Когда он проснулся, солнце за окном стояло уже высоко. Господина Чжоу и А-Жуна не было, старика тоже.
Он сложил одеяло и решил умыться, когда все вернутся. Едва успел достать книгу, собираясь почитать, как вошёл господин Чжоу с двумя стаканами лапши быстрого приготовления. Один он протянул Фу Цзю:
— Ешь. Взял с запасом.
Фу Цзю понял, что это не запас, а нарочно для него.
Господин Чжоу и правда относился к нему очень хорошо.
Перед едой он сходил умыться. На обратном пути заметил, что у встречных лица мрачные, люди сбиваются в кучки и перешёптываются. Он поймал краем уха обрывок разговора, и внутри всё похолодело: говорили, что минувшей ночью над какой-то девушкой надругались.
Наверняка дело рук той шайки. Он ускорил шаг, вбежал в купе и выпалил господину Чжоу, который уже ел лапшу:
— Я сейчас слышал, как говорят...
— Знаю, — оборвал его господин Чжоу.
Фу Цзю нахмурился:
— Скоро следующая станция, наверное, вызовут полицию.
Господин Чжоу не поднял головы и обронил лишь:
— Вряд ли.
Тогда Фу Цзю не понял, что он имел в виду. Но поезд остановился на станции, снова тронулся, а полицейских так и не появилось.
К ним в купе подсели две новые пассажирки: женщина средних лет и девушка лет двадцати. Друг с другом они, судя по всему, знакомы не были.
Фу Цзю здороваться не стал. Привалившись к одеялу, он читал и жевал вяленую говядину.
Господину Чжоу в дороге было невыносимо скучно, он выпросил у Фу Цзю книгу. Понимал ли он что-нибудь в ней, неизвестно, но, пролистав немного, уснул.
Так, покачиваясь, поезд докатился до вечера. Когда пришло время ужина, Фу Цзю забрался на полку господина Чжоу, потряс его за руку и тихо сказал:
— Вы спали целый день.
Взгляд у господина Чжоу ещё какое-то время оставался мутным. Потом он, недовольно ворча, обхватил Фу Цзю за шею, прижал к себе и рыкнул:
— Ты что, душу мою выкликаешь?
— Не душу. Вас, — ответил Фу Цзю.
Он заметил, что господин Чжоу порой похож на мальчишку: хоть и старше его намного, а держится без всякой важности.
— Я купил обеды в коробках, — сказал он. — Сегодня у нас мясо с острым перцем.
Чжоу Шу отпустил его, пригладил волосы:
— Дорогая же штука.
Для господина Чжоу не дорогая, а для Фу Цзю очень: три порции стоили целого пакета вяленой говядины.
Фу Цзю спрыгнул вниз и протянул ему коробку:
— Вы меня столько раз угощали, а я вас только один раз. Больше уже не получится.
Чжоу Шу усмехнулся, взял коробку и беззлобно выругался:
— Скупердяй.
А-Жун уже ел свою порцию и вставил:
— Вот выбьется малый в люди и накормит нас, братцев, как следует.
— Угощу вас государственным банкетом, — улыбнулся Фу Цзю, кивая.
— Банкетом, — хмыкнул Чжоу Шу. — Как доедем до Пекина, так и разойдёмся, и не найдёшь потом никого.
От этих слов Фу Цзю помрачнел и до конца ужина не проронил ни слова.
А-Жун метнул в Чжоу Шу выразительный взгляд, но тот сделал вид, что не заметил.
Две новые пассажирки привезли еду с собой и ели у себя на полках, не разговаривая. Заговорил только старик с самой верхней полки:
— Захочешь увидеться — увидишься. А не захочешь — хоть умри, не встретишься.
Ему никто не ответил.
После ужина все разошлись по своим местам дожидаться, пока погасят свет. Лишь Фу Цзю встал и пошёл в туалет. Умывшись у раковины, он хмурился. Печалило его не что-нибудь иное, а те слова господина Чжоу: сойдём с поезда и разойдёмся, не найдёшь.
Он понимал, что за ними стоит. Господин Чжоу не собирается с ним больше встречаться.
Для него он просто мальчишка, случайно встреченный в пути.
Он вытер лицо и пошёл обратно, но вдруг дорогу ему кто-то преградил. Молодой парень. Фу Цзю сразу заметил, что из рукава у того торчит кончик ножа, и понял: опять нарвался.
От туалета до их купе было довольно далеко, быстро добежать не получалось, и он, пятясь, отступал шаг за шагом.
Парень сразу перешёл к делу:
— Деньги доставай.
Фу Цзю прикидывал, как улизнуть, и сухо ответил:
— Нету у меня денег.
Парень злобно уставился на него:
— Я сегодня видел, как ты брал обеды.
Фу Цзю: «...»
Нож уже упирался ему в поясницу, вокруг никого не было, по спине тёк холодный пот. Он молил про себя, чтобы кто-нибудь пришёл и спас его. Отдавать деньги нельзя: без них не поступить в университет.
Когда он уже собрался рискнуть и броситься на парня, в уборную кто-то свернул. Фу Цзю и грабитель одновременно обернулись. У Фу Цзю вспыхнули глаза: это была молодая женщина из его купе.
Он беззвучно зашевелил губами, прося о помощи.
С того места, где она стояла, нож, упёртый ему в поясницу, был виден как на ладони, но стоило ему сложить губы в первое слово, как она отвела глаза. Женщина прошла в уборную, словно ничего не замечая, потом вышла и ушла, ни разу не взглянув на него.
«Она вернётся и всё расскажет господину Чжоу, — думал Фу Цзю. — Надо только немного продержаться».
Но они с грабителем простояли друг напротив друга долго, поясницу ему уже успели порезать, а Чжоу Шу так и не появился.
Боль была сильная, он крепко закусил губу. Чжоу Шу не придёт. Что тогда делать?
А что тут сделаешь?
Он уже взрослый и не может вечно полагаться на других. Едва он об этом подумал, как его рука тихонько скользнула назад, к пояснице. Дрожащим голосом он проговорил:
— Я отдам. Сейчас достану деньги.
Парень, видимо, был новичком и трусоват. Услышав такие слова, он перевёл дух и злобно бросил:
— Живее, без фокусов.
Пальцы Фу Цзю нащупали нож, оставленный вчерашним вором. В тот миг, когда он сжал рукоять, ему вспомнился Чжоу Шу, и он подумал, что тоже должен стать таким же мужчиной. Сердце тотчас успокоилось.
Он выхватил нож и с молниеносной быстротой приставил его к шее ничего не ожидавшего парня.
— Отпусти меня, — холодно сказал он. — Иначе ты умрёшь раньше меня.
Именно эти слова и услышал Чжоу Шу, когда подоспел.
Он бросился вперёд, выбил у парня нож, одним пинком сбил его с ног, притянул Фу Цзю к себе и нахмурился:
— Ранен?
Фу Цзю опустил глаза и тихо ответил:
— Да.
Чжоу Шу забрал у него нож. На грабителя, который так и не смог подняться с пола, он даже не взглянул. Взяв Фу Цзю за руку, он повёл его обратно.
— Куда ранен?
— В поясницу.
Чжоу Шу заметил, что мальчишка какой-то подавленный, и решил, что тот перепугался. Он закурил, сжал сигарету зубами, затянулся и сказал:
— Эти сволочи видят, что полиции в поезде нет, и наглеют день ото дня.
Фу Цзю молчал.
Чжоу Шу помолчал и смягчил тон:
— Больше один не ходи.
Фу Цзю по-прежнему не отвечал.
Чжоу Шу наклонился к нему и увидел, что мальчишка плачет, и неизвестно, сколько уже.
Он вздохнул и с досадой сказал:
— Ты вообще девчонка или парень? Чего ты так много ревёшь?
Фу Цзю всхлипнул и крепче сжал руку, в которой лежала ладонь Чжоу Шу.
Тот вдруг остановился, привлёк его к себе, крепко обнял и отпустил.
— У меня есть лекарство. Сейчас обработаю.
Тепло длилось лишь мгновение, но это было утешение господина Чжоу, и на душе у Фу Цзю понемногу стало спокойнее. Он вытер слёзы рукавом и кивнул.
Он вернулся вместе с Чжоу Шу и взглянул на верхнюю полку над его местом: девушка посмотрела на него, равнодушно повернулась на другой бок, натянула одеяло и уснула.
В этот самый миг в вагоне погасили свет. Чжоу Шу включил фонарик и стал рыться в своей сумке, а Фу Цзю сел на свою полку, приспустил брюки и обнажил полоску поясницы. Чжоу Шу подошёл с лекарством и осмотрел рану. Ничего страшного: просто несколько порезов, словно по одному месту проводили ножом снова и снова. Неглубоких, но лежавших вперемешку, отчего выглядело это жутковато.
Чжоу Шу присел у полки и стал смазывать раны йодом.
— Будет больно, скажи.
Фу Цзю действительно заговорил, но не о боли, а спросил:
— А вы знаете, как меня зовут?
Чжоу Шу:...
— Цзю-эр.
Фу Цзю тихо «угукнул» и продолжил:
— Я поступил в Китайский народный университет, буду учиться на экономиста-управленца.
Чжоу Шу не ожидал, что мальчишка окажется таким способным, и бросил мимоходом:
— Ого, отличник.
— Меня зовут Фу Цзю. Я поступил в Китайский народный университет, буду учиться на экономиста-управленца, — повторил Фу Цзю.
Чжоу Шу:...
Он поднял глаза на мальчишку и увидел чистый, упрямый взгляд.
— Если захотите меня найти, это совсем легко, — сказал Фу Цзю, глядя ему в лицо.
Чжоу Шу опустил глаза, закончил обработку и больше не произнёс ни слова.
Ночь выдалась неспокойной. Поясница ныла, и Фу Цзю не мог уснуть, а снаружи доносились чьи-то ссоры. Он лежал, не отрывая глаз от черноты за окном, и думал: ночь так длинна, почему же всё не светает? И тут же думал: ночь так коротка, ведь когда рассветёт, времени с господином Чжоу останется ещё меньше.
На следующий день господин Чжоу купил ему вкусностей и банку консервированных жёлтых персиков. Раньше консервы бывали у них только на Новый год, и ему приходилось уступать братьям и сёстрам, так что доставался один-единственный кусочек.
Он пил сладкий сироп и по маленькому кусочку откусывал персик, и господин Чжоу, глядя на него, рассмеялся.
— Что, правда так вкусно?
Фу Цзю закивал и радостно ответил:
— Вкусно.
Проход между его полкой и полкой господина Чжоу был узким. У окна стоял маленький откидной столик, и Фу Цзю, облокотившись на него, ел и болтал:
— Я вчера слышал, как вы говорили «кунцзы». Что это значит?
Вошёл А-Жун и ответил:
— Это те, кто не разбирается в наших делах. Зелёные юнцы.
— А-а, — протянул Фу Цзю, не стесняясь спросить ещё: — А «лаорун»?
Господин Чжоу взял у него с края стола арахисовое зёрнышко, закинул в рот и заметил:
— Всего-то пару раз при тебе сказали, а ты всё запомнил.
Он отряхнул руки от крошек.
— Лаорун — это вор. Чоуцзыдянь — похотливый. Если встретишь тех, кто так говорит, держись подальше. Это воровской жаргон, и у тех, кто на нём изъясняется, обычно ничего хорошего за душой нет.
Фу Цзю рассмеялся, потому что господин Чжоу сам назвал себя нехорошим человеком.
Жаргон ему показался интересным, и он спросил:
— А как у них называют красивого?
Господин Чжоу приподнял уголки губ, взглянув на него:
— Такого, как я, называют паньэршэ. А такого, как ты, — чжэньши цокань.
А-Жун расхохотался, а Фу Цзю широко распахнул глаза, повернувшись к нему:
— Господин Чжоу меня ругает?
— Он говорит, что сам пригожий, а ты красивый, — довольно ответил А-Жун.
Фу Цзю:...
Фу Цзю промолчал, снова взял банку и допил сироп, очень довольный.
Господин Чжоу не любил читать, но с удовольствием смотрел, как читает Фу Цзю. Весь день он курил, щёлкал семечки и наблюдал, как тот читает, так день и прошёл.
Вечером Фу Цзю пошёл в туалет, А-Жун отправился с ним. Он всё не мог взять в толк и сказал:
— Вчера я видел, как та девчонка тоже ходила в туалет. По всему выходит, она должна была как раз застать, как тебя грабят. Почему же ничего не рассказала?
Фу Цзю помолчал и тихо ответил:
— Она видела. И не сказала.
А-Жун выругался:
— Ещё говорят, что у нас, бродяг, нет хороших людей. А эта хуже нас.
— Хороший человек или плохой, зависит не от того, чем он занимается, — сказал Фу Цзю.
После этих слов А-Жун полчаса расхваливал его, пока он, смутившись, не спрятался под одеяло и не решался оттуда вылезти.
http://bllate.org/book/16125/5192760
Готово: