Мэн Синьтан планировал уехать на пятый день Нового года. Поскольку проект по разработке новой модели был очень серьезным, ему нужно было вернуться на несколько дней раньше. Мало того, Мэн Синьтан честно признался, что на этот раз он поедет прямо на базу, минуя Пекин. А это означало, что они очень долго не увидятся.
— Что ж, будет по кому скучать, — усмехнулся Шэнь Шиянь.
Казалось, они очень легко приняли предстоящую разлуку. Поначалу Шэнь Шиянь действительно ничего особенного не чувствовал — он был не из тех, кто в отношениях становится слишком навязчивым. Но в день отъезда, глядя, как Мэн Синьтан складывает в чемодан не только зимнюю одежду, но еще и весеннюю с летней, он объективно осознал длительность разлуки. Впервые он понял, что, похоже, ему действительно предстоит какое-то время чувствовать себя одиноким.
— Как долго тебя не будет?
Мэн Синьтан замер и поднял голову.
— Если все пойдет гладко, то полгода, год. — Он покачал головой. — Я и сам не знаю, но не больше пятнадцати месяцев. Я взялся за проект, который вел мой старший коллега. В силу особых обстоятельств мне пришлось взять на себя обязательство. Руководство дало мне на этот этап пятнадцать месяцев. Если за это время не будет результата, значит, это провал.
Шэнь Шиянь застыл, так и не положив в чемодан вещи, которые держал в руках. Увидев это, Мэн Синьтан поднялся и забрал у него одежду.
Из-за характера работы Мэн Синьтана Шэнь Шиянь никогда не распрашивал его о делах, а тот и не рассказывал. Поэтому Шэнь Шиянь не знал, что Мэн Синьтан вернулся к своему прежнему проекту, и, судя по всему, на этот раз в качестве его руководителя. Шэнь Шиянь не знал, что сказать, потому что не мог себе представить, под каким давлением тот находится, взявшись за такой проект в данных обстоятельствах. Он вдруг вспомнил, как они когда-то выпивали, и Мэн Синьтан обронил фразу, что нужно довести до конца то, что должно быть сделано.
— А если... — Шэнь Шиянь нахмурился, подбирая слова. — Что будет в случае провала?
— Провала? — усмехнулся Мэн Синьтан. — Тогда сменим подход и будем продолжать, если руководство, конечно, одобрит. Мы все считаем, что эта цель достижима, просто нужно найти правильное решение, а на это может уйти какое-то время. У плана предшественника, на самом деле, был потенциал, но от него пришлось отказаться. Мы уже проделали большую подготовительную работу по новому подходу. В общем, приложим все силы. Надеюсь, что получится.
— А что, если не получится?
На самом деле Шэнь Шиянь хотел спросить, не повлечет ли провал каких-либо негативных последствий или проблем для самого Мэн Синьтана. Но он не ожидал, что тот, закрывая чемодан, лишь вздохнет.
— Не получится?.. Значит, это за пределами моих возможностей. — Мэн Синьтан по-прежнему мягко улыбался. Он встал, одернул рубашку и подошел к Шэнь Шияню. — Тогда я бессилен. Если говорить пафосно, то я пролью свою кровь, а идущие следом подхватят знамя. Не получится у меня — получится у кого-то другого. Считай, я просто подготовлю почву.
Сказав это, он крепко обнял Шэнь Шияня, не дав тому опомниться. Мэн Синьтан уткнулся лицом ему в шею и тихо сказал:
— Не волнуйся, я буду усердно работать и постараюсь вернуться как можно скорее. Береги себя, я боюсь, что ты слишком устаешь.
— Кажется, это мне стоит беспокоиться. — Шэнь Шиянь обнял его в ответ.
Мэн Синьтан рассмеялся и потерся о его шею подбородком с отросшей щетиной. Шэнь Шиянь невольно дернулся от щекотки.
На следующий вечер после отъезда Мэн Синьтана Шэнь Шиянь сидел за столом и делал свои ежедневные газетные вырезки, когда на телефоне звякнуло уведомление. Пришла фотография от Мэн Синьтана. Это была пустыня Гоби, сливающаяся с горизонтом.
Когда Шэнь Шиянь увидел небо на фотографии, ему на ум сразу пришла строчка из стихотворения: «Черные тучи нависли над городом, грозя его сокрушить». Неизвестно, было ли это из-за пасмурной погоды или там всегда так, но небо на снимке казалось необычайно низким, а тучи — невероятно плотными, что создавало ощущение чего-то величественного и сурового. Шэнь Шиянь никогда не бывал в таких местах и никогда не видел подобных пейзажей. Он сжал телефон в руке, и его охватило необъяснимое чувство гордости за Родину, хотя дело, которым занимался Мэн Синьтан, не имело к нему ни малейшего отношения.
Шэнь Шияня позабавили собственные мысли, и он сбегал в оранжерею и сфотографировал для Мэн Синьтана только что распустившийся цикламен.
Время после отъезда Мэн Синьтана то летело, то медленно тянулось. Когда Шэнь Шиянь работал, он выкладывался полностью, а когда наступали выходные, он мог проваляться в кровати целый день. Весной и в начале лета они еще могли созваниваться и болтать, но к середине лета на объекте Мэн Синьтана ввели режим полной изоляции, и на долгое время связь совсем пропала. Иногда Шэнь Шиянь не выдерживал и все равно отправлял Мэн Синьтану сообщения — ничего особенного, просто фотографии распустившихся во дворе гардений и жасмина или видео с головастиками, снятое у пруда.
В тот год Праздник середины осени наступил для Шэнь Шияня как-то незаметно. Он помнил, что пришла осень, но совершенно не следил за числами. И только когда Сюй Яньу принес ему целую гору еды и напитков, и он увидел коробку своих любимых лунных пряников, до него дошло, что снова наступил Праздник середины осени. И правда, цветы во дворе почти закончили очередной цикл цветения, а партитуры в доме были сыграны уже бесчисленное количество раз.
Ни он, ни Сюй Яньу не умели готовить, так что им пришлось пойти в ресторан. Сюй Яньу купил ему торт и как положено поздравил с днем рождения. Когда они вернулись после ужина, на небе уже висела круглая луна. В переулке расцвел османтус, и его аромат чувствовался издалека. Шэнь Шиянь поднял голову и подумал, что сегодняшний пейзаж идеально воплощает выражение «и цветы прекрасны, и луна полна».
Он уже почти подошел к двери, как вдруг его окликнули. Шэнь Шиянь приподнял очки, чтобы разглядеть человека, сидевшего на корточках у входа.
— Синьчу? Ты как здесь очутилась?
Мэн Синьчу спрыгнула со ступенек и в два счета подскочила к нему, протягивая небольшой пакет:
— С днем рождения, мой кумир! Я тут по поручению: привезла подарок. Жду тебя уже целую вечность, а ты даже на сообщения в WeChat не отвечаешь.
Шэнь Шиянь тут же почувствовал себя виноватым: в такой праздник заставил девушку просидеть здесь целый вечер в одиночестве.
— Прости, телефон разрядился.
— Ничего-ничего, это долг свояченицы! — Мэн Синьчу с озорной улыбкой сунула ему в руки пакет. — Вот, подарок на день рождения от моего брата. Он передал с оказией, а коробочку я сама купила. Ты ведь... посмотришь?
Последние слова она произнесла со странной интонацией. Шэнь Шиянь приподнял бровь и с подозрением взглянул на нее. Затем он вытащил маленькую коробочку и повертел ее в руках, прежде чем развязать ленту. Но как только он собрался ее открыть, Мэн Синьчу схватила его за руку.
— Эй. — Выражение ее лица стало серьезным. — Ты только не презирай моего брата.
Шэнь Шиянь с усмешкой поднял голову:
— А я должен?
В коробке лежала маленькая стеклянная бутылочка. Горлышко было обмотано кожаным ремешком, а на самой бутылочке красовалась наклейка с флагом Китая.
— Ну вот скажи, у тебя день рождения, а он дарит банку с песком! Он что, от своих исследований совсем с ума сошел?
Банка с песком. Шэнь Шиянь долго размышлял над этим, не будучи до конца уверенным в правильности своей догадки, но уже начал надеяться.
Вечером, впервые за долгое время, они созвонились.
— Получил подарок?
— Угу.
— Там еще не хватает надписи, я потом добавлю.
Шэнь Шиянь, прислонившись к столу, поднял бутылочку к свету и встряхнул ее, наблюдая, как песчинки сталкиваются и танцуют в свете лампы.
— У этого песка... есть какой-то глубокий смысл?
— Открой и понюхай. Почувствуешь что-нибудь?
— Какой-то запах?
Шэнь Шиянь послушно открыл бутылочку и поднес к носу. Кажется, и вправду был какой-то особенный запах.
— Запах пороха от первого успешного испытания, — сказал Мэн Синьтан на том конце провода.
Шэнь Шиянь резко выпрямился:
— Получилось?
— Ага, на данном этапе — да. — Мэн Синьтан даже не пытался скрыть радость. — На самом деле, у этого подарка есть и другой смысл...
Шэнь Шиянь и сам не заметил, как в тот момент, когда Мэн Синьтан это произносил, его рука начала тереть бутылочку, а затем пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели, — словно он был школьником, ожидающим, когда учитель объявит оценку.
— Какой?
— Я скоро вернусь.
Повесив трубку, Шэнь Шиянь в тишине ночи впервые столкнулся со своей тоской лицом к лицу и, сложив оружие, потерпел сокрушительное поражение, оставшись один на один с лунным светом.
Мэн Синьтан вернется, когда осенний ветер сметет опавшие листья.
Шэнь Шиянь взял выходной и продремал полдня. Проснувшись, он нащупал сигарету, накинул кардиган и вышел во двор. Он набрал в лейку воды и, неторопливо затягиваясь, принялся поливать два ряда растений, на которых уже почти не осталось цветов.
Внезапно Шэнь Шияню показалось, что вечер слишком тихий и унылый. Тогда он вынес радиоприемник и настроил его на музыкальный канал.
Закончив с поливом, он лениво присел на крыльце на корточки, слушая, как ветер шуршит по земле опавшими листья, кружа их и загоняя в углы. Незаметно небо окрасил закат. Шэнь Шиянь, прищурившись, поднял голову и устремил взгляд на огромное, яркое пятно света на горизонте. Спустя какое-то время он, вопреки своей привычке, закурил вторую сигарету.
И в тот самый момент, когда он сделал первую затяжку, ворота во двор внезапно открылись. От скрипа его веки дрогнули. Он оторвал взгляд от горизонта и перевел его на ворота. Из-за смены освещения перед глазами все было нечетким, и в этой игре света и тени ему показалось, что он видит того, о ком только что думал.
Пока Шэнь Шиянь находился в оцепенении, Мэн Синьтан уже подошел к нему. Он был без багажа, в одном черном пальто. Шэнь Шиянь поднял глаза на человека, который внезапно сошел с горизонта и оказался прямо перед ним, и, немного заторможенно, произнес банальную, но такую драгоценную фразу:
— О, ты вернулся.
Мэн Синьтан с улыбкой присел на корточки и, подняв руку, поправил наброшенный на плечи кардиган. Шерсть слегка колола шею — ощущение было реальным и теплым.
— Опять выскочил легко одетым. Такая одежда не защищает от ветра, нужно надевать нормальную куртку.
Шэнь Шиянь не двинулся с места, а лишь посмотрел на Мэн Синьтана и улыбнулся, небрежно хмыкнув в ответ.
Его взгляд упал на плечо Мэн Синьтана — там был пыльный след. Возможно, туда упал лист, а потом слетел, пока он шел.
Шэнь Шиянь вдруг представил себе картину: Мэн Синьтан в этом черном пальто пересекает пустыню Гоби, пробирается сквозь потоки машин и толпы людей, проходит мимо рядов низких домиков и наконец открывает эти ворота, чтобы встретиться с ним. Он с улыбкой протянул руку к его плечу и парой легких движений стряхнул пыль.
— Куришь? — спросил Мэн Синьтан и тут же заметил рядом окурок. Он с удивлением посмотрел на Шэнь Шияня. — Уже вторая?
Шэнь Шиянь снова с улыбкой хмыкнул, поднял руку и поднес сигарету, зажатую между пальцами, к губам Мэн Синьтана.
— Вот, попробуй вкус тоски.
— Боюсь, я уже давно знаю его наизусть, — рассмеялся Мэн Синьтан.
Мэн Синьтан слышал, что говорят: «Короткая разлука лучше медового месяца». Но сейчас ему показалось, что чувства после разлуки стали даже более пылкими, чем у новобрачных. Он затянулся сигаретой из руки Шэнь Шияня, и в тот миг, когда дым наполнил легкие, ему показалось, будто он заново пережил всю тоску, что длилась почти четыре времени года.
По радио заиграла другая песня. Видимо, сегодня у радиостанции была ностальгическая тема, раз в такой вечер поставили именно эту композицию. Услышав вступление, Шэнь Шиянь повернул голову, на несколько секунд замер, а потом вдруг, глядя на радиоприемник, рассмеялся и спросил Мэн Синьтана, знает ли он эту песню.
Мэн Синьтан покачал головой:
— Знакомая, но названия я не помню.
— «Цилисян» [1]. Это очень ароматный цветок, белый, красивый.
[1] Апельсиновый жасмин, муррайя метельчатая, мирт китайский. Дословно название цветка переводится как «аромат на семь ли».
Сказав это, Шэнь Шиянь с мечтательным выражением лица погрузился в мелодию вступления, а затем и в слова песни.
В 2004 году девятнадцатилетний Шэнь Шиянь впервые услышал эту песню и счел ее прекрасной. Она о любви и тоске, но о такой любви, от которой все вокруг кажется очаровательным. Словно одной лишь любовью, одним трепещущим сердцем был нарисован целый романтический мир. Но больше всего в этой песне Шэнь Шияню нравился инструментальный проигрыш.
Он вдруг потянул Мэн Синьтана за руку и встал, так и не докурив сигарету. Зажав ее между пальцами, он снял очки и протер их краем рубашки.
— Когда я впервые услышал эту песню, я подумал, что инструментальный проигрыш в ней просто потрясающий. Он мне до сих пор очень нравится. — Шэнь Шиянь снова надел очки. Золотая оправа на слегка покрасневших ушах придавала ему трогательный вид. Поправив очки, он спросил: — Знаешь почему?
Мэн Синьтан с легкой усмешкой покачал головой, молча ожидая, пока Шэнь Шиянь раскроет тайну.
— Потому что мне кажется, что эта часть идеально подходит для танца, с любимым человеком.
Песня уже дошла до второго припева.
— Но у меня нет артистического таланта, я никогда раньше не танцевал.
— Ничего страшного. — Шэнь Шиянь в приглашающем жесте протянул ему руку. — Тебе нужно лишь дать мне руку.
Раздался звон ветряных колокольчиков. Шэнь Шиянь повел Мэн Синьтана вниз по ступеням, через двор, утопающий в осенних красках, и остановился в центре, освещенном закатным сиянием.
Даже если Мэн Синьтан и слышал эту песню раньше, он бы вряд ли запомнил ее проигрыш. Поэтому, когда внезапно зазвучала скрипка, и Шэнь Шиянь, держа его за руку, закружился, у него словно земля ушла из-под ног. Казалось, весь свет, что был вокруг, в одно мгновение сфокусировался на Шэнь Шияне. Он мог отчетливо видеть взметнувшийся край его кардигана, тонкие ворсинки на нем и даже искорку между его пальцами.
Ты шел сквозь ветер и пыль запустенья, а я ждал тебя в самом сердце осени.
Эпилог
На следующий день после возвращения Мэн Синьтана Шэнь Шиянь вспомнил, что вчера забыл сделать газетную вырезку, и решил наверстать упущенное. В это время Мэн Синьтан во дворе мастерил новую подставку для цветов. Шэнь Шиянь долго смотрел в окно, а затем, что-то напевая, открыл второй толстый альбом для вырезок. Но, дойдя до закладки, он обнаружил, что страница уже не пуста. На ней стояла дата, а еще…
Одна веточка, два цветка и три строки.
Было видно, что художник не искусен в тонкой прорисовке — линии были прерывистыми, со следами исправлений. Но Шэнь Шиянь легко узнал два прижатых друг к другу вытянутых цветка с пятью лепестками — те самые, чей аромат можно ощутить за семь ли.
Хотел купить тебе букет,
но цветочный магазин на углу был закрыт,
а я так сильно скучал.
В главе упоминается песня «Цилисян» («七里香») в исполнении Jay Chou. https://youtu.be/Bbp9ZaJD_eA?si=ITv-2UwuVKg_gkMu
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/16097/1590412
