Цю Сяохай приподнял голову и потер глаза маленьким кулачком. Он выглядел безумно сонным и немного растерянным.
Цю Цянь поправил соскользнувшее со спины сына одеяльце, наклонился к мальчику и спросил:
- Выспался?
Цю Сяохай не мог открыть слипшиеся глаза. Он немного потерся о ногу Цю Цяня, а затем несчастно прошептал:
- У меня болит шея…
- Потому что ты долго лежал на левом боку. Просто повернись направо, и болеть больше не будет, - Цю Цянь погладил своего сына по голове.
Цю Сяохай угукнул и изменил свой положение. А потом он увидел Бай Лана, который сидел справа от отца, и его лицо просияло. Малыш тихо позвал его:
- А-Бай, ты пришел~
Бай Лан протянул руку и погладил Цю Сяохая по шее.
- Все еще болит?
Цю Сяохай тут же приподнялся с колен Цю Цяня и протянул к нему руки:
- А-Бай возьми...
Цю Цянь приподнял своего сына.
- Возьми его. Этот маленький поросенок так долго лежал на мне, что все тело онимело.
Бай Лан, тут же принял Цю Сяохая в свои объятия.
Цю Сяохай крепко обнял Бай Лана, обвив руками его шею, а потом обернуться и грозно запротестовал:
- Я не поросенок.
Цю Цянь ответил:
- Ха~ Но ты только и делаешь, что ешь и спишь, как настоящий поросенок.
- Все потому, что еда очень вкусная, - Цю Сяохай приложил все усилия, чтобы защититься в словесной перепалке. Потом он уткнулся лицом в подбородок Бай Лана и повел себя как избалованный ребенок. - А-Бай, я проголодался. Я хочу паровые булочки в форме кролика~
- Потерпи еще немного, - Цю Цянь покачал головой.
Линь Гунчэн, у которого тоже была дочь, громко засмеялся:
- Смотрите, этот ребенок вдруг так изменился, какая прелесть. Совсем недавно был страшно застенчив и никому не позволял докоснуться до себя. А сейчас открыто жалуется на то, что голоден.
На лице Ван Юня тоже появилось искреннее удивление:
- Разве Сяохай воспитывает не няня? Как-то они с Бай Ланом слишком близки.
Цю Цянь вытянулся и гордо выпятил грудь. Он приобнял Бай Лана за плечи, казалось, что он обнимал сразу двух человек - сына и возлюбленного.
- О, разве я не упоминала об этом раньше? Сейчас мы живем вместе.
Все гости были потрясены до глубины души.
Линь Гунчэн вскипел от зависти и воскликнул:
- Зачем издеваешься? Ведь я тоже хочу жить с Сяохуа и моей доченькой!
Су Цюань все еще сидел в стороне и благосклонно улыбался гостям. Он умел скрыть свои истинные чувства.
- Если Сяохай голоден, давайте попросим официантов принести еду, - наконец произнес он, - Ведь мы не хотим, чтобы ребенок голодал.
Случайно или намеренно, но большинство разговоров за обеденным столом крутилось вокруг Синьдао. В основном их заводил Су Цюань. Возродив воспоминания о былых временах он переключился на разговор о текущих новостях этого городка. У старых друзей, выходцев из одного и того же места, было много общих тем для разговора. Бай Лан просто сидел в стороне и слушал. Он почти не участвовал в разговоре.
Однако Бай Лан совсем не скучал. Они с Цю Сяохаем не виделись целый день, и у ребенка было много новостей, поэтому Цю Сяохай с энтузиазмом болтал с ним.
Он рассказал обо всем с того момента, как они с Цю Цянем уехали из дома, до того как он уснул. Цю Сяохай рассказывал все как можно подробнее, чтобы не упустить ни одну важную деталь сегодняшнего дня.
На обеденном столе был представлен широкий ассортимент морепродуктов: рыбы, креветок и крабов. Их было так много, что съесть все разом небольшой компании было просто невозможно.
Бай Лан старательно поддерживал беседу с Цю Сяохаем, попутно выбирал косточки из рыбы и отделял крабовое мясо от панциря. Конечно же, все очищенные морепродукты предназначались молодому господину. Цю Цянь, сидящий с другой стороны от мальчика, так же не забывал подкладывать ему всякие вкусности, такие как очищенные королевские креветки. Он подготавливал порцию и для Бай Лана тоже, ведь ему было некогда заботиться о себе - все мысли Бай Лана были заняты нуждами собеседника. Гости, сидевшие за столом, не могли не заметить происходящее. От увиденной сцены - акта искренней заботы друг о друге, каждый из них испытал смешанные, но при этом теплые чувства.
Во время рассказа голос Цю Сяохая звучал необычно тихо. Все потому, что он все еще был смущен из-за большой компании. Линь Гунчэн сидел рядом с мальчиком, поэтому ненамеренно подслушал его разговор с Бай Ланом и оказался крайне заинтересован. Рассказав о том, как он одевал плавки, Цю Сяохай невинно спросил Бай Лана: "Я ведь не ложился спать, зачем было раздеваться?" В этот момент Линь Гунчэн расхохотался так сильно, что чуть не задохнулся.
Таким образом, постепенно разговор о Синьдао угас, и внимание аудитории сосредоточилось на Цю Сяохае.
Пока рядом с малышом сидели Бай Лан и Цю Цянь, он казался более открытым и был намного сговорчивей. Совсем скоро Цю Сяохай стал свободно общаться с почти незнакомыми ему дядями.
У Линь Гунчэна была дочь, так что он знал как следует общаться с детьми.
- Братишка, сколько тебе лет? - спросил у Цю Сяохая этот странный дядя.
- Пять.
- Как тебя зовут?
- …. Цю Сяохай.
Цю Сяохай был немного смущен - разве до этого дядя не обращался к нему по имени?
- А чем ты обычно занимаешься?
Цю Сяохай замер. Бай Лан перевел слова дяди:
- Он спрашивает что ты делаешь, когда приходишь домой с садика.
- О. Смотрю мультики, ем, делаю домашнее задание, купаюсь, слушаю сказку, а затем иду спать.
Цю Сяохай послушно перечислил по-порядку то, что всегда делал.
- Домашнее задание? Но ведь тебе всего пять лет. Неужели ты умеешь писать? - Линь Гунчэн казался удивленным.
- Я, я могу написать свое имя. О, и цифры! А-Бай помогает мне заниматься!
- О, здорово. Скажи, в твоей группе есть сестренка, которая тебе нравится?
- Почему ты спрашиваешь об этом, он не такой как ты, - вмешался Ван Юнь.
- Но он сын старины Цю, - Линь Гунчэн махнул рукой.
Как и ожидалось, Цю Сяохай честно ответил:
- Мне нравится А-Зан! Но А-Зан не сестренка.
Цю Сяохай приподнял голову и потер глаза маленьким кулачком. Он выглядел очень сонным и немного растерянным.
Цю Цянь поправил соскользнувшее со спины сына одеяльце, наклонился к мальчику и спросил:
— Выспался?
Цю Сяохай не мог открыть слипшиеся глаза. Он немного потерся о ногу Цю Цяня, а затем несчастно прошептал:
— У меня болит шея…
— Потому что ты долго лежал на левом боку. Просто повернись направо, и болеть больше не будет, — Цю Цянь погладил сына по голове.
Цю Сяохай угукнул и изменил свой положение. А потом он увидел Бай Лана, который сидел справа от отца, и его лицо просияло. Малыш тихо позвал его:
— А-Бай, ты пришел…
Бай Лан протянул руку и погладил Цю Сяохая по шее.
— Все еще болит?
Цю Сяохай тут же приподнялся с колен Цю Цяня и протянул к нему руки:
— А-Бай, возьми…
Цю Цянь приподнял сына.
— Возьми его. Этот маленький поросенок так долго лежал на мне, что все тело онемело.
Бай Лан тут же принял Цю Сяохая в свои объятия.
Цю Сяохай крепко обнял Бай Лана, обвив руками его шею, а потом обернулся и грозно запротестовал:
— Я не поросенок.
Цю Цянь ответил:
— Ха… Но ты только и делаешь, что ешь и спишь, как настоящий поросенок.
— Все потому, что еда очень вкусная, — Цю Сяохай приложил все усилия, чтобы защититься в словесной перепалке. Потом он уткнулся лицом в подбородок Бай Лана и повел себя как избалованный ребенок. — А-Бай, я проголодался. Я хочу паровые булочки в форме кролика!..
— Потерпи еще немного, — Цю Цянь покачал головой.
Линь Гунчэн, у которого тоже была дочь, громко засмеялся:
— Смотрите, этот ребенок вдруг так изменился, какая прелесть. Совсем недавно был страшно застенчив и никому не позволял дотронуться до себя. А сейчас открыто жалуется на то, что голоден.
На лице Ван Юня тоже появилось искреннее удивление:
— Разве Сяохая воспитывает не няня? Как-то они с Бай Ланом слишком близки.
Цю Цянь вытянулся и гордо выпятил грудь. Он приобнял Бай Лана за плечи, казалось, что он обнимал сразу двух человек — сына и возлюбленного.
— О, разве я не упоминала об этом раньше? Сейчас мы живем вместе.
Все гости были потрясены до глубины души.
Линь Гунчэн вскипел от зависти и воскликнул:
— Зачем издеваешься? Ведь я тоже хочу жить с Сяохуа и моей доченькой!
Су Цюань все еще сидел в стороне и благосклонно улыбался гостям. Он умел скрыть свои истинные чувства.
— Если Сяохай голоден, давайте попросим официантов принести еду, — наконец произнес он. — Ведь мы не хотим, чтобы ребенок голодал.
Случайно или намеренно, но большинство разговоров за обеденным столом крутилось вокруг Синьдао. В основном их заводил Су Цюань. Возродив воспоминания о былых временах, он переключился на разговор о текущих новостях этого городка. У старых друзей, выходцев из одного и того же места, было много общих тем для разговора. Бай Лан просто сидел в стороне и слушал. Он почти не участвовал в разговоре.
Однако Бай Лан совсем не скучал. Они с Цю Сяохаем не виделись целый день, и у ребенка было много новостей, поэтому Цю Сяохай с энтузиазмом болтал с ним.
Он рассказал обо всем с того момента, как они с Цю Цянем уехали из дома, до того, как он уснул. Цю Сяохай рассказывал все как можно подробнее, чтобы не упустить ни одну важную деталь сегодняшнего дня.
На обеденном столе был представлен широкий ассортимент морепродуктов: рыбы, креветок и крабов. Их было так много, что съесть все разом небольшой компанией было просто невозможно.
Бай Лан старательно поддерживал беседу с Цю Сяохаем, попутно выбирал косточки из рыбы и отделял крабовое мясо от панциря. Конечно же, все очищенные морепродукты предназначались молодому господину. Цю Цянь, сидящий с другой стороны от мальчика, так же не забывал подкладывать ему всякие вкусности, например, очищенные королевские креветки. Он подготавливал порцию и для Бай Лана тоже, ведь ему было некогда заботиться о себе — все мысли Бай Лана были заняты нуждами собеседника. Гости, сидевшие за столом, не могли не заметить происходящее. От увиденной сцены — акта искренней заботы друг о друге — каждый из них испытал смешанные, но при этом теплые чувства.
Во время рассказа голос Цю Сяохая звучал необычно тихо. Все потому, что он все еще был смущен из-за большой компании. Линь Гунчэн сидел рядом с мальчиком, поэтому ненамеренно подслушал его разговор с Бай Ланом и оказался крайне заинтересован. Рассказав о том, как он надевал плавки, Цю Сяохай невинно спросил Бай Лана: «Я ведь не ложился спать, зачем было раздеваться?» В этот момент Линь Гунчэн расхохотался так сильно, что чуть не задохнулся.
Таким образом, постепенно разговор о Синьдао угас, и внимание аудитории сосредоточилось на Цю Сяохае.
Пока рядом с малышом сидели Бай Лан и Цю Цянь, он казался более открытым и был намного сговорчивей. Совсем скоро Цю Сяохай стал свободно общаться с почти незнакомыми ему дядями.
У Линь Гунчэна была дочь, так что он знал, как следует общаться с детьми.
— Братишка, сколько тебе лет? — спросил у Цю Сяохая этот странный дядя.
— Пять.
— Как тебя зовут?
— …Цю Сяохай.
Цю Сяохай был немного смущен — разве до этого дядя не обращался к нему по имени?
— А чем ты обычно занимаешься?
Цю Сяохай замер. Бай Лан перевел слова дяди:
— Он спрашивает, что ты делаешь, когда приходишь домой с садика.
— О. Смотрю мультики, ем, делаю домашнее задание, купаюсь, слушаю сказку, а затем иду спать.
Цю Сяохай послушно перечислил по порядку то, что всегда делал.
— Домашнее задание? Но ведь тебе всего пять лет. Неужели ты умеешь писать? — Линь Гунчэн казался удивленным.
— Я... я могу написать свое имя. О, и цифры! А-Бай помогает мне заниматься!
— О, здорово. Скажи, в твоей группе есть сестренка, которая тебе нравится?
— Почему ты спрашиваешь об этом? Он не такой как ты, — вмешался Ван Юнь.
— Но он сын старины Цю, — Линь Гунчэн махнул рукой.
Как и ожидалось, Цю Сяохай честно ответил:
— Мне нравится А-Зан! Но А-Зан не сестренка.
__________
Нравится проект? Тогда ставь лайк и добавляй новеллу в сборники, чтобы не пропустить обновление. Буду на Седьмом Небе от простого "спасибо"
2
3
__________
Перевод: Privereda1
http://bllate.org/book/16030/1429818
