Глава 13. «Вы хотите сказать, что я урод?»
Вэнь Цзи ворочался на мягкой кровати в гостевой комнате, не в силах уснуть. В голове навязчиво крутились картины утреннего визита в больницу.
Сердце время от времени пронзала привычная уже боль. Юноша не мог понять, что было её причиной — Сяо Нань, Чжоу Юэ или он сам. Но потом он вспоминал об этой квартире, о Юй Фанъюэ, который находился где-то в соседней комнате, и о тех немалых чаевых, что он получал…
И тогда ему казалось, что он, по сравнению с другими, невероятный везунчик. Его «несчастья» уже не казались такими уж несчастьями. С этой точки зрения, Директор Юй был его благодетелем.
Он перестал терзаться мыслями и открыл на телефоне приложение для учёта финансов, которое было оформлено в виде сада. Цветы в нём были разного размера, а наверху отображалась общая сумма накоплений. Стоило ему нажать на цифру, как женский голос озвучивал её.
Даже с чаевыми в две тысячи, потом ещё в две, сумма на операцию казалась бездонной пропастью, до которой было ещё очень далеко. Он слушал этот механический голос, как колыбельную, и, наконец, уснул.
Вэнь Цзи приснился сон. В нём он успешно перенёс операцию, зрение вернулось, и он увидел мир, увидел… Юй Фанъюэ. Собеседник стоял напротив него. Юноша медленно подошёл к нему почти вплотную, так, что мог коснуться…
И проснулся.
Юй Фанъюэ сидел в кресле у изножья кровати и, держа в руках планшет, занимался делами. Вэнь Цзи, ещё сонный, нащупал телефон. Голос сообщил, что сейчас десять часов вечера.
Он мгновенно очнулся и подскочил на месте.
— Наконец-то проснулся? — Директор Юй оторвал взгляд от экрана. — Если бы ты был на обычной смене в салоне, с тебя бы уже вычли зарплату за два часа.
Точно, он же забыл предупредить Чжоу Юэ, что его не будет. Юноша схватил телефон — как и ожидалось, там уже было несколько сообщений с вопросами. Он ответил, что сегодня ночует не дома. В последнее время по ночам клиентов было немного, так что в салоне должны были справиться с заменой.
Отправив сообщение, Вэнь Цзи нащупал ногой тапочки.
— Сегодня я очень устал, биологические часы сбились…
— Не торопись. Еда на тумбочке, поешь. У меня ещё есть работа, — мужчина некоторое время смотрел на гостя, а затем снова опустил взгляд. — Эта пижама тебе очень идёт.
Перед сном Вэнь Цзи всё-таки нашёл в шкафу одежду для сна. Не обратив внимания на цвет, он натянул её на себя и только потом, мельком взглянув в зеркало, заметил, что она винно-красная.
Он смущённо провёл рукой по волосам.
— Да, я всё-таки побоялся испачкать вашу постель.
На самом деле, он просто не решился спать голым.
«И хорошо, что не решился, — подумал Вэнь Цзи. — Я и представить не мог, что Юй Фанъюэ будет сидеть рядом, работая и ожидая моего пробуждения»
«Если бы я действительно разделся, то сейчас в неловком положении оказался бы именно я. Спать нагишом в доме Спонсора, страдающего от ЭД, да ещё и быть застигнутым врасплох… Я-то не боюсь, что мои намерения станут явными, но вот его могло и добить подобное зрелище. Это было бы слишком жестоко»
Он послушно съел принесённую еду и тихо сидел на краю матраса, ожидая, пока мужчина закончит дела.
В одиннадцать они снова вошли в ту самую комнату для массажа. В отличие от прошлого раза, теперь оба приняли душ. Только что в гостевой Спонсор отбросил планшет, закончив работу, и, неизвестно почему вдруг закапризничав, сказал:
— Я сначала приму душ.
И Вэнь Цзи, словно заразившись его настроением, тоже ляпнул:
— Там ведь тоже есть ванная, да? Тогда я тоже приму душ.
Сказав это, он тут же захотел прикусить язык. Смущение хозяина дома было ещё понятно, но ему-то, чья задача — лишь работать руками, зачем было мыться снова и снова?
Он почувствовал себя неловко. Его нетерпение, похожее на оскал голодного тигра, могло выдать его с головой. К счастью, Юй Фанъюэ, казалось, оставался невозмутимым. Правда, шея и уши у него немного покраснели…
Наконец, мучительная процедура была окончена. Вэнь Цзи вышел в коридор, но тут же вернулся, достал из кармана куртки диктофон с зажигалкой и переложил их в пижаму.
В отличие от его приезда, когда всё было погружено во мрак, сейчас гостиная была залита светом. Только теперь он осознал, насколько огромна эта квартира. Юй Фанъюэ жил один, и всё пространство, насколько хватало глаз, было пустым, без единого украшения или лишнего дивана.
От этого места веяло необъяснимым одиночеством.
В центре пустой гостиной висела фотография. Черты лица были неразличимы, но было понятно, что это портрет женщины.
— Что ты там застыл?
Услышав голос, Вэнь Цзи очнулся. Юй Фанъюэ уже стоял у двери массажной и звал его.
Он поспешно отвёл взгляд от снимка, словно его застали за чем-то предосудительным.
— Ни-ничего.
— Это моя мама, — сказал Юй Фанъюэ, пока юноша торопливо шёл к нему. — Хочешь подойти поближе, посмотреть? Она была очень красивой.
Не успел Вэнь Цзи среагировать, как мужчина взял его за руку и подвёл к портрету. К сожалению, зрение гостя было слишком плохим. Даже стоя вплотную и глядя на прекрасное женское лицо, он мог различить лишь общие контуры.
Спонсор, казалось, был очень близок с матерью. До этого немногословный, он вдруг разговорился. Мужчина вытянул руку и щёлкнул выключателем на стене. Над фотографией вспыхнул ряд ослепительных ламп.
Зрительная система Вэнь Цзи была чувствительнее, чем у обычных людей. Внезапный яркий свет заставил его зажмуриться и отвернуть голову. Кто-то подошёл сзади и, сохраняя вежливую дистанцию, закрыл ему глаза ладонями.
Ослепительный блеск тут же стал вдвое слабее. Юноша медленно моргнул, но перед глазами всё ещё плясали белые пятна.
— Глазам неприятно? — голос Юй Фанъюэ прозвучал за его спиной с ноткой неуверенности. — Эти лампы… вроде не такие уж и яркие.
Вэнь Цзи обернулся и, посмотрев на него, по смущённому выражению лица понял: тот чувствовал себя неловко из-за того, что так резко включил свет. Но, видимо, Директор Юй никогда ни перед кем не извинялся и просто не мог заставить себя произнести нужные слова.
Юноше стало смешно.
— Вы пытаетесь извиниться? Да?
Юй Фанъюэ молчал.
— Потому что внезапно включили свет и напугали меня, поэтому вы так делаете и говорите, — Вэнь Цзи коснулся его руки, а затем указал на его губы. — Чтобы сказать мне «прости», так?
Собеседник по-прежнему безмолвствовал, но Вэнь Цзи увидел, как дёрнулся его кадык.
— Простите, — сказал за него юноша. — Это ведь не так уж и сложно. Мужчине совсем не стыдно извиняться. Наоборот, если извинения искренние, это придаёт ему шарма.
Юй Фанъюэ, словно ему наступили на хвост, замолк, опустил руки и отступил на шаг. Вэнь Цзи надул губы, не собираясь его принуждать.
— Ладно, я вас прощаю.
Он не стал развивать эту тему и снова принялся разглядывать фотографию. Огненно-красное длинное платье с открытыми плечами, элегантно уложенные волосы, высокая, стройная фигура. Хоть он и не мог разглядеть черты лица, красота женщины была очевидна.
Вэнь Цзи не сомневался, что это мать Юй Фанъюэ. Только такая женщина могла родить столь статного сына.
— Даже так видно, что тётя очень красивая.
После долгого изучения он смог сказать только это. На самом деле, у него было много вопросов. Например, почему на такой огромной стене висит всего один снимок? И почему мать Юй Фанъюэ одиноко взирает оттуда, в то время как обычные люди стремятся увешать дом семейными портретами?
На его похвалу мужчина не ответил напрямую, лишь заметил:
— В детстве я боялся темноты. Мама, когда приходила домой и включала свет, всегда вот так закрывала мне глаза.
Вэнь Цзи понял, что этот гордый человек таким образом всё же пытался извиниться. Способов было много, но вот произнести «прости меня» он не мог. Впрочем, юноша должен был признать, что упоминание матери было сильным ходом. Для ребёнка, выросшего сиротой, это был самый убедительный аргумент.
Он мысленно отпустил ситуацию.
— А где сейчас тётя? Почему вы живёте один?
Услышав этот вопрос, Юй Фанъюэ помрачнел.
— Давно умерла.
Сказав это, он понуро направился к массажному кабинету.
— Ах… — с сожалением заключил Вэнь Цзи. — Красавицам часто уготована печальная участь, какая жалость.
Мужчина остановился и обернулся. Он посмотрел на лицо, которое показалось ему привлекательным с первой же встречи, и вспомнил, как Вэнь Цзи говорил о предстоящей серьёзной операции. И он, сам не зная почему, выпалил:
— Надеюсь, ты будешь исключением.
Он искренне хотел, чтобы этот парень был здоров и жил долго.
— А? — Вэнь Цзи замер.
«Красота и печальная участь… Если выбирать, что из этого относится ко мне, то, конечно, второе, — размышлял он. — Значит, Юй Фанъюэ имел в виду…»
Он переварил услышанное и медленно спросил:
— Вы хотите сказать, что я урод?
Брови Юй Фанъюэ сошлись на переносице. Юноша, словно не веря своим ушам, провёл рукой по лицу:
— Да вроде бы всё не так уж и плохо, правда?
Директор Юй наконец понял, что нёс этот рот. «Ладно, — решил он, — не стоит спорить со слепым».
Он отвернулся и, сдерживаясь из последних сил, произнёс:
— У тебя в голове что, тестомешалка? Половина муки, половина воды? В покое стоит, а как только тронешь — можно сразу на кухню отправлять, да?
Вэнь Цзи наконец осознал, что этот человек, которого он чуть не довёл до белого каления, кажется, делал ему комплимент. Поняв это, он рассмеялся и тут же забыл о грубости.
— Так вы меня… красивым назвали? Извиниться не можете, так ещё и комплименты делать стесняетесь?
Юй Фанъюэ высоко поднял голову и зашагал в кабинет. Вэнь Цзи, идя за ним, ещё долго тихо смеялся. Он обернулся, посмотрел на фотографию и прошептал так, словно обращался к старой знакомой:
— А вот вас он хвалит без всякого стеснения.
Подумав об отце Спонсора, которого не было даже на снимке, он предположил, что того тоже давно нет в живых. Юноша не стал спрашивать, боясь задеть больное место.
Когда они вошли в комнату, Вэнь Цзи вдруг с чувством сказал:
— Как хорошо, что у вас есть хотя бы фотография, и вы можете видеть её каждый день.
Юй Фанъюэ уловил скрытую горечь в его словах.
— Твои родители?..
— Тоже умерли, когда я был совсем маленьким, — спокойно ответил юноша. — В деревне бедно жили, фотографироваться было не принято. Я был совсем крохой, никто об этом и не подумал, а когда спохватились, их уже не было.
В душе Юй Фанъюэ смешались разные чувства. Он не мог решить, чья судьба горше: его собственная или Вэнь Цзи.
— Они…
— В деревне женятся рано. Отец сначала меня завёл, а потом сдал экзамены и поступил в городской университет. Он был первым из нашей деревни, кто стал студентом, все его поддерживали, — рассказывал Вэнь Цзи, нащупывая дорогу. — Но, видимо, некоторым суждено всю жизнь прожить в глуши. Говорят, на второй год учёбы он погиб в городе. Мама поехала на опознание и тоже не вернулась. Старики говорят, что она не выдержала удара. Опора семьи рухнула, а она осталась одна с ребёнком на руках, женщине такое тяжело вынести.
Вэнь Цзи говорил медленно, и его рассказ был о вещах, совершенно чуждых миру Директора Юй. Тот не мог представить, что значит быть «первым студентом» за много лет, не мог понять устои общины и не мог вообразить, с каким давлением столкнулась бы вдова в такой среде.
А юноша рассказывал обо всём этом легко и просто.
— Слишком давно это было, я уже и не помню, как они выглядели. И, конечно, отец так и не получил диплом. Если я успешно закончу учёбу, это будет большим событием для всего моего рода.
Юй Фанъюэ помолчал, а затем твёрдо произнёс:
— Ты закончишь. Обязательно.
http://bllate.org/book/15992/1499127
Готово:
