рабом, Цзинь Шуи сразу раскусил, что задумал этот малец. И точно: в следующую секунду «ребенок», который даже сидя был на полголовы выше него, жалобно протянул:
— Брат, я не нарочно…
Цзинь Юй растягивал гласные, отчего его тон казался еще более невинным.
— Вчера ты уснул прямо на середине массажа. А потом вцепился в мою голову и не отпускал, а если я пытался пошевелиться — ты меня бил…
Слушая этот бред, Цзинь Шуи чуть зубы не раскрошил, едва сдерживаясь, чтобы лицо не перекосило от возмущения.
Словам главного героя-гуна нельзя верить ни на йоту! Этот пацан с детства рос в «серой зоне» среди сомнительных личностей, лжет он так же естественно, как дышит. Никто не знает, есть ли в его речах хоть капля правды.
А единственный человек, которому Цзинь Юй готов говорить правду, сейчас здесь не присутствовал.
Цзинь Шуи был уверен: это просто отговорки, чтобы скрыть попытку убийства. «Чуть шевельнется — и я его бью»? Да будь у него хоть двадцать жизней, он бы не посмел!
И даже если предположить невозможное — что Цзинь Шуи набрался храбрости и во сне сделал то, что боялся сделать наяву… Кхм. Откуда у спящего человека столько сил? Даже когда он бодрствует, его бедра тоньше, чем бицепс Цзинь Юя.
Для того было бы парой пустяков отнести его обратно в комнату. Вместо этого он оставил его здесь, а когда покушение провалилось — решил облить грязью.
Какой же он жестокий, несмотря на юный возраст.
Цзинь Шуи не поверил ни единому слову, но роль «любящих братьев» нужно было доиграть.
Подумаешь, состязание в лицемерии. Мы тоже не лыком шиты.
Брови Цзинь Шуи дрогнули, во взгляде промелькнула тень тревоги:
— Правда? Я тебя сильно ударил? Прости, я совсем себя не контролировал…
Он выглядел как идеальный старший брат, который искренне боится, что мог нечаянно обидеть младшего.
Но в душе он ликовал: Ага, съел? Пытаешься тягаться со мной? Потренируйся еще лет двадцать!
Видя его «заботу», Цзинь Юй слегка улыбнулся и кивнул:
— Не больно. У меня кожа грубая, кости крепкие — лишь бы ты руки об меня не отбил.
Цзинь Шуи: «...» Почему от его слов так несет сарказмом?
Ему казалось, что Цзинь Юй выражается очень тонко: не только высмеял его физическую немощь, но и намекнул на свою тяжелую жизнь в прошлом.
Неудивительно, что он умеет так ловко пудрить всем мозги.
Пока эти двое состязались в двуличии, в дверь постучали.
— Второй молодой господин, пора вставать. Вы уже проснулись?
Цзинь Шуи мгновенно нажал на кнопку беззвучного режима в своей голове. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-то узнал, что он провел всю ночь в комнате Цзинь Юя.
Домашняя прислуга работала живым будильником: стучали каждые пять минут. Если после третьего раза никто не откликался, они открывали дверь своим ключом.
— Понял, встаю, — ответил Цзинь Юй, краем глаза наблюдая за реакцией брата.
Цзинь Шуи изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид. Стоило ему показать хоть тень страха, и этот пацан сразу бы всё понял и выдал бы его присутствие человеку за дверью.
И это сработало — Цзинь Юй не сказал ничего лишнего.
Цзинь Шуи как бы невзначай спросил:
— Который раз тетушка стучит?
Цзинь Юй посмотрел на него с невинным видом:
— Не знаю, я сам только проснулся.
Словам, вылетающим изо рта этого типа, Цзинь Шуи не верил ни на грош.
Он раскусил его еще в тот момент, когда Цзинь Юй поднимался с его груди.
Если бы тот действительно проспал на нем долго, его щеки были бы примяты и покраснели. Но лицо этого обманщика было чистым и гладким — значит, он просто притворился спящим, когда понял, что брат скоро проснется!
Однако Цзинь Шуи не стал его разоблачать. Он просто кивнул, сполз с кровати и подождал у двери около десяти секунд. Убедившись, что шагов в коридоре не слышно, он выскользнул из комнаты и вихрем скрылся у себя за стенкой.
Он быстро переоделся, и вскоре братья один за другим спустились вниз. Позавтракав, они вместе отправились в школу на семейном автомобиле.
По сравнению с измотанными старшеклассниками, ученики средней школы так и брызгали неуемной энергией.
С самого утра в коридорах кто-то гонялся друг за другом, многие бегали по чужим классам.
Цзинь Шуи не успел даже дойти до двери своего кабинета, как его окликнул классный руководитель, пришедший пораньше.
— Цзинь Шуи, подойди-ка.
— Хорошо, — Шуи пошел за ним, забросив рюкзак на плечо и совершенно не обращая внимания на идущего рядом брата.
В кабинете учитель сначала заботливо спросил, не простудился ли он, а затем перешел к делу:
— Вот что, вчера вечером Су Сюю стало хуже, его отправили в больницу. Ему придется пару дней полежать под капельницами. Ты староста класса, так что веди конспекты повнимательнее. Когда Су Сюй выпишется, сделай ему копию, а если возникнут вопросы — объясни материал. У него хорошая успеваемость, так что это не займет у тебя много времени. Я отмечу твою помощь товарищу в характеристике, это пригодится для награждения «Лучшим учеником», понял?
Учитель говорил с ним мягко и ласково — разительный контраст с тем холодным человеком, который вчера, не разбираясь в причинах, гнал учеников на беговую дорожку.
Впрочем, нельзя винить его в предвзятости — таков уж дух этого общества. Отец Цзинь был известным в провинции предпринимателем, а Су Сюй, не будь девятилетнего обязательного образования, скорее всего, давно бы бросил школу.
Его судьба была еще плачевнее, чем у героев корейских комиксов, которые по уши в долгах из-за лечения бабушки. Раньше у Су Сюя была приличная семья, но после трагической гибели родителей родственники дочиста разворовали наследство, и никто не захотел брать его под опеку.
Ведь Су Сюй был слишком талантлив — в семьях, где уже есть свои наследники, никто не хотел оставлять под боком такую угрозу.
Так Су Сюй и жил, кочуя от одних родственников к другим, перебиваясь стипендиями и господдержкой. Обучение в частной школе стоило дорого, но, к счастью, и стипендии там были солидными.
Однако их хватало только на оплату учебы. Су Сюй никогда не участвовал во внеклассных мероприятиях, даже учебники копировал у одноклассников. Каждую неделю он убирался в библиотеке и лабораториях, и эти копейки за подработку перечислялись сразу на его карту для питания — только это не давало ему умереть с голоду.
Но заработок был крошечным, а для растущего подростка столовая в элитной школе была непомерно дорогой. Даже льготный обед для бедных стоил пять юаней за порцию, и в нем не было ни кусочка мяса…
Он вполне мог бы выбрать государственную школу, где жизнь была бы проще, но автор, желая сделать героя-шоу максимально «прекрасным, сильным и несчастным», а также чтобы свести его с главным героем-гуном, настоял на учебе именно здесь.
Ну и злыдень этот автор!
Цзинь Шуи с достоинством согласился и вернулся в класс. Но едва он подошел к двери, как его окружили одноклассники.
— Староста, что тебе сказал этот «старый пень»?
Оглядев кольцо выжидающих взглядов, Цзинь Шуи покачал головой:
— К вам это не относится, расслабьтесь.
Все облегченно выдохнули и разошлись по местам.
Пять дней пролетели незаметно.
Надо сказать, классному руководителю не повезло: из-за общего истощения и бега под дождем Су Сюй заболел так серьезно, что в больнице едва не вызвали полицию.
Те самые родственники-«футболисты» даже пытались шантажировать школу и выбить денег, но юридический отдел быстро нашел на них управу и прижал к стенке, так что в итоге им самим пришлось раскошелиться. Школа перевела все эти деньги на карту Су Сюя для питания — по крайней мере, до конца средней школы ему не придется затягивать пояс ради обеда.
Когда Су Сюй вернулся на занятия, вместо того чтобы выглядеть изможденным после тяжелой болезни, он казался даже посвежевшим благодаря хорошему больничному питанию: на щеках появился румянец.
Юноша, и без того обладавший исключительной внешностью, теперь выглядел настолько красиво, что мог бы покорить сердце любого. Многие в классе смотрели на него с нескрываемым восхищением.
Цзинь Шуи: «...»
Вот сейчас описание внешности было лишним, авторша явно в восторге от него.
Цзинь Шуи деловито передал Су Сюю стопку копий:
— Это конспекты по всем предметам за время твоего отсутствия. Если что-то будет непонятно — спрашивай.
Отросшие волосы наконец скрыли тот ужасный домашний «самопал». Маленький белый цветок, чья красота в оригинале была «способна потрясти небеса и землю», а характер был чист и стоек, принял тетради, и его щеки внезапно залил густой, неестественный румянец.
— За то, что отвез меня в медпункт… спасибо большое.
Цзинь Шуи мгновенно почуял неладное.
Эй, ты чего краснеешь, как помидорка? Твои штаны тебе переодевал главный герой-гун, понятно тебе?!!!
Как раз в тот момент, когда Цзинь Шуи готов был клясться небесам в своей непричастности, он внезапно почувствовал на себе чей-то тяжелый, почти убийственный взгляд.
Он инстинктивно повернул голову и столкнулся с глазами Цзинь Юя. Тот смотрел на него в упор, не скрывая ледяного холода — так смотрят, когда хотят заживо содрать кожу.
Не... Это... ОН!
Маленький человечек в душе Цзинь Шуи рухнул на колени и зарыдал в голос:
— Ваша Светлость, господин судья, меня оклеветали-и-и!!!
http://bllate.org/book/16502/1603610
