Хозяин гостиницы, видя, что они знакомы, тоже обрадовался.
В конце концов, все они были его гостями, а он, как человек, ведущий торговлю, вовсе не хотел никого выгонять.
— Раз уж вы, господа, знакомы, я велю отвести ваши повозки на задний двор. Вы тоже остановитесь у нас?
Мужчина кивнул:
— Нам три самых дешёвых комнаты.
Перебросившись парой слов с хозяином, он о чём-то поговорил со своими спутниками.
Цзян Юй увидел, как из шести приехавших трое отправились с подчинёнными гостиницы на задний двор загонять быков, а двое других понесли вещи в комнаты.
Сам же мужчина подошёл к Гу Синвану и сел рядом с ним за стол.
— Благодарю вас, дядя Гу, — сказал он. — Если бы не вы, нам бы сегодня пришлось искать другое место.
Он окинул взглядом остальных спутников Гу Синвана и добавил:
— Отец мой как-то обмолвился, что вы уже не ходите с охраной товаров. А вы, оказывается, всё ещё в деле.
Гу Синван усмехнулся:
— Какое там «в деле»! Для охранны я уже стар. Я теперь с младшими родственниками в округ приехал, кое-что прикупить. Человек должен знать свой возраст, сил в руках и ногах уже не так много, как в молодости.
Мужчина улыбнулся:
— А выглядите вы ничуть не изменившись.
Гу Синван налил ему чашу вина и протянул.
Тот, не чинясь, взял и опрокинул в себя одним глотком.
— Хорошо пошло! — выдохнул он.
Гу Синван рассмеялся:
— А ты, парень, всё так же крепок на вино.
Тут же он представил его остальным:
— Это мой племянник, Чжан Шунь. В молодости я был начальником охраны в караване, мы с его отцом побратались. Лет, правда, не виделись, но дружба наша не угасла.
«Ходить с караваном» — так в просторечии называли сопровождение людей или грузов в пути.
Купцы, торговавшие в разных землях, нанимали охранников из специальных контор*, чтобы те оберегали их самих и товары в дороге. (п/п: *(镖局, biāojú): Частные предприятия, предоставляющие услуги по охране грузов и людей в пути).
Такое дело было не для каждого. У тех, кто ходил с караваном, обычно имелись кое-какие навыки боя, иначе за такую опасную работу не брались.
А «начальник охраны», как ясно из названия, был главным в отряде.
Цзян Юй осенило. Вот почему на этот раз, когда они собрались в округ, староста Гу специально назначил старшим дядю Синвана! Оказывается, он такой умелый!
Раньше он слышал от других, что в молодости дядя Синван занимался охранными караванами, а потом, после одного случая, получил ранение и постепенно отошёл от дел, женился, зажил спокойно в деревне.
Но чтобы он был начальником охраны — такого Цзян Юй не знал.
Гу Синван тем временем уже разговорился с Чжан Шунем.
— А отец твой почему не приехал? Он у нас большой делец, небось, опять где-то богатеет?
Родом Чжан Шунь был из уезда Цинъюань. Хотя Цинъюань тоже подчинялся Нинхуаскому округу, от округа он находился далеко, да и дорога туда была трудная.
В Цинъюань из округа вёл не водный путь, а только пустынная, извилистая горная тропа.
Из-за того, что из уезда в округ нужно было переваливать через гору, в те годы, когда отец Чжан Шуня занимался торговлей, он часто нанимал охрану, боясь проблем в пути.
А поскольку Гу Синван был начальником охраны, они и сдружились.
Вспоминая былое, лицо Гу Синвана озарилось ностальгией.
Но тут Чжан Шунь горько усмехнулся.
Может, вино оказалось слишком крепким, может, дорога в округ была слишком тяжёлой, а может, на душе у него накипело.
Глядя на этого старшего, проявившего к нему доброту, Чжан Шунь почувствовал, что должен выговориться.
— Отец мой теперь не делец, — сказал он. — И вряд ли когда-нибудь ещё займётся торговлей.
Рука Гу Синвана, подносившая чашу ко рту, замерла. Теперь он внимательно вгляделся в племянника.
Был вечер, в гостинице горели масляные лампы, но свет давали тусклый, многого было не разглядеть. Сначала Гу Синван подумал, что Чжан Шунь выглядит таким измождённым из-за спешки.
Но теперь, присмотревшись, он понял, что дело совсем не в этом.
Семья Чжан торговала три поколения, к приходу Чжан Шуня накопила немалый достаток. С детства Чжан Шунь не то чтобы в роскоши жил, но по крайней мере в достатке и без нужды.
А этот мужчина перед ним? Ему нет и тридцати, весь пропылённый, одет в самую простую хлопковую одежду, на которой виднелись даже заплатки.
— Что стряслось? — голос Гу Синвана посерьёзнел.
Чжан Шунь горько усмехнулся. Подумал: чего уж скрывать семейные дела? Всё равно во всём уезде Цинъюань нет никого, кто бы не знал, что случилось с семьёй Чжан.
— Три года назад мой четвёртый дядя вдруг пристрастился к азартным играм. Тогда вся наша семья ничего об этом не знала. Думали, что дядя, как и раньше, где-то пропадает, в уездных увеселительных заведениях торчит. Кто ж мог подумать, что он всё время в игорном доме проводит?
Чжан Шунь закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— В то время отец мой был в отъезде по делам, дедушка болел, старший и второй дяди были заняты борьбой за наследство. Никто не обратил внимания, чем занимается четвёртый дядя. Пока однажды Ван, богатый господин из уезда, не нагрянул к нам с толпой людей и не объявил, что забирает дом и землю. Тут-то мы всей семьёй и узнали: оказывается, четвёртый дядя как-то тайком выкрал у деда купчие на дом и на землю, заложил их и всё проиграл в игорном доме.
Лицо Гу Синвана сделалось суровым. Все присутствующие оцепенели. Цзян Юй от изумления раскрыл рот.
Чжан Шунь смотрел на пустую чашу перед собой.
— Четвёртый дядя не только проиграл дом и землю, он ещё остался должен игорному дому кучу денег. Если бы мы не отдали столько серебра, они бы забрали наших женщин. За тем игорным домом кто-то стоял, мы связываться не могли. Пришлось распродавать остальное имущество, где-то занимать, где-то перехватывать — еле-еле собрали, отдали долг за дядю.
Чжан Шунь видел потрясённое лицо Гу Синвана, но сам к этому времени уже успокоился.
— Дедушка от такого удара тут же слёг, еле дух держался, но нашёл в себе силы перед смертью разделить семью, чтобы четвёртый дядя и дальше не тянул из нас, остальных, жилы. Всё состояние пропало, последние дела задавили, отец мой тяжело заболел. Хорошо, хоть осталось немного родовой земли — мы теперь всей семьёй в деревне, в родовом гнезде.
Гу Синван не знал, что и сказать. Он только похлопал племянника по плечу.
— Как-нибудь выберу время, навещу твоего отца. У меня сейчас есть немного денег, возьми пока, на первое время.
Услышав эти слова, Чжан Шунь, взрослый мужчина, почувствовал, как у него защипало в глазах.
С тех пор как с семьёй стряслась беда, все вокруг словно поменяли лица. Вчерашние друзья, с которыми он на короткой ноге был, норовят затоптать его в грязь.
А этот человек, с которым его отец когда-то случайно сдружился — вот кто по-доброму отнёсся.
— Не надо, — Чжан Шунь перехватил руку Гу Синвана, полезшего за деньгами. — Дядя, я вам всё это рассказал, чтобы вы знали: самые трудные дни наша семья уже пережила. Хоть сейчас мы и не так богаты, как прежде, но голодными не сидим.
— Но… — начал было Гу Синван.
— Отец мой давно поправился, — перебил Чжан Шунь. — Просто у старика пропал тот задор, с которым он раньше по свету колесил, торговал. Больше он этим заниматься не хочет. Но отец у меня грамотный, открыл в родной деревне школу, учит местных ребятишек грамоте.
Услышав это, Гу Синван с облегчением вздохнул.
— Что ж, выходит, права поговорка: сколько лет не виделись, а всё кругом переменилось. (п/п: (多年不见，物是人非, duō nián bù jiàn, wù shì rén fēi): Китайская поговорка, означающий, что прошло много лет, всё вокруг изменилось, а люди стали другими.)
Чжан Шунь горько усмехнулся:
— Да уж. Кто бы мог подумать?
…
Ночью…
Цзян Юй лежал на кровати в гостинице и никак не мог уснуть. Особенно после того, что он услышал за ужином от Чжан Шуня, на душе стало как-то тяжело.
Вдруг ему страшно захотелось домой, захотелось к брату Вэньчэнц.
Раньше, стоило брату Вэньчэну оказаться рядом, он словно обретал стержень. А теперь, когда брата Вэньчэна не было, Цзян Юй вдруг почувствовал пустоту.
В ушах раздался голос Гу Вэньюаня, бормочущего во сне. Цзян Юй повернул голову к другой кровати: Гу Вэньюань раскинулся звёздочкой и спал, по-видимому, очень крепко.
Цзян Юй, понимая, что не уснёт, встал, снова зажёг масляную лампу, достал из узелка бумагу, разложил на столе и начал писать иероглифы.
Он исписал целый лист, и только тогда его начало клонить в сон. Он лёг и закрыл глаза.
…
На следующее утро Цзян Юя разбудили крики зазывал с улицы.
Он приоткрыл глаза, спросонья подошёл к окну, распахнул створки — и картина, открывшаяся перед ним, мигом прогнала остатки сна.
Вчера они въехали в город поздно, к тому же погода была неважная. Когда добрались до гостиницы, уже совсем стемнело.
На улицах управы тогда почти никого не было, лавки не работали. Широкие, пустые улицы выглядели безлюдными и унылыми.
Но то, что он видел сейчас, разительно отличалось от вчерашнего.
Цзян Юй стоял на втором этаже гостиницы и смотрел вниз. Вся улица была как на ладони.
Это была длинная улица, по обе стороны тянулись лавки. Везде толпился народ — большие и маленькие лотки, разносчики, выкрикивающие свой товар.
На улице были и мужчины, и женщины. Кто-то спешил по делам, кто-то неспешно прогуливался.
Цзян Юй посмотрел вдаль и увидел в левой стороне уличных акробатов.
Как же шумно, как людно! Прямо как на храмовой ярмарке!
Гу Вэньюаня тоже разбудил шум. Он встал, ещё не совсем проснувшись, подошёл к Цзян Юю и выглянул в окно.
— Чего там на улице, чего шумят?
Но едва слова сорвались с губ, как он увидел это зрелище. Гу Вэньюань мгновенно проснулся и застыл, глядя на длинную улицу внизу.
— Ничего себе! — пробормотал он. — Не зря говорят — округ! Вот это жизнь!
Теперь Гу Вэньюань окончательно пришёл в себя. Он прильнул к окну и, глядя вниз, взахлёб затараторил:
— Брат Сяоюй, смотри, вон на том лоточке — фигурки из теста! Я в жизни таких ярких не видел! А вон там, на другом — украшения, что ли, продают?
— А там — акробаты! Ого! Огонь изо рта пускают! Вот это управа! С утра уже представление!
Уголки губ Цзян Юя тронула лёгкая улыбка. Он тихо ответил:
— Да, это округ Юнпин.
[Примечание автора]
Сяоюй: Ночью не спится, по дому скучаю…
http://bllate.org/book/16026/1438961
