Собаки у Ванов были чуткие. Стоило Юйцину подойти к воротам, как из-за забора донесся заливистый лай. Хозяин вышел навстречу, прикрикнул на пса, и тот мгновенно смолк.
— Повадками он и впрямь на Дафу похож, — негромко заметил Юйцин.
— Видно, материнская кровь сказывается, — подтвердил Чжан Цянь.
Ван-второй открыл ворота и пригласил их в дом: — Охотник Чжан! Какими судьбами! Заходите скорее, чаю горячего выпьете!
Его жена тут же подала гостям по чашке. Юйцин поблагодарил, пригубил напиток и поставил чашку на стол.
Чжан Цянь не стал тратить время на пустые разговоры: — Брат Ван, твоя сука уже ощенилась? Я ведь за щенками пришел, как и договаривались. Удобно ли сейчас?
Ван-второй расплылся в улыбке: — Как нельзя кстати! Щенки как раз от молока отвыкают, так что хлопот с ними не будет. Не надо ни козьего, ни коровьего искать — корми их похлебкой с рисом или лапшой, вмиг вырастут. Ну и косточку иногда бросай, чтобы зубы точили.
— Идет, — согласился Чжан Цянь. — Покажешь?
— А как же! — бодро отозвался Ван-второй и повел их к конуре. Юйцин поспешил следом.
Во дворе у Вана был обустроен небольшой навес, под которым из досок и соломы соорудили полуоткрытый ящик. Рядом стояла деревянная миска с обглоданными костями и остатками еды. В самом ящике, развалившись на боку, лежала крупная серая собака и кормила щенков. Почуяв незнакомый запах, она было дернулась, чтобы защитить потомство, но, увидев хозяина, снова лениво улеглась, повиливая хвостом и принимаясь вылизывать лапу.
— Вот они, разбойники. Всего шестеро. Глядите, какие справные — шерсть так и лоснится, кожа плотная. Вот ведь паршивцы: наварил им каши — не едят, всё норовят к мамке присосаться, совести нет. А ты и рада их баловать, — ворчал Ван на собаку. Он сделал шаг вперед; собака следила за его движениями, но не рычала. Хозяин действовал ловко: выбрал момент и хвать — поднял за загривки двух щенков, протянув их Чжан Цяню и Юйцину.
— Смотрите, каких заберете? Понравится кто — сами не лезьте, меня просите достать. Собака вас не знает, может и цапнуть, а это дело нехорошее!
Щенки, внезапно лишившись молока и оказавшись в воздухе, засучили лапками и залились звонким, чистым лаем. Чжан Цянь принял одного, осмотрел подушечки лап, прикинул вес, даже заглянул в пасть, проверяя зубы. Юйцин во всех этих тонкостях не разбирался, но и ему было видно: те двое, которых выудил Ван-второй, были самыми крупными в помете. Видать, самые сильные и наглые — первыми пробивались к еде, оттого и выросли быстрее братьев.
Юйцин с умилением смотрел на копошащиеся пушистые комочки. Всё-таки любые звери в детстве — само очарование. Мать-собака была серой с проседью, а вот детишки уродились на любой вкус: один серый, как Дафу (его-то и держал Чжан Цянь), другой пятнистый, третий угольно-черный, четвертый чисто рыжий... Вдруг взгляд Юйцина замер на золотисто-белом малыше. Окрас у него был чудесный: рыжина светлее обычной, почти золотая, и белые пятна на грудке. Но больше всего Юйцина покорила аккуратная белая «звездочка» прямо во лбу.
Когда щенок на миг оторвался от еды и показал эту мордочку, Юйцин не выдержал: — Брат Ван, а можно того, что с самого края, посмотреть?
— Этого? — Ван удивился, не ожидая, что гэр проявит инициативу, но тут же поднял щенка за шкирку. — А ты глазастый! Этот — самый красивый в помете, только маловат. Телом послабее братьев, растет не так быстро. Но ничего, если откормить — дом стеречь будет не хуже других.
Он протянул щенка Юйцину. Тот взял малыша на руки и принялся поглаживать. Щенок, только что скуливший на весь двор, мгновенно притих и уютно свернулся в руках, вцепившись крошечными зубками в рукав Юйцина. Теплый, мягкий, живой комочек... У Юйцина сердце растаяло. Он умоляюще посмотрел на мужа. Чжан Цянь уже успел пересмотреть еще пару штук, но в итоге вернулся к первому — серому. Усадив его в подготовленную корзину, он заметил взгляд Юйцина и взял у него золотистого малыша: — Дай-ка гляну.
Юйцин во все глаза следил, как Чжан Цянь мнет лапы и прикидывает вес. Охотник сжал щенка за загривок: — Этого хочешь?
Юйцин закивал: — Разве он не самый красивый?
Чжан Цянь глянул на щенка, потрепал его по голове: — Красотой сыт не будешь.
Юйцин промолчал, но вид у него стал такой же жалобный, как у щенка. Чжан Цянь вздохнул, взвесил рыжего на руке: — Ладно, пусть будет этот. Каши побольше съест — вырастет. — И он отправил золотистого в корзину к брату.
Оказавшись на дне корзины, щенки не стали рваться к матери, а, перепуганные переменой обстановки, прижались друг к другу, ища защиты. Вид у них был донельзя трогательный. Юйцин, довольный, присел рядом и ткнул пальцем в черный кожаный носик: — Может, еще одного возьмем? Покрепче?
Чжан Цянь покачал головй: — Мы же для охраны берем, одного волкодава за глаза хватит. А раз тебе этот по душе — пусть живет. Они одной крови, плохой собаки из него не выйдет.
— Хорошо.
Чжан Цянь расплатился. За двух щенков отдали полтора ляна серебра — бамбуковую клетку-корзину отдали даром. Цена немалая! За обычную дворнягу в деревне дают пару десятков вэней или кусок мяса «для матери». Но за этих денег было не жалко. Хоть они и были разноцветными, по сути это были настоящие волкодавы — огромные, умные и преданные. Для охотника и его дома — лучшее приобретение.
Вернувшись домой и пообедав, Юйцин первым делом накормил кролика бататом, а потом принялся за щенков. Те оказались куда смелее лесного зверя: едва почуяв запах еды, они уткнулись в миску с похлебкой и принялись жадно лакать, забыв обо всех страхах. Наблюдая за ними, Юйцин спросил мужа: — Может, дадим им имена? Так ведь удобнее будет.
— И как бы ты их назвал?
Юйцин немного подумал и сдался: — Давай лучше ты. Чувствую, у меня к именам таланта нет.
Чжан Цянь указал на щенков: — А что, если назвать их так же, как Дафу?
Юйцин недоуменно поднял бровь: — В смысле «так же»? Тоже на букву «Да»?
Чжан Цянь серьезно кивнул: — Как насчет Дацзи и Дали? Одному — Дацзи, другому — Дали. Выйдет «Дацзи Дали» — большое счастье и большая удача. Очень благозвучно.
Юйцин на мгновение лишился дара речи. Да уж, уровень фантазии у Чжан Цяня оказался еще пониже его собственного! Какие еще «Счастье да Удача»? Ему бы еще «Победа-обед» в рифму добавить.
— Не нравится? — Чжан Цянь озадачно почесал затылок. — А по мне, так неплохо. Со смыслом, да и запомнить легко, разве нет?
— Знаешь, совсем не обязательно всех под одну гребенку ровнять и называть как Дафу. Мне кажется, имена должны подчеркивать их характер. Вот смотри, — Юйцин указал на золотистого щенка, который сразу запал ему в душу. — Он у нас самый красивый, а белое пятнышко на лбу — ну точь-в-точь как «небесное око» у бога Эрлан-шэня. Назовем его Сяотянь. Пусть, как тот мифический пес Сяотянь-цюань, будет таким могучим, что и луну проглотит — глядишь, и впрямь аппетит разыграется, и он вырастет выше всех.
— А этот, — Юйцин перевел палец на серого щенка. — Шерстью в Дафу пошел, ест за двоих, растет быстрее всех, да еще и заглатывает всё подряд не жуя, прямо как поросенок. Назовем его Женьшэнь-го — «Плод Женьшеня».
Юйцин тараторил быстро, сыпля именами и сравнениями, о которых Чжан Цянь в жизни не слыхивал. Бедный охотник едва поспевал за прыгающими мыслями супруга.
Закончив раздавать имена, Юйцин выжидательно посмотрел на мужа: — Ну как тебе?
Чжан Цянь выглядел слегка ошарашенным, но возражать не стал.
— Ладно. Сяотянь — это я понял. А «Плод Женьшеня» — это какими иероглифами пишется? Как тот корень, что в вино кладут?
Юйцин кивнул: — Смысл другой, но пишутся так же.
Чжан Цянь, всё еще сомневаясь, подобрал веточку и вывел иероглифы на земле: — Так?
Юйцин округлил глаза: — Ты умеешь писать?! — Его изумление было оправданным. Хоть в империи Дали грамотность и поощрялась, но бумага и тушь стоили баснословных денег. В деревне настоящих книжников можно было по пальцам пересчитать, а уж тех, кто просто умел читать и писать — и того меньше.
Получив подтверждение, Чжан Цянь мимоходом затер надпись ногой.
— В юности ходил в школу, даже экзамен на «туншэна» сдал. Так что несколько иероглифов знаю. Но это было... очень давно.
Юйцин смотрел на примятую землю, и на сердце у него стало как-то тоскливо. Почерк у Чжан Цяня был четкий и ладный. Если бы в его семье когда-то не случилось той беды... Тогда бы он не скитался по свету и не кормился бы одной охотой в этой глуши. Он ведь такой замечательный, умный, всё схватывает на лету — наверняка и в науках преуспел бы, глядишь, и до «цзиньши» бы дослужился.
Словно почувствовав, что Юйцин загрустил, Чжан Цянь поднялся, ласково взъерошил ему волосы и потянул за собой, переводя тему: — Пойдем, найдем Дафу. Раз уж Сяотянь и Женьшэнь-го обзавелись именами, пора им познакомиться с нынешним вожаком. Пусть Дафу их обнюхает, запомнит запах. А то вернется из старого дома после караула, увидит незваных гостей — еще перепугает малышей до икоты.
http://bllate.org/book/16103/1502102
Masyumba (читатель/заложение основ)
14 марта 2026 в 23:31
1
