Когда Мэн Синьтан вошел с букетом, Шэнь Шиянь сосредоточенно слушал, как какая-то девушка играет на флейте. Сегодня он был одет официально: в винтажный френч в стиле чжуншань с воротником-стойкой, на левой поле которого было вышито два черных узора в виде цветов. Когда Мэн Синьтан внимательно оглядывал его с головы до ног, Шэнь Шиянь, словно что-то почувствовав, внезапно посмотрел в его сторону. Увидев в его руках цветы, он улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы.
— Ты так рано пришел?!
— Не рано. — Мэн Синьтан подошел и, слегка наклонившись, обнял его. — Желаю господину Шэню успешного выступления.
Цветы оказались в руках Шэнь Шияня. Он вдохнул их аромат, затем поднял голову и с улыбкой посмотрел на Мэн Синьтана.
От его улыбки Мэн Синьтан поддался порыву и протянул к нему руку, но на полпути он понял, что в такой обстановке это выглядит несколько неуместно, и, подняв руку выше, поправил оправу Шэнь Шияня:
— Очки съехали.
Мэн Синьтан впервые видел Шэнь Шияня на сцене. В этом оркестре играл Сюй Яньу, а основала его мать Шэнь Шияня. Сам Шэнь Шиянь тоже иногда принимал участие в выступлениях.
На этом концерте не было фиксированных мест, а цена на все билеты была единой и очень низкой. Вместе с Мэн Синьтаном пришла Мэн Синьчу, и, пока тот отправился за кулисы к Шэнь Шияню, она заняла два хороших места в зрительном зале. Когда Мэн Синьтан вернулся из-за кулис и вошел в зал, он издалека увидел, как Мэн Синьчу машет ему рукой.
— Подарил цветы?
— Ага.
— Я только что видела в зрительном зале одного из музыкантов. Боже, какие же у них сегодня шикарные костюмы! Представляю, как сногсшибательно выглядит в нем мой кумир…
Мэн Синьчу не могла усидеть на месте и без умолку что-то шептала Мэн Синьтану на ухо. Тот поддакивал ей и при этом снова и снова мысленно рисовал образ того, кого только что видел. Он, действительно, выглядел шикарно.
Возможно, из-за того, что Мэн Синьтан проводил много времени с Шэнь Шиянем, теперь он стал обращать на цветы больше внимания. Мужчина, сидевший через одно кресло от Мэн Синьчу, держал огромный букет. Мэн Синьтан, глядя на него, смог мысленно назвать все цветы, кроме одного маленького, бело-голубого, который он не узнал. Он на пару секунд задержал на нем взгляд, решив позже спросить у Шэнь Шияня.
Концерт вот-вот должен был начаться. Музыканты один за другим выходили на сцену, и Мэн Синьтан сразу же заметил Шэнь Шияня. Он сел в первом ряду, на второе место слева, после чего немного поправил стул и сдвинул пюпитр чуть левее. Закончив, Шэнь Шиянь поднял взгляд на зрительный зал.
Зал был уже полон, и Мэн Синьтан не был уверен, сможет ли Шэнь Шиянь разглядеть его в этой темной массе людей. Но, увидев, что тот поднял голову и смотрит в его сторону, он, естественно, ему улыбнулся.
После двух произведений Мэн Синьчу вдруг потянула Мэн Синьтана за руку.
— Так хочется сфотографировать моего кумира…
Мэн Синьтан улыбнулся и повернул голову. Он уже собрался что-то сказать, как его взгляд упал на мужчину с цветами, и он замер. До этого он обращал внимание только на букет и не разглядывал того, кто его держит. А сейчас, случайно взглянув, он был поражен. Если он не ошибался, они однажды уже встречались — на свадьбе Мэн Синьчу.
Мэн Синьчу, заметив, что он вдруг замолчал, проследила за его взглядом и, разглядев человека, тихо пробормотала:
— Сюй Ян?
Мэн Синьтан долго смотрел на Сюй Яна, потому что его взгляд и исходившая от него аура были какими-то особенными и странными. В зрительном зале было темно. Сюй Ян тихо сидел и, не шевелясь, смотрел в сторону Шэнь Шияня. Мэн Синьтан не знал, как точно описать чувство, которое сейчас вызывал в нем Сюй Ян, но, когда он снова повернулся вперед, то уже был уверен, что Сюй Ян пришел только ради Шэнь Шияня.
Так и оказалось. После окончания концерта Сюй Ян встал и с букетом поднялся на сцену. Мэн Синьтан нахмурился и тихо вздохнул:
— Просчитался.
— Что? — не поняла Мэн Синьчу.
Мэн Синьтан стоял и беспомощно смотрел, как Сюй Ян вручает букет Шэнь Шияню и самовольно… обнимает его.
— Мне следовало приготовить два букета.
Мэн Синьчу не попала за кулисы до концерта, потому что занимала места, и теперь она настойчиво тащила Мэн Синьтана сфотографироваться с Шэнь Шиянем.
— Брат, давай быстрее!
— Осторожнее. — Мэн Синьтан придержал Мэн Синьчу, пропуская человека, спускавшегося по лестнице. — Куда ты так торопишься? Он нас подождет.
— А вдруг он сейчас переоденется? Разве не нужно сдавать костюмы сразу после выступления?
Подгоняемый Мэн Синьчу, он быстро оказался за кулисами. Шэнь Шияня то и дело просили сфотографироваться, в основном люди постарше. Судя по их разговорам, Мэн Синьтан понял, что многие из них были друзьями матери Шэнь Шияня. Увидев их, Шэнь Шиянь помахал рукой, показывая, чтобы они немного подождали.
Мэн Синьтан кивнул и, пока они ждали, его взгляд упал на несколько букетов на туалетном столике.
— Брат. — Мэн Синьчу вдруг ткнула его локтем в бок. Мэн Синьтан тут же перехватил ее руку. — Что ты задумал?
— А? — Мэн Синьтан отпустил сестру. — Ничего.
— Как же. — Мэн Синьчу указала на уголки его рта. — У тебя же губы расплылись в улыбке.
Мэн Синьтан на мгновение замер, снова улыбнулся и, промычав «угу», больше не произнес ни звука.
Он не замышлял ничего дурного, просто увидел, что из всех букетов на столе только его стоял в вазе на видном месте.
Наконец обмен любезностями с Шэнь Шиянем подошел к концу. Девушка из оркестра, стоявшая у туалетного столика, позвала его и указала на кучу цветов. Мэн Синьтан увидел, как Шэнь Шиянь подошел, вынул из букетов открытки и аккуратно их сложил. Затем он взял букет из вазы и что-то сказал девушке. Та радостно прижала два букета к груди и, обернувшись, позвала других, чтобы разобрали остальные цветы.
— Мой кумир, я тоже хочу сфотографироваться!
Как только Шэнь Шиянь подошел, Мэн Синьчу бросилась к нему фотографироваться и настояла на селфи, отказавшись от помощи Мэн Синьтана.
— Брат, будешь фотографироваться? Можешь на мой телефон, в нем есть бьюти-фильтр.
Мэн Синьтан взглянул на толпу, которая продолжала прибывать, и покачал головой. Он взял у Шэнь Шияня цветы и открытки и велел ему надеть пальто.
Когда они выходили, Мэн Синьчу все еще была недовольна. Листая фотографии на телефоне, она ворчала, что у Шэнь Шияня сегодня такой классический образ, а они так и не сфотографировались вместе. Мэн Синьтан потрепал ее по голове:
— Смотри не в телефон, а на дорогу.
Только когда они втроем вышли из здания и оказались на пустой площади перед концертным залом, Мэн Синьтан вдруг окликнул Мэн Синьчу:
— Сфотографируй нас.
Следуя указаниям Мэн Синьчу, они выбрали лучшее место и встали. Шэнь Шиянь пошевелил плечами, встряхивая пальто. Мэн Синьтан посмотрел на него и, подняв руку, поправил воротник с левой стороны. В Пекине уже наступила зима, и погода была очень холодной. Они пробыли на улице всего десять минут, а пальто Шэнь Шияня уже успело остыть.
— Все идеально, — с легкой улыбкой сказал Мэн Синьтан.
— Я не буду заставлять вас говорить «чииз» [1]. Давайте на раз, два, три!
[1] На самом деле, китайцы не говорят «чииз», когда фотографируются. Они говорят «цецзы» (茄子, qiézi), что переводится как «баклажан».
Несколько открыток из букетов все это время лежали в кармане Мэн Синьтана. Только когда они приехали домой и Шэнь Шиянь снял пальто, Мэн Синьтан протянул их ему.
— Ах да, я так их и не посмотрел.
Но не успел Шэнь Шиянь дочитать открытки, как Мэн Синьтан обнял его и поцеловал. Этот поцелуй был особенно долгим, а дыхание Мэн Синьтана — сбивчивым. Наконец, он прижался лбом ко лбу Шэнь Шияня и сказал:
— Сегодня ты невероятно красив.
Его рука лежала на талии Шэнь Шияня, а глаза были полуприкрыты. В ярком свете гостиной он выглядел потерявшим голову от страсти.
Шэнь Шиянь снова поцеловал его.
— Спасибо.
Рука Мэн Синьтана расстегнула пуговицы концертного костюма Шэнь Шияня, а затем и шелковой рубашки под ним. Спотыкаясь, они добрались до спальни и, тяжело дыша, в поцелуе упали на кровать. Губы Мэн Синьтана скользили все ниже, и Шэнь Шиянь чувствовал, как те места, которых тот касается, мгновенно вспыхивают жаром, и он достигает лица, вызывая легкое покалывание.
— Должно быть, Господь, увидел, что чья-то любовь слишком глубока, чтобы выразить ее словами, и потому создал секс, — сказал Мэн Синьтан.
Когда все закончилось, они лежали в объятиях под одеялом, и их сердца все еще бешено колотились. Мэн Синьтан коснулся щеки Шэнь Шияня и спросил, не устал ли он.
— Устал, — ответил Шэнь Шиянь, даже не открывая глаз.
Засыпая в ту ночь, Шэнь Шиянь все думал: неужели этот концертный костюм обладает такой убойной силой? Сегодня Мэн Синьтан, казалось, просто сгорал от желания.
Несмотря на любопытство, Мэн Синьтан и не планировал заглядывать в те открытки. Но на следующий день, убирая со стола, Шэнь Шиянь снова наткнулся на них, подумал и пошел на кухню к Мэн Синьтану.
— Почему ты пришел? Обед еще не готов.
Шэнь Шиянь, зажав открытку двумя пальцами, протянул ее Мэн Синьтану.
— Я подумал, что о таких вещах, как неугасшие чувства бывшего парня, тебе все же следует знать.
Мэн Синьтан замер, а затем поднял глаза на открытку. Содержание было избитым — что-то вроде «я все еще люблю тебя, желаю тебе всего наилучшего». И хотя это казалось банальным, нельзя было отрицать, что вчера Мэн Синьтан действительно принял это близко к сердцу. Вспомнив, как он мучился догадками весь вчерашний вечер, Мэн Синьтан не удержался от смеха.
— Ну и что ты думаешь?
Шэнь Шиянь убрал руку, еще раз внимательно посмотрел на написанные слова и, наконец, искренне ответил:
— Почерк у него не такой красивый, как у тебя.
Услышав это, Мэн Синьтан рассмеялся и поднес ко рту Шэнь Шияня ломтик огурца.
— Вкусно, — сказал Шэнь Шиянь.
Мэн Синьтан протянул ему еще один.
— На самом деле, вчера он сидел рядом с Мэн Синьчу. Я видел его и видел, как он подарил тебе цветы.
Шэнь Шиянь был немного удивлен, но быстро сообразил:
— Значит, на свадьбе Синьчу ты был во дворе и слышал наш разговор?
— Я просто хотел тебя найти. — Мэн Синьтан тут же извинился: — Прости, я случайно услышал пару фраз, это было ненамеренно.
Шэнь Шиянь рассмеялся, положил в рот еще один ломтик огурца, а другой протянул Мэн Синьтану.
— Ты такой хороший. Неудивительно, что он все еще испытывает к тебе чувства, — сказал Мэн Синьтан.
Шэнь Шиянь прислонился к шкафу и рассмеялся, находя нынешнего Мэн Синьтана довольно милым. Они еще немного поболтали, а затем Мэн Синьтан начал готовить и попросил Шэнь Шияня выйти, сказав, что будет много дыма от масла. Сделав пару шагов, Шэнь Шиянь остановился, задумчиво обернулся, подошел к Мэн Синьтану сзади и, наклонившись, прошептал ему на ухо:
— Ты правда такой великодушный? — Он скрестил руки на груди, притворяясь, что задумался, и, сдерживая смех, спросил: — И почему же ты вчера так разволновался?
Мэн Синьтан замер и тихонько кашлянул.
— Мне нужно готовить.
— Угу. — Шэнь Шиянь не сдвинулся с места.
— В следующий раз я обязательно принесу еще один букет. — Мэн Синьтан закончил нарезать имбирь, отложил нож и тяжело вздохнул. — Я очень сожалею, что вчера после окончания концерта не смог выйти на сцену и обнять тебя.
Мэн Синьтан обернулся, поджал губы и с улыбкой добавил:
— А еще вчера я обрадовался, что до нашей встречи ты не встретил кого-то лучше меня.
На душе стало спокойно.
Шэнь Шиянь прищурился и вышел. Как только он покинул кухню, Мэн Синьтан крикнул вслед:
— Эй, почему ты съел полтарелки огурцов?
— Разве не ты мне их дал?
Поскольку вчера после возвращения домой они занимались кое-чем особенным, телефон был оставлен без внимания. Мэн Синьтан взял его в руки только после обеда и обнаружил, что Мэн Синьчу завалила его сообщениями — целой вереницей картинок.
Мэн Синьтан открыл их и понял, что Мэн Синьчу опубликовала в Moments их совместную с Шэнь Шиянем фотографию и прислала ему скриншоты с вопросами о том, есть ли у парня на фото девушка. Некоторые были написаны с излишним восторгом. Мэн Синьчу отправила смайлик с ухмылкой и спросила Мэн Синьтана, что ей отвечать.
Немного подумав, Мэн Синьтан напечатал пару строк.
Получив ответ, Мэн Синьчу долго хохотала, бессвязно что-то бормоча. Когда Мэн Синьтан в отчаянии хотел закрыть чат, наконец пришло достойное внимания сообщение. Это была их вчерашняя совместная фотография на фоне Пекинского концертного зала.
Изображение загружалось меньше секунды, но за этот краткий миг выражение лица Мэн Синьтана успело изменится. Он и сам не понял, в какой момент начал улыбаться. Глядя некоторое время на фотографию, он осознал, что все это время улыбался.
На снимке они не держались за плечи, не обнимали друг друга за талию, не демонстрировали никаких интимных жестов, они просто стояли плечом к плечу, озаренные сзади мягким светом. Оба улыбались, а Шэнь Шиянь держал в руках тот самый букет цветов.
«Передай им: он женат, и у нас прекрасные отношения. Пусть даже не думают».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/16097/1590418
