Что бы ни происходило внизу, под пристальными взглядами множества пар глаз Су Чжилэ вместе с Сун Юньшэнем спустился по винтовой лестнице.
Для официального случая Су Чжилэ выбрал красный костюм; ткань идеально облегала линии тела, подчеркивая тонкую талию. На груди сияла брошь с красным рубином, ставшая идеальным завершающим штрихом. Спускаясь неторопливо, он казался гордым принцем, живущим в старинном замке среди тернистых зарослей.
Удивительно, но на два шага позади и слева от «принца» следовал юноша в белом смокинге. С его чистыми чертами лица и холодным ореолом, он не сводил глаз со своего спутника, напоминая верного рыцаря, охраняющего своего господина.
Гости внизу, завидев эту картину, не могли удержаться от расспросов:
— Кто это рядом с молодым господином? Раньше его не видели. Из какой он семьи?
— Без понятия, не встречал. Наверное, не из нашего города. Только из-за границы вернулся?
Пока шло бурное обсуждение, неподалеку раздался насмешливый смешок:
— Какая еще заграница? Обычный сирота, и только.
Сплетники обернулись к говорившему и сразу поверили ему наполовину. Это был второй молодой господин из семьи Ван; их семья вела дела с семьей Фань. Обычно он крутился в компании Фань-шао и пересекался с Су Чжилэ.
Однако кто-то всё еще сомневался:
— Сирота? Совсем не похож.
Ван Шэн, видя недоверие, не стал спорить, лишь пренебрежительно скривился:
— Чего тут не верить? Сами пробейте, если хотите. Если бы не Чжилэ, положивший на него глаз, разве пустили бы его на такой банкет?
* * *
Стоило Су Чжилэ спуститься, как толпа хлынула к нему с поздравлениями и бокалами.
— Господин Су, с днем рождения! Вам нравятся рубины?
— Чжилэ, ты в последнее время совсем никуда не выходишь. Я тут новый курорт открыл, не хочешь заглянуть?
— Чжилэ...
Люди плотным кольцом обступили его; каждый пытался протиснуться поближе к имениннику. В этой суматохе Сун Юньшэнь, занимавший выгодную позицию рядом, стал бельмом на глазу. Кто-то из зависти намеренно толкал его или пытался наступить на ногу, но Сун Юньшэнь с невозмутимым видом уклонялся от каждой пакости.
Су Чжилэ, зажатый в толпе, заметил это мельтешение. «Так дело не пойдет». Если Сун Юньшэнь будет постоянно хвостом ходить за ним, как тогда у главного героя (гуна) появится шанс остаться с ним наедине?
Су Чжилэ придвинулся ближе и, прижавшись губами к самому уху Сун Юньшэня, прошептал:
— Юньшэнь, я забыл свой браслет наверху. Можешь сходить поискать его для меня?
Горячее дыхание заставило мочку уха Сун Юньшэня мгновенно покраснеть. Он мельком взглянул на алые губы юноши, кивнул и стал пробираться сквозь толпу наружу.
Проводив его взглядом, Су Чжилэ с облегчением выдохнул, но передышка была недолгой. Люди накатывали волна за волной, жаждая общения и тостов. Как хозяин праздника, Су Чжилэ не мог отказать и пригубил несколько бокалов. Вино было некрепким, но на щеках юноши проступил нежный румянец, словно мазки кистью, нанесенные румянами, что делало его необычайно притягательным.
Толпа на миг затихла, а в следующий миг обезумела еще сильнее.
Фань Хун, стоявший поодаль, с самого появления этой парочки пил вино с мрачным лицом, на деле же тайком подглядывая за ними. Заметив раскрасневшееся лицо Су Чжилэ и его затуманенный взгляд, Фань Хун стиснул зубы. «Этот Сун Юньшэнь совсем не соображает, что его надо прикрывать?!» — он даже не подумал о том, что парня отослали за вещью.
Раздраженно поставив бокал, Фань Хун широким шагом направился к толпе. Он бесцеремонно и нетерпеливо растолкал скопище людей с их сомнительными помыслами. Гости поначалу хотели возмутиться, но, увидев, кто именно идет напролом, покорно расступились.
Фань Хун успешно прорвался в центр, схватил ничего не понимающего Су Чжилэ за руку и потащил прочь. Окружающие в изумлении переглядывались, но из-за свирепого, почти убийственного лица Фань Хуна и всем известной близости между ними, никто не решился его остановить.
Так, на глазах у всех, злой дракон похитил принца.
Хватка у Фань Хуна была железной, и Су Чжилэ никак не мог вырваться.
— Что ты творишь?! — попытался он договориться словами.
— ...
— Да что с тобой такое? Случилось что-то?
— ...
Что бы ни говорил Су Чжилэ, собеседник не отвечал, лишь молча и упорно тащил его за запястье вперед. С этого ракурса Чжилэ видел только мощную спину и плотно сжатые губы друга.
«Ладно, раз он не слушает, а я не могу вырваться — пусть будет так». Су Чжилэ смирился с судьбой и позволил Фань Хуну дотащить себя до гостиничного сада.
Стояла глубокая ночь. Посреди сада бил огромный фонтан; свет ламп играл на водяных струях, создавая неописуемую красоту. Фань Хун наконец остановился и немного ослабил хватку, позволив Су Чжилэ высвободить руку.
Растирая покрасневшее запястье, юноша сердито уставился на Фань Хуна своими красивыми глазами, гадая, какую еще пакость тот задумал.
Вся накопленная обида «брошенной девицы» в душе Фань Хуна испарилась на добрую половину, стоило ему увидеть слезы в глазах (вызванные алкоголем) и красные отметины на тонком запястье. Он даже почувствовал укол совести. Ему хотелось взять руку Чжилэ и спросить, больно ли ему, но это было бы слишком малодушно и совсем не в стиле «великого господина Фаня».
Впрочем, гордости Фань-да-е хватило ненадолго: глядя на юношу, он снова размяк. Его мозг невольно начал придумывать оправдания: «Этот чурбан просто не знает, что я его люблю. Это всё тот Сун Юньшэнь соблазнил его. Чжилэ еще жизни не видел, а этот Сун — прожженный интриган, немудрено было поддаться искушению. А что не искал встречи... ну, Чжилэ наверняка был очень занят, нельзя его винить».
Фань-подкаблучник сам себя успокоил. Но отпускать человека не хотелось. Всё это время Фань Хун изо всех сил сдерживался, чтобы не искать встречи, и хотя он не мог перестать тайно следить за другом, в разлуке они пробыли долго. Он действительно чертовски соскучился по этому бессовестному мальчишке.
Очевидно, что у собеседника подобных мук не было и в помине. Су Чжилэ, видя, что тот просто стоит и молчит, почувствовал раздражение и уже собрался уходить, но был снова прегражден. Глядя на возвышающуюся перед ним фигуру, Чжилэ понял: пока они не расставят все точки над «i», этот человек от него не отвяжется.
Поэтому он решил резать по живому:
— Ты вытащил меня сюда из-за того, что я встречаюсь с Юньшэнем?
Увидев, как округлились глаза Фань Хуна, Су Чжилэ понял, что попал в точку. В конце концов, он был человеком, знающим сценарий. Раз уж пошел такой разговор, решил дожать:
— Тебе ведь нравится Сун Юньшэнь.
Фань Хун на миг застыл. Затем он вскинул руку, снова перехватил запястье юноши, а его глаза опасно сузились.
— Что ты сказал? — голос был низким, приглушенным и таил в себе нечто зловещее.
Заметив такую реакцию, Су Чжилэ засомневался: «Неужели Фань Хун из тех, кто предпочитает тайно вздыхать в сторонке?» Но раз слово вылетело, назад не воротишь. Су Чжилэ повторил:
— Тебе нравится Сун Юньшэнь.
Внезапно Фань Хун одной рукой вцепился в щеку Су Чжилэ, а другой обхватил его за тонкую талию и, резко склонившись, впился в его губы поцелуем.
Зрачки Су Чжилэ сузились, он просто онемел от шока. Это дало Фань Хуну преимущество: он с безумной жадностью принялся высасывать влагу из губ юноши, целуя так яростно, что в тишине сада раздавались влажные, хлюпающие звуки.
Наконец Су Чжилэ пришел в себя и начал неистово отталкивать его. Однако разница в силе была колоссальной. Сколько бы он ни упирался, сдвинуть друга не удавалось. В отчаянии Су Чжилэ со всей силы прикусил чужой язык. В рот мгновенно хлынул соленый, металлический вкус крови.
Фань Хун не только не остановился, но, казалось, окончательно сошел с ума. Он кусался и терзал его губы, как бешеный пес; в уголках глаз Су Чжилэ выступили непроизвольные слезы.
Издалека эта картина могла показаться гармоничной: высокая фигура властно, но в то же время бережно обнимает спутника, склонившись в страстном поцелуе. Если не знать о яростном сопротивлении и отталкивающих руках, они вполне сошли бы за идеальную пару.
— Хм! — от резкого удара Фань Хун глухо охнул, и его хватка чуть ослабла.
Су Чжилэ удалось вырваться. Повернув голову, он увидел рядом Сун Юньшэня. Тот выглядел ледяным и суровым. Едва Чжилэ освободился, Сун Юньшэнь встал впереди, заслоняя его собой, и взглянул на Фань Хуна леденящим взором.
Фань Хун коснулся рукой окровавленного уголка рта. Сначала он посмотрел на Су Чжилэ:
— Теперь ты понял, кто мне нравится?
Затем его губы искривились в усмешке, и он замахнулся для удара...
Кулак замер в десяти сантиметрах от лица Сун Юньшэня. Конечно, не потому, что Фань Хун передумал, а потому что...
Фань Хун повернул голову к Су Чжилэ, который вцепился в его руку. Под этим взглядом Чжилэ стало не по себе. Хотя он сам еще не до конца переварил случившееся, но как ни крути, он не мог позволить ударить главного героя (шоу)!
Голос Фань Хуна был хриплым:
— Ты за него заступаешься?
На мгновение Су Чжилэ захотелось опустить голову, но он заставил себя смотреть прямо в глаза другу:
— Да. Уходи. Я сделаю вид, что сегодня ничего не было. — Он выдержал паузу и добавил: — И больше мы не друзья.
Сказав это, Су Чжилэ отпустил его руку и молча смотрел на него. Он видел, как глаза Фань Хуна наливаются краснотой. Тот дернул головой, словно хотел выкрикнуть какую-то жестокость, но слова так и не сорвались с губ. В конце концов, прижимая ушибленную руку, он ушел. Его спина напоминала спину гордого, но брошенного хозяином волка, который ищет место, чтобы в одиночестве зализать раны.
Глядя ему вслед, Су Чжилэ на миг замер в молчании. В ладонь влилась прохлада — это Сун Юньшэнь взял его за руку. Су Чжилэ чувствовал себя измотанным, у него не было сил реагировать, он просто безучастно смотрел в пространство.
В этот момент сзади раздался голос:
— Молодой господин?
Су Чжилэ обернулся — это был один из телохранителей главного героя (гуна). Убедившись, что это он, охранник поспешил подойти, в его голосе слышалась тревога:
— Господин, что вы здесь делаете?
— Я вышел проветриться. Передай дяде, — Су Чжилэ очень устал и не хотел возвращаться к гостям.
— Слушаюсь.
Телохранитель пришел лишь по приказу господина Гу, чтобы убедиться в безопасности племянника. Что касается банкета — если господин не хочет возвращаться, пусть не возвращается, никто не посмеет и слова сказать.
Сун Юньшэнь всё еще стоял рядом. Вспомнив о сюжете, Су Чжилэ заставил себя собраться и, повернувшись к нему, произнес:
— Я хочу побыть один. Возвращайся без меня.
Сун Юньшэнь разомкнул губы, явно желая что-то возразить, но Чжилэ перебил его:
— Я правда хочу тишины и одиночества.
* * *
Наконец оставшись один, Су Чжилэ смог привести в порядок свои сумбурные мысли. Прогуливаясь, он уговаривал себя: «Ничего страшного, Фань Хун — лишь второстепенный персонаж с малым количеством экранного времени, сюжет сильно не пострадает. А что до его чувств ко мне... ну, бывает, всё равно я уйду, как только закончу задание».
«Проблема невелика. Проблема невелика! Проблема невелика... Невелика, черт побери?!»
Он так старался, а сюжет умудрился искривиться у него за спиной! Столько лет он считал Фань Хуна братом, а тот, оказывается, покушался на его задницу!
Су Чжилэ не успел толком предаться отчаянию, как до него донеслись приглушенные звуки спора впереди.
— Будь со мной, и я дам тебе денег, — голос был хриплым, грязным и невыносимо сальным.
— Нет, не надо! — человек, которого удерживали, был беспомощен и едва не надрывал горло от крика. Голос звучал отчаянно и жалко. — Спасите кто-нибудь!
Злодей похотливо рассмеялся:
— Кричи сколько влезет, никто не придет тебе на помощь!
Неужели обязательная для романов сцена: злобный тиран посягает на невинную «белую лилию»?
http://bllate.org/book/16497/1607501
