За два дня компания Цзян Юя закупила почти сто с лишним даней сахарной свёклы.
— Не ожидал, что мы столько сможем купить! — Гу Вэньюань отложил кисть, которой вёл учёт, в голосе его звучало неподдельное изумление.
Цзян Юй тоже не думал, что выйдет так много.
— Гораздо больше, чем мы рассчитывали перед отъездом.
— Нам просто повезло, — заметил Гу Синван. — Я разузнал: в последнее время купцы на судах скупают красные коренья в Юнпине потому, что полтора месяца назад семья Ван объявила, что будет брать их оптом. Мы просто подобрали то, что осталось после них.
— Семья Ван? — переспросил Цзян Юй с недоумением.
— Ваны много лет торгуют в округе, разбогатели сильно, — пояснил Гу Синван. — Самая большой ресторан в округе — их дело. Хотя закон и говорит, что торговцам три поколения нельзя на экзамены ходить и чиновниками становиться, у Ванов родственников по бракам — тьма. Говорят, третья наложница самого юнпинского судьи — из рода Ван.
Цзян Юй слегка опешил:
— Дядя Гу, вы сказали, торговцам три поколения нельзя чиновниками быть?
— Да, — подтвердил Гу Синван и, заметив недоумение на лице Цзян Юя, понял, о чём тот хотел спросить.
Он пояснил:
— Тут тонкость есть. Это значит: если, скажем, у человека прадед был крупным торговцем, а дед и отец — уже нет, то ему самому на экзамены идти можно. Да и не на всех торговцев это правило распространяется. У властей на сей счёт чёткие указания. Если у человека маленькая лавчонка или он мелкой торговлей балуется — это не в счёт.
Гу Вэньюань, сидевший рядом, согласно закивал:
— И то верно. Если б всем, кто хоть раз торговал, на три поколения путь к экзаменам заказать, так в мире и сдавать-то было бы некому, половины бы не досчитались. Вон, в нашем уезде младший хозяин лавки «Полное зерно» (п/п: «Цинландан») — тоже туншэн, и отец у него торговлей занимается, а он всё равно на экзамены ходит.
Цзян Юй и вправду сперва перепугался: отец его всю жизнь мясом торгует, значит, тоже вроде как торговец. Вдруг брат Вэньчэн из-за этого чиновником стать не сможет? Каково ему тогда будет?
Но, выслушав объяснения, он успокоился.
— Вот оно что, — протянул он. Значит, если дело не слишком большое, можно не волноваться.
…
Во второй половине дня Гу Синван пошёл нанимать грузовое судно и заодно пригласил двоих из охранной конторы сопровождать груз в пути. Завтра утром они погрузят товар, а к вечеру, наверное, уже отплывут обратно в уезд Нинлун.
Ночью суда тоже могут идти, правда, медленнее. Послезавтра к полудню должны быть на месте.
Часть людей поплывёт обратно по воде, часть поедет сухопутным путём на ослиных повозках.
…
На следующее утро все принялись грузить свёклу на судно. Цзян Юй, Гу Линьшэн, Гу Вэньюань и Гу Бинь — эти четверо — поднялись на борт: они возвращались по воде.
Цзян Юй прихватил с собой станок для хэлэ, на который специально потратил тридцать монет.
Гу Вэньюань удивился:
— Брат Сяоюй, зачем ты этот станок купил?
— А тебе не кажется, что он занятный? — вопросом на вопрос ответил Цзян Юй.
Гу Вэньюань посмотрел на деревянную конструкцию из вяза, длиной всего с метр, и уголки его губ едва заметно дёрнулись. Ничего занятного он в этой штуковине не находил.
Цзян Юй не стал вдаваться в объяснения. Он сел, скрестив ноги, на носу лодки и смотрел на спокойную гладь воды, на проплывающие мимо берега.
В эту минуту ему вдруг отчаянно захотелось увидеть брата Вэньчэна. И он всем сердцем понял, что значит «душа домой рвётся». (п/п: (归心似箭, guī xīn sì jiàn): Поговорка, буквально «сердце, стремящееся домой, как стрела»).
…
— Цуйчжи! Цуйчжи! Твоя ослиная повозка дома?
Мать Гу, услышав своё имя, поспешно выскочила из кухни, вытирая руки о передник.
Увидев, что это невестка, старшая жена брата мужа, она ответила:
— Нет, муж на ней в город уехал, мясо продавать. А что стряслось?
Цзинь, старшая невестка, схватила её за руку и зашептала:
— Те, кто ездил за свёклой в округ, вернулись! Говорят, столько накупили, что на четырёх повозках не увезти. Наняли в округе судно, по воде привезли. Сейчас оно в уезде, у пристани стоит.
Мать Гу изумлённо раскрыла глаза:
— Что? Столько купили?!
— А то! — подтвердила Цзинь. — Сяоюй и Вэньюань плыли на судне, они оба сейчас на пристани. Только что в деревню гонца прислали, велели повозки гнать в город, товар забирать.
Услышав это, лицо матери Гу расплылось в радостной улыбке.
За то время, что Цзян Юй жил у них, она искренне полюбила этого тихого, работящего мальчика.
Все эти дни, пока он был в отъезде, она по нему скучала. Да и сын, хоть и молчал, но видно было — тоже переживает.
И вот теперь, когда невестка сказала, что Сяоюй вернулся и привёз кучу свёклы, у неё словно камень с души свалился.
— Неужели и правда купили? — проговорила она, шагая рядом с невесткой.
Невестка Цзинь тоже была на седьмом небе: её сын тоже ездил за свёклой и вон сколько привёз — это ж заслуга какая!
— Вот именно! Кто бы мог подумать? А то, когда они уезжали, некоторые языки чесали, мол, зря поедут. Теперь-то у них рты заткнутся.
Многие, когда затеяли эту поездку в округ, втайне сомневались: ну, в уезде не купили, а в округе-то с чего бы вдруг взяться?
А вдруг и правда зря съездят? Деньги потратят, время убьют — и всё. Да и Округ далеко, мало ли что в дороге случится?
И вот теперь, когда выяснилось, что посланцы привезли столько свёклы, все были и рады, и удивлены.
Мать Гу и старшая невестка, сияя, спешили к родовому залу. Кто-то из деревенских, увидев их, невольно задумался: уж не клад ли они нашли, чего так радуются?
…
После полудня, когда занятия в школе кончились, Гу Вэньчэн, как обычно, попрощался с товарищами и пешком отправился домой.
Едва он вышел из города, как увидел дядю со стороны матери, правящего ослиной повозкой в сторону уезда.
Когда они поравнялись, Гу Вэньчэн первым окликнул его:
— Дядя, уже вечер, а вы в город?
Тот, завидев его, просиял:
— Вернулись те, кто за свёклой в округ ездил!
Гу Вэньчэн вздрогнул и тут же спросил:
— А Сяоюй… они все вернулись?
Дядя кивнул, огляделся и, понизив голос, сказал:
— Да они столько свёклы привезли, что на ослах не увезти! Наняли судно, всё сразу доставили. Я как раз в город еду, на пристань, помогать грузить.
Гу Вэньчэн, не раздумывая, вскочил в повозку:
— Дядя, я с вами.
На повозке, конечно, быстрее, чем пешком. Вскоре они были на пристани. Гу Вэньчэн спрыгнул и ещё издали увидел знакомую фигуру.
Худощавый юноша со светлой кожей, с ещё не совсем сформировавшимися, но уже по-юношески красивыми чертами лица, одетый в зелёное, стоял и о чём-то серьёзно разговаривал.
Это был Цзян Юй. Он стоял в лучах заходящего солнца, и они, казалось, окутывали его священным сиянием.
Тук!
Увидев эту картину, Гу Вэньчэн вдруг почувствовал, как сердце его сильно стукнуло.
Цзян Юй, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся и вдруг увидел Гу Вэньчэна.
Глаза его широко распахнулись, лицо озарилось радостной улыбкой, и он, сам того не замечая, бросился бежать.
Гу Вэньчэн смотрел, как Цзян Юй бежит к нему, улыбаясь, и сердце его колотилось быстро-быстро, раз за разом.
Цзян Юй подбежал и остановился прямо перед ним. Гу Вэньчэн, повинуясь порыву, протянул руки, словно хотел его обнять, но сдержался. А Цзян Юй затараторил, захлёбываясь от радости:
— Брат Вэньчэн! Мы столько свёклы привезли! На ослах не увезти, пришлось нанимать судно, которое Дядя Синван нашёл!
Гу Вэньчэн отдёрнул руки и, стараясь унять волнение, погладил Цзян Юя по голове.
— Молодец. Только вот ты похудел, Сяоюй. В эти дни, плохо ел?
Цзян Юй при этих словах растерянно замер. Вспомнил: когда уезжал, брат Вэньчэн специально говорил ему хорошо питаться.
— Я… я пытался, но кусок в горло не лез. Брат Вэньчэн, я… я…
Гу Вэньчэн вздохнул:
— Сяоюй, я тебя не ругаю.
Цзян Юй застыл, глаза его покраснели.
Гу Вэньчэн легонько ущипнул его за щёчку:
— Я же волнуюсь за тебя. Ты, наверное, очень устал за эти дни?
У Цзян Юя защипало в носу, глаза защипало.
— Угу… очень устал.
Он и правда очень устал. Ему было тяжело общаться с чужими, а купцы на пристани — один хитрее другого, приходилось с каждым договариваться, торговаться.
И плавать на судне он тоже не любил. Просто очень, очень устал.
Гу Вэньчэн засучил рукава:
— Что тут ещё надо сделать? Давай я. А ты отдохни.
…
Гу Вэньюань вдруг обнаружил, что брат Сяоюй куда-то исчез. Он огляделся и увидел, что приехал старший брат Вэньчэн.
А его горячо любимый брат Сяоюй теперь, как хвостик, ходит за ним по пятам.
Особенно его поразил взгляд, которым брат Сяоюй смотрел на старшего брата Вэньчэна.
Гу Вэньюань не совсем понимал, что выражал этот взгляд, но интуитивно не стал им мешать.
Гу Бинь хлопнул его по плечу:
— Ты на что уставился?
Гу Вэньюань вздрогнул от неожиданности:
— Старший брат Вэньчэн приехал.
Гу Бинь посмотрел и вправду увидел их.
— О, а он-то зачем?
— Наверное, помогать, — ответил Гу Вэньюань. — Вон, брат Сяоюй тоже там.
Гу Вэньчэн вдруг заметил слева от пристани лоток с паровыми булочками, который уже собирались убирать. Торговка — женщина лет тридцати. Он решительно направился к ней.
— Хозяйка, булочки ещё есть?
Женщина улыбнулась:
— Только четыре осталось, с редькой и сушёными овощами.
— Беру все.
— Сейчас заверну. С вас двенадцать монет.
Гу Вэньчэн купил булочки, одну протянул Цзян Юю.
— Попробуй, вкусно?
Цзян Юй взял булочку, завёрнутую в промасленную бумагу, откусил:
— Вкусно.
Гу Вэньчэн улыбнулся и поманил Гу Вэньюаня. Когда тот подошёл, сказал:
— Я купил несколько булочек. Тебе одну, и ещё по одной передай Гу Биню и Гу Линьшэну.
Гу Вэньюань, тринадцатилетний паренёк, за целый день проголодался, так что булочке был несказанно рад.
— Я им отнесу!
С этими словами он засунул в рот свою булочку и побежал.
Гу Вэньчэн снова принялся за дела. А Цзян Юй, по-прежнему сжимая в руке большую булочку, как хвостик, следовал за ним по пятам.
[Примечание автора]
Тук!
Гу Вэньчэн, прижав руки к груди: Всё пропало, это любовь.
http://bllate.org/book/16026/1439767
Спасибо за перевод 💗