Проснулся Гуань Ян от того, что на подоконнике что-то мерно стучало. Дождь за ночь не кончился, только выдохся и теперь моросил лениво, как будто тоже не выспался. Небо за стеклом было серым и мягким. Из приоткрытого окна тянуло мокрой листвой и остывшим асфальтом.
Он полежал, глядя в потолок, и первой мыслью было: «Двести шестьдесят пятый день».
Потом он вспомнил про «в одностороннем порядке женился», и уголки губ поползли вверх сами. Хорошо, что никто не видел его лица.
Телефон лежал под боком, экран потух. Гуань Ян разблокировал его и первым делом, ещё не открыв глаза как следует, зашёл в диалог. Последним там стояло его «Давай спать». Ниже ничего не появилось. Конечно, не появилось: Ся Жуюй послушно ушёл из сети и, наверное, сразу уснул, подложив под щёку своего羊驼, которого Гуань Ян никогда не видел, но почему-то представлял очень отчётливо: белого, лопоухого, с глупыми круглыми глазами.
На всякий случай он заглянул в ленту. Свежих записей не было. Зато вчерашняя, последняя, где-то на самом верху, теперь выглядела иначе. Он уже знал, что за каждой строчкой стоит прыгающее сердце.
— Гуань Ян! — донеслось из кухни. — Восемь десять! Ты там живой?
— Живой.
— Тогда почему не одет?
Он сунул телефон под подушку, как будто мама могла увидеть сквозь стену, что он читает, и поплёлся умываться.
На кухне пахло яичницей и тёплым молоком. Мама стояла у плиты в домашнем халате, а отец, уже при галстуке, читал что-то в планшете, прислонив его к сахарнице.
— Ты чего такой довольный? — Мама присмотрелась к нему и подозрительно прищурилась. — Ночью, кажется, вообще не спал. Свет под дверью горел.
— Спал, — сказал Гуань Ян. — Просто читал.
— Что читал?
— Одного человека.
Отец поднял глаза от планшета, потом опустил обратно, но на губах у него что-то дрогнуло. Мама поставила перед сыном тарелку с яичницей и покачала головой:
— «Одного человека». Ты хоть ешь по-человечески, а то на нервах всё пропускаешь. До экзамена какие-то недели остались, а ты улыбаешься, как...
— Как кто?
— Как будто тебе сто баллов поставили заранее.
— Пока не поставили, — честно ответил Гуань Ян и принялся за еду.
Мама ещё что-то говорила про овощи и про то, что на ночь нельзя пить кофе, но он слушал вполуха. В голове крутилось другое: «Если чего-то не поймёшь, спроси меня. Я за это денег не беру». Он написал это вчера в комментарии, а Ся Жуюй, конечно, ещё не видел. Или увидит, когда откроет ленту и обнаружит под каждой своей записью по ответу, будто кто-то прошёл по его прошлому и расставил там маленькие фонарики. Что он подумает? Покраснеет? Зависнет и опять будет читать по десять раз?
Хотелось это увидеть. Хотелось так сильно, что ложка замерла на полпути ко рту.
— Остынет же, — сказал отец.
Гуань Ян очнулся и доел.
Дождь к выходу почти стих. Он взял зонт, но не раскрыл: мелкая морось оседала на волосах невесомой пылью. Асфальт блестел, лужи ловили серое небо и дробили его под ногами. Во дворе соседская бабушка, стряхивая с лавки воду, ворчала, что июнь называется, а холодно, как в марте. Гуань Ян вежливо поздоровался и пошёл дальше.
У школьных ворот его поймал Юань Шуай. Выглядел тот как человек, которого всю ночь грызли тревоги: под глазами круги, воротник торчит, в руке недоеденная булка.
— Янь-гэ, — мрачно сказал он, пристраиваясь рядом. — Скажи мне честно. Только честно.
— Что?
— У нас по физике завтра контрольная или послезавтра?
— Сегодня после обеда, — ответил Гуань Ян.
Юань Шуай остановился и выронил булку. Вернее, не выронил, а прижал к груди, как раненого птенца.
— Не-е-ет. Ты шутишь.
— Шучу, — сказал Гуань Ян. — В пятницу.
— Ты меня в гроб вгонишь, — выдохнул Юань Шуай и снова зашагал рядом. — Ладно, пять минут жизни у меня ты отнял, считай, мы квиты за мою вчерашнюю заметку. Ты видел?
— Какую?
— Я выложил фотку тетради с задачей. Подписал «кто-нибудь, спасите». Лайков двадцать, а помощи ноль. Люди — звери.
— Я тебя вчера спасал, а ты меня послал.
— Это когда?
— В переписке. Десять сообщений назад.
— А, — Юань Шуай задумался и вдруг подозрительно скосил на него глаза. — Слушай, а чего ты сегодня такой...
— Какой?
— Не знаю. Тихий. Не как обычно, когда ты тихий и злой. А как будто ты тихий и... — он с трудом подобрал слово, — и сытый.
— Позавтракал плотно.
— Врёшь, — сказал Юань Шуай, но развивать не стал, потому что мимо них проехал велосипед и обдал обоих брызгами.
В классе стоял привычный утренний шум. Под потолком гудел вентилятор, хотя на улице было прохладно: его включали по расписанию, и никто не решался возразить. На доске крупными цифрами красовалось число дней до гаокао, обведённое мелом дважды, как диагноз. Дежурные по очереди менялись, но шрифт у них почему-то всегда выходил одинаково жирным и торжественным.
Гуань Ян вошёл и сразу, ещё не дойдя до своего места, нашёл глазами нужную спину.
Ся Жуюй сидел у окна, наклонившись к тетради. Волосы после дождя слегка топорщились, и один непослушный вихор на затылке упрямо стоял торчком. Рядом на краю парты, на стопке контрольных, лежал мягкий羊驼, вернее, не весь: из сумки торчала только белая плюшевая голова с глупыми круглыми глазами.
Всё оказалось точно таким, как он представлял.
Гуань Ян, не отрывая взгляда, прошёл на своё место, снял рюкзак и сел. Через проход от него кто-то обсуждал, поедет ли на выпускной в новом платье. Позади спорили, кто виноват в том, что у всех оказались разные ответы в варианте. Он не слышал ничего.
Ся Жуюй как будто почувствовал. Он поднял голову, обернулся, и взгляд, мазнувший по лицу Гуань Яна, тут же шарахнулся в сторону. Щёки порозовели. Он схватил ручку и зачем-то стал быстро-быстро писать в тетради, хотя Гуань Ян был готов поспорить, что формула там уже давно закончилась.
Значит, прочитал.
Или просто стеснялся. Но, судя по ушам, горевшим как две алые карамельки, всё-таки прочитал.
Гуань Ян положил подбородок на ладонь и стал смотреть на него открыто, не пряча улыбку. В конце концов, никто не запрещал. Вон, девчонки в проходе вообще пялятся на доску с цифрами, как на икону, а он хотя бы смотрит на живого человека.
— Глаза протрёшь, — буркнул Юань Шуай, плюхаясь на соседний стул. — Мне кажется или ты на Сяо Ся уставился?
— Тебе кажется.
— Угу. Мне тоже кажется, что лето жаркое, а на улице плюс шестнадцать.
— Занимайся.
— Я занимаюсь! — оскорбился Юань Шуай и торжественно раскрыл учебник вверх ногами. Потом перевернул, пробормотал что-то про недосып и принялся списывать у соседа.
Прозвенел звонок. Первым уроком была математика. Преподаватель разбирал последний пробный вариант и по привычке вздыхал над каждой ошибкой, словно они были его личными. Гуань Ян конспектировал, делал пометки, ловил ход рассуждений и всё равно каждые пять минут возвращался взглядом к затылку у окна.
Ся Жуюй сидел очень прямо. Только когда преподаватель вызвал его к доске, он встал и пошёл, ступая так аккуратно, будто в классе натянули нитки. Решил задачу быстро, чётким мелким почерком, оставил на доске две строчки пояснений и вернулся на место. Гуань Ян проводил его глазами и подумал: «Вот ты какой, оказывается. Даже у доски красивый. Просто у меня раньше были другие заботы».
Выходит, зря он так мало смотрел.
На перемене Ся Жуюй, как нарочно, сорвался с места первым, едва прозвенел звонок, и исчез в коридоре. Гуань Ян не стал догонять. Он знал это чувство: когда внутри слишком шумно, хочется сбежать куда-нибудь, где можно ненадолго остаться одному и подышать. Он тоже вчера так делал, лёжа лицом в подушку.
Зато вернулся тот минут через пять и, проходя мимо парты Гуань Яна, будто случайно задел плечом спинку стула. Тихо сказал в пространство, ни к кому конкретно:
— Спасибо.
— За что? — так же тихо спросил Гуань Ян, не поворачивая головы.
— За... за комментарии.
Он сказал это почти беззвучно, одними губами, и ускользнул на своё место, оставив после себя запах мыла и мятной жвачки. Гуань Ян сжал ручку, чтобы не рассмеяться на весь класс. Юань Шуай бросил на него подозрительный взгляд и снова уткнулся в тетрадь.
Вторым уроком была физика. Именно та, ради которой в записях значились такие жалобы. Учитель чертил на доске наклонную плоскость и объяснял, куда направлена сила трения. Гуань Ян слушал вполуха, потому что давно всё понимал, и поймал себя на мысли, что изучает одним глазом, как Ся Жуюй старательно вписывает стрелки.
Вперёд. Назад. Вперёд.
Пальцы у него были тонкие, с аккуратными подстриженными ногтями. Он то хмурился, то улыбался уголком губ, когда задача сходилась, то снова хмурился, и на лбу появлялась крошечная складочка.
«Так вот как выглядит, когда она то вперёд, то назад», — подумал Гуань Ян и спрятал улыбку в кулак.
Он оторвал уголок листа и в какой-то момент, пока преподаватель повернулся к доске, быстро написал на нём: «Когда сила трения направлена против движения, ты — вперёд, она — назад. Я — константа». Сложил в четвёрку и, дождавшись, пока староста раздаст листы с вариантом, сунул записку в стопку, которую передавал вдоль ряда. Стопка дошла до Ся Жуюя, тот взял свой экземпляр, и на нём неловко застыл крошечный бумажный квадратик.
Реакция была такой, что Гуань Ян чуть не пожалел. Ся Жуюй уставился на записку, не двигаясь, потом медленно развернул, прочёл, и у него дрогнули ресницы. Он прикусил губу, посмотрел по сторонам, как человек, застуканный за чем-то тайным, и очень осторожно спрятал бумажку в пенал. Потом снова склонился над вариантом, но ручка так и не сдвинулась с места минуты две.
Гуань Ян отвернулся к окну. За стеклом наконец-то прояснялось. Низкие тучи расползались, как вата, сквозь прорехи сочился бледный свет, на мокрых листьях тополя вспыхивали и гасли искры. Где-то далеко на крыше соседнего дома беззвучно взлетела стая голубей. День обещал быть тёплым.
Прозвенел звонок на вторую маленькую перемену, и в классе зашевелилось. Кто-то вскочил, кто-то потянулся, кто-то побежал на другой этаж за конспектами. Ся Жуюя окружили девчонки: одна просила посмотреть решение, другая тянула к нему тетрадь, третья спросила про какую-то онлайн-платформу. Он отвечал терпеливо, мягко, в своей манере, чуть растягивая гласные, и даже не заметил, как следил за ним Гуань Ян.
Подойти сейчас было бы глупо. Слишком людно, слишком много глаз. Он спокойно достал бутылку воды, сделал глоток и стал ждать.
Юань Шуай, вертевшийся рядом, вдруг шумно выдохнул:
— Слушай, а ведь скоро всё. Совсем скоро.
— Что «всё»?
— Ну... школа. Эти лица. Эти парты. Даже вентилятор этот скрипучий. — Он кивнул вверх. — Знаешь, я думал, что обрадуюсь. А мне чего-то... не по себе.
Гуань Ян посмотрел на него внимательнее. Юань Шуай больше не дурачился. Он смотрел на доску, на цифры, обведённые мелом, и лицо у него стало непривычно взрослым.
— Я тоже, — признался Гуань Ян.
— Ты-то? У тебя же хладнокровие и всё такое.
— Это для публики.
— Хм, — сказал Юань Шуай и вдруг ухмыльнулся. — Тогда после экзаменов напьёмся. В смысле, газировкой. И объедимся шашлыка. И ты наконец расскажешь, кто это тебя так подменил за одну ночь.
— Не расскажу.
— Расскажешь, — уверенно сказал Юань Шуай. — Я терпеливый.
Он ушёл к своим, а Гуань Ян ещё немного посидел, глядя ему вслед. Всё это правда было рядом, и вентилятор, и парты, и вихор на затылке, и чужие разговоры. Пока было рядом, оно казалось вечным. Но он вдруг ясно представил пустой класс в сентябре и понял, что хочет запомнить его не таким, каким видел три года, а таким, как сегодня: серо-золотым, шумным, с одним человеком у окна.
Он перевёл взгляд. Девчонки разошлись. Ся Жуюй достал из сумки羊驼 и поправил ему ухо. Потом как будто спохватился и сунул обратно, оглянувшись, не заметил ли кто. Гуань Ян заметил.
Захотелось подойти, взять эту дурацкую плюшевую голову и хорошенько потрепать по макушке: сначала её, а потом того, кто с ней так возится. Но он удержался. Достал телефон и открыл ленту. Новая запись появилась всего несколько минут назад.
[10:05. Я только что получил записку. Не буду говорить от кого. Там было написано, что он константа. Мамочки. Я ему что, константе, теперь физику сдавать?]
Гуань Ян прикусил щёку изнутри, чтобы не расхохотаться. Пальцы забегали по экрану.
[Сдавать можно не мне. Но если сдашь на отлично, получишь награду.]
Ответ пришёл почти мгновенно, и он увидел, как по другую сторону прохода дёрнулись плечи и Ся Жуюй, опустив голову, судорожно набрал что-то ещё.
[Какую?]
Гуань Ян посмотрел на часы. До звонка оставалась минута. Он не ответил, только улыбнулся и убрал телефон. Пусть помучается. Пусть подумает. К тому же награда предполагалась такая, которую вслух не объявляют.
Зазвенел звонок, и в класс вошла Классная руководительница. Сегодня у неё было какое-то особое лицо, одновременно строгое и усталое, как у человека, который слишком много раз повторял одно и то же и всё равно надеется быть услышанным. Она постучала указкой по столу.
— Так, ребята. Тишина. Сегодня у нас третий урок, но начну я не с материала. Вам нужно знать несколько вещей перед тем, как...
Остальное Гуань Ян слушал рассеянно: про порядок получения допусков, про то, где искать кабинеты, про необходимость взять запасные ручки. Он опёрся на локоть и ловил себя на том, что в голове вертится совсем другая мысль.
«Я с ним толком так и не поговорил».
Не в записках, не в ленте, не в ответах на ответы. Лицом к лицу, голосом, как положено. До сих пор за него говорили бумага, мороженое и стеклянные бутылки с газировкой. А сам Ся Жуюй, прекрасно умевший болтать в сети, в живую при нём терялся, и всё, что выходило у него вслух, умещалось в «спасибо» и «ничего». Наверное, он боялся запнуться, как только его накроет волнением. Гуань Ян понимал это отлично. Понимал и всё равно хотел услышать.
Он перевёл взгляд на затылок у окна. Вихор по-прежнему торчал. Солнце наконец прорвалось сквозь тучи и легло на парту длинной жёлтой полосой, в которой плясали пылинки. Вентилятор дробил свет на тонкие дрожащие лопасти.
Класс стал на минуту очень тихим и очень ясным. Голос Классной руководительницы звучал мерно, как дождь за окном, который уже закончился. Ся Жуюй тихонько почесал нос и снова взялся за ручку.
«Ладно, — подумал Гуань Ян. — На перемене».
Он посмотрел на часы над доской. Стрелка ползла так медленно, что, казалось, застряла. До звонка оставалось ещё полчаса, и он твёрдо решил, что не потратит ни минуты из них впустую: будет смотреть, слушать, запоминать. А когда прозвенит звонок, он не станет ждать, пока кто-нибудь снова окружит Ся Жуюя, и не станет отправлять очередную записку. Он сам скажет ему то, что давно хотел.
Хотя бы одно слово.
Сердце стучало ровно, но ощутимо, как капли, которые ещё срывались с карниза за окном. Гуань Ян достал ручку, подложил под неё тетрадь и принялся выводить в уголке листа совершенно бессмысленную формулу, чтобы занять пальцы. Вышло: «Ся Жуюй + Гуань Ян = ...» Он усмехнулся и, не дописывая, зачеркнул.
Пусть правильный ответ приходит сам.
http://bllate.org/book/16125/5400887
Готово: