Наступила мертвая тишина.
Тише темной ночи, безмолвнее моста Конкорд Сюй Чжимо.*
*Мост Конкорд (康桥) - знаковое место из поэзии Сюй Чжимо, символ молчаливого прощания
Хотя никто не издавал ни звука воздух был наполнен предельным хаосом.
И именно в этот момент песочные часы...
...взорвались в воздухе, превратившись в красивый фейерверк.
Чёрный и белый песок рассыпался, разлетаясь в воздухе с какой-то жутковатой красотой.
В обычное время Цю Яньчжи непременно восхитился бы тем, как изящно взорвались часы, и задумался бы: «Почему они вообще взорвались?»
Он бы размышлял над вечным вопросом: «Если песочные часы взорвались, значит ли это, что Хэ Чжоу хочет развода? Или не хочет? Или, может, расчёты оказались слишком сложными, и часы просто не выдержали и самоуничтожились?»
Но сейчас...
У Цю Яньчжи не было времени на размышления. В его голове крутился только один, более насущный, тревожный и заставляющий потеть вопрос:
- ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?!
Цю Яньчжи попадался на горячем уже не раз.
Нельзя сказать, что он прошёл через адские испытания, но несколько бурных разборок молодой человек точно пережил.
Однако именно сейчас, в этой гробовой и неловкой тишине, он впервые почувствовал, как паника наполняет его до пальцев ног.
Если раньше он просто "попадал в аварию", то сейчас вся дорога вокруг него рухнула в пропасть.
В этот момент в его голове раздался истеричный крик: "ВЫХОДИ ИЗ ИГРЫ, БЫСТРО, ИНАЧЕ БУДЕТ ПОЗДНО!!!"
Другой голос упрямо сопротивлялся: "Бегство с поля боя — удел трусов!"
Истеричный голос орал: "ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ?! РАЗВЕ ТЫ КОГДА-НИБУДЬ БЫЛ ХРАБРЕЦОМ?!"
Упрямый голос всё ещё цеплялся: "Не паникуй, это мелочи, я справлюсь... О БОЖЕ, ОН ПРИБЛИЖАЕТСЯ, ЧТО ОН ЗАДУМАЛ, ЕГО ЛИЦО ТАКОЕ ТЁМНОЕ, ОН ЧТО, ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ? МНЕ СТРАШНО, КАКОЙ У МЕНЯ УРОВЕНЬ БОЛИ СЕЙЧАС? ЕСЛИ ОН НАЧНЁТ МЕНЯ ИЗБИВАТЬ, КАК ЖЕ МНЕ БУДЕТ БОЛЬНО..."
Истеричный голос выдал последнее предупреждение: "ВЫХОДИ ИЗ ИГРЫ!! НЕМЕДЛЕННО!"
Упрямый голос наконец сдался: "Да я не могу! Эта тупая игра не даёт произнести "выход из игры" перед NPC! Я ДАЖЕ РТОМ ПОШЕВЕЛИТЬ НЕ МОГУ...!"
Хэ Чжоу шаг за шагом приближался к Цю Яньчжи и его лицо переходило от багрового к фиолетовому, затем к зелёному, а в тёмных глазах бушевал неукротимый гнев, который, казалось, только нарастал.
Цю Яньчжи не мог ни уйти, ни убежать.
Он не мог ни оправдаться, ни промолвить слово, лишь только стоять на месте, дрожа, как осиновый лист.
Хэ Чжоу скрипел зубами, произнося каждое слово с ледяной яростью:
«Ты считаешь меня тупым подонком?»
...Ну, в общем-то, да.
Цю Яньчжи побледнел и покачал головой.
«Ты думаешь, что во мне нет ничего хорошего, кроме лица?»
...А разве это не очевидно?
« ...Н-нет...»
Хэ Чжоу на мгновение замолчал, а его грудь вздымалась от ярости. Стиснув зубы, он прошипел, будто точил окровавленный нож: «Ты всё это время лгал мне и притворялся, что любишь меня?»
...Что ж, прости, но ты раскрыл меня.
Цю Яньчжи содрогнулся: «Нет...»
Но лицо Хэ Чжоу не смягчилось. Он больше не верил ни единому слову Цю Яньчжи. Теперь он видел в нём лишь воплощение лжи и обмана.
Его разум гудел, рациональность испарилась, а гнев лишь нарастал. Мужчина сорвал с себя галстук, вены на руках вздулись, а выражение лица стало более мрачным, чем у владыки ада.
Наклонившись, с покрасневшими глазами, он пристально уставился на Цю Яньчжи:
«Тогда, может, проверим, действительно ли я так ужасен в постели?»
Нет уж, спасибо, не надо.
Цю Яньчжи дрожащим голосом попытался назвать имя Хэ Чжоу, надеясь вернуть ему рассудок.
Но не успел он договорить, как мужчина набросился на молодого человека, сжимая его запястья так сильно, будто хотел переломать кости, и грубо прижался губами к его рту.
Это сложно было назвать поцелуем.
Это была кровавая ярость и месть.
Губы, казалось, были прокушены насквозь, и Цю Яньчжи едва сдерживал слёзы от боли. Его конечности были скованы, но он всё ещё пытался сопротивляться. Однако Хэ Чжоу оставался неумолим, жестокий, как дикий зверь.
С треском разлетелись пуговицы рубашки Цю Яньчжи, и он замер, перестав сопротивляться. Молодой человек закрыл глаза, понимая, что сегодня ему конец.
Но вдруг Хэ Чжоу остановился.
Он всё ещё сжимал запястья Цю Яньчжи с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавит кости. Его губы были в крови, а глаза пылали. Мужчина пристально смотрел на Цю Яньчжи и произнёс сквозь зубы: «Цю Яньчжи... я действительно хочу убить тебя сейчас».
Затем он разжал руки, выпрямился и ушёл.
Из-за растрёпанной одежды его уходящая фигура выглядела почти... жалко.
Цю Яньчжи сидел на кровати, поправляя свою одежду, и смотрел на удаляющегося Хэ Чжоу.
Его шаги были неровными, походка — неуверенной.
И в этот момент Цю Яньчжи вдруг подумал, что он... настоящий подлец.
Но тут же встряхнул головой, отгоняя эти мысли.
"Хватит разводить сантименты! Ты что, переиграл и начал уже сопереживать NPC?"
Молодой человек дотронулся до губ и дёрнулся от боли.
Всё ещё больно.
Чёрт.
Хэ Чжоу — настоящий пёс, кусается без предупреждения.
Цю Яньчжи встал с кровати и ноги всё ещё дрожали.
Пора выходить. Сегодня четверг, можно немного поспать после выхода.
Завтра предстоит противостояние с Фэй Сыхао и Цю Сичэном — этими подлыми тварями. А послезавтра — день рождения отца. Даже если не ради наследства, то ради мести Цю Сичэну он должен явиться во всей красе.
А в следующий раз...
Он не знал, когда снова зайдёт в игру.
Хэ Чжоу стал слишком опасен, а ситуация зашла в тупик. Он полностью раскрылся, и оправдаться уже невозможно.
Не только перед Хэ Чжоу, но и перед родителями, Чжан Юйсюанем, перед всеми.
Разве что признаться, что просто играл с Хэ Чжоу...
Но такое "объяснение" равносильно самоубийству.
Короче говоря...
...игру он окончательно запорол.
Так что в следующий раз...
Хоть и не хотелось уходить, но, скорее всего, он больше не войдёт в эту игру.
Цю Яньчжи с тяжёлым сердцем вздохнул: «Выйти из игры».
Прошла минута, две...
Эм? Почему ничего не происходит?
Впрочем, он быстро понял в чём дело — его рубашка была порвана.
Видимо, игра автоматически активировала режим приватности.
Цю Яньчжи переоделся.
Но даже когда он застегнул куртку на молнию, система не сообщила: "Режим деактивирован".
Внутри него зашевелилось тревожное предчувствие.
«Выйти из игры», — повторил он.
Ответа не последовало.
Цю Яньчжи облизал губы, подавляя нарастающее беспокойство, и позвал: «Да Хуан!»
Но его помощник не появился.
Ладони молодого человека вспотели, а тревога разрослась до паники.
«...Открыть панель управления игрой», — хрипло произнёс он.
Минута, две...
Воздух перед ним слегка дрогнул, и огромная голограмма синей панели медленно развернулась перед глазами.
Цю Яньчжи наконец расслабился и буркнул: «Что за дерьмовая игра, лагает постоянно...»
Он редко пользовался этой панелью, поэтому потратил время на поиски кнопки выхода в левом нижнем углу.
Не торопясь, он нажал на неё.
И в следующее мгновение...
На голограмме всплыло чёрное окно с кроваво-красным текстом:
«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Функция недоступна!»
Цю Яньчжи замер, затем ткнул в кнопку экстренного вызова.
Снова — «Функция недоступна».
Он запаниковал и начал хаотично тыкать во всё подряд: настройки боли, звука, вкуса, обоняния...
Но куда бы он ни нажимал, на экране возникало одно и то же окно предупреждения.
«Функция недоступна».
По спине пробежал ледяной холод, а волосы на затылке встали дыбом.
Цю Яньчжи отчаянно пытался успокоить себя: «Ничего, это просто временный баг, скоро все починят...»
Он провёл в комнате в мучительном ожидании три часа... шесть часов... двенадцать часов... двадцать четыре часа.
Но кнопка выхода по-прежнему отвечала:
«Функция недоступна».
И тогда он наконец вынужден был признать:
— Он застрял в игре.
...А что, если...
...он не сможет выйти НИКОГДА?
Эта мысль внезапно пронзила его сознание.
Цю Яньчжи покачал головой, пытаясь убедить себя: «Нет, компания обязательно заметит баг и вытащит меня...»
Но тут же с горечью осознал:
...Уже прошли сутки.
Он не может передать вовне ни единого сигнала. Скорее всего, разработчики даже не подозревают о его проблеме.
Так что же делать?!
Цю Яньчжи схватился за голову и повалился на кровать, закрыв глаза и сдавливая виски.
И вдруг в памяти всплыл эпизод...
Тот день, когда он заслонил Хэ Чжоу от падающей люстры. Тогда Да Хуан сказал ему:
«Вообще, это было опасно. Но тебе повезло — ты снизил болевой порог до 60%. Если бы он был 100%, система могла бы принять это за несчастный случай и принудительно выкинуть тебя из игры».
Несчастный случай? Принудительный выход?
Цю Яньчжи поднялся с кровати и подошёл к окну.
Настройки боли сейчас не работали — а значит, оставались на 100%.
Прыжок с высоты должен считаться несчастным случаем, верно?
Но когда его пальцы коснулись шторы, он замедлился.
Всё это было лишь предположением.
А если он ошибался?
Если... прыжок убьёт его?
Сейчас он не может выйти, но хотя бы живёт в игре.
А если разобьётся, станет калекой или вовсе умрёт — всё кончится.
К тому же...
В памяти всплыли лица: отец, Цю Сичэн, Фэй Сыхао...
Такая ли уж ценная у него жизнь в реальности, чтобы ставить её на кон?
Бывали ночи, когда Цю Яньчжи думал: «Вот бы эта игра стала реальностью».
Ласковая мать, строгий отец, верные друзья, яркая жизнь — полная противоположность его жалкому существованию.
Он всегда чувствовал, будто зажат в тисках судьбы: нищее детство, мучительные воспоминания, унижения и насмешки. Он словно крыса, всю жизнь прячущаяся в канализации.
Цю Сичэн называл его «Чжичжи».
Когда он только попал в их семью, то наивно решил, что чёрная полоса наконец закончилась. Мол, даже старший брат, казалось, полюбил его — раз дал ласковое прозвище.
Пока однажды не услышал, как тот беседует с другом: «Разве Чжичжи не похож на крысёнка, который забрался в наш дом?»
«Чжи» — это же звук, который издают мыши», — улыбнулся тогда Цю Сичэн. — «Разве не очевидно?»
А ещё он вспомнил, как десять лет назад ходили слухи, что астероид сбился с курса и через десятилетие столкнётся с Землёй, уничтожив мир.
В тот душный, оглушительно шумный летний день они лежали с Мелким Отбросом на крыше трущоб и тот спросил: «Если мир и правда будет разрушен через 10 лет... что бы ты хотел успеть за это время?»
Цю Яньчжи смотрел на звёзды и луну и ответил: «Я бы хотел, чтобы конец света наступил как можно скорее».
________________________________________
Тем временем Кун Сюцзе начала беспокоиться — Цю Яньчжи не выходил из комнаты целый день...
Господин Цю предупредил, что питается нерегулярно, поэтому Кун Сюцзе обычно просто оставляла готовую еду на столе и уходила.
Вчера днём она приготовила обед и ушла, а вечером обнаружила, что еда осталась нетронутой.
Подумав, что блюда ему не понравились, она убрала их и приготовила новые.
Но утром увидела — ужин тоже никто не трогал.
«Неужели господина Цю нет дома?»
Кун Сюцзе позвала его, но ответа не последовало. Она открыла дверь спальни и увидела — господин Цю по-прежнему лежит в том железном ящике, будто спит, но его лицо было неестественно бледным. Сердце женщины сжалось от дурного предчувствия и она постучала по стеклянной крышке ящика.
Но Цю Яньчжи не шелохнулся.
Крышка плотно прилегала, и Кун Сюцзе не могла её открыть. Вдруг она заметила синюю кнопку на корпусе. Она нажала на нее, лампочка мигнула, и стеклянная панель медленно отъехала.
Кун Сюцзе потрясла Цю Яньчжи, но тот не реагировал.
К счастью, женщина была сильной. В панике она вытащила его из игровой капсулы, перенесла на кровать, трясла, звала — безрезультатно.
Только тогда до неё дошло: он без сознания.
Она тут же набрала 112.
Пока Кун Сюцзе в тревоге ждала скорую, раздался стук в дверь.
На пороге стоял мужчина из противоположной квартиры. Женщина вспомнила, что господин Цю называл его своим парнем, но предупредил: «Он плохой. Он мне не нравится».
«Цю Яньчжи дома?» — спросил Фэй Сыхао. — «У нас сегодня свидание, но он не пришёл. Я два часа прождал, но он так и не ответил на мои звонки».
Кун Сюцзе замялась: «Господин Цю... без сознания».
Фэй Сыхао застыл, затем шагнул внутрь: «Как так вышло?»
Женщина вспомнила, что Цю Яньчжи запрещал рассказывать о «железном ящике для сна».
«Но какая разница, где спать — в ящике или на кровати?» — подумала она и ответила: «Не знаю. Он просто спал и не просыпался. Я забеспокоилась, зашла — а он без сознания...»
Фэй Сыхао поднял Цю Яньчжи с кровати, собираясь унести, но Кун Сюцзе насторожилась — она помнила нелестные отзывы о нём.
«Я уже вызвала скорую! Они скоро приедут!»
Фэй Сыхао нахмурился: «Скорая едет долго. Я быстрее довезу на машине.»
В этот момент в дверях появились медики с носилками: «Кто вызывал скорую? Какое состояние пациента? Причина потери сознания? Давайте его сюда...»
Фэй Сыхао пришлось уложить Цю Яньчжи на носилки.
Перед отъездом Кун Сюцзе взяла телефон у кровати, разблокировала его пальцем хозяина и позвонила его отцу.
Однажды за уборкой она слышала, как господин Цю говорил: «Из всей семьи только отец ещё ничего. Хотя бы считает меня своим сыном».
Когда Цю Сичэн приехала в больницу, его отец уже был там.
Цю Яньчжи лежал на койке бледный, с кислородной маской и капельницей, а врач объяснял что-то мужчине. Цю Сичэн уловил обрывки фраз.
Внешне Цю Яньчжи выглядел нормально, но по неизвестной причине получил повреждения нервной системы. Это привело к дисфункции коры головного мозга и потере сознания.
Проще говоря — Цю Яньчжи впал в кому.
Чем дольше это состояние продолжалось, тем меньше было шансов на восстановление.
Цю Хуншэн нахмурился, поговорив с врачом, затем отвлёкся на звонок — видимо, по работе. Отдав секретарю несколько распоряжений, он ушёл.
Секретарь оплатил медицинские расходы, навел справки и, узнав, что стоявшая рядом с ней Кун Сюцзе - домработница Цю Яньчжи, договорился с ней и женщина стала сиделкой Цю Яньчжи, после чего секретарь тоже покинул больницу.
Перед уходом Цю Сичэн бросил взгляд в палату.
В пустынной комнатее, залитой холодным светом заката, остались лишь Цю Яньчжи да сиделка.
«Беспокоился зря, — подумал Цю Сичэн. — Всё-таки он всего лишь крысёнок».
Отец добр к нему лишь из-за родства.
Не стоило тратить силы на это ничтожество.
________________________________________
Цю Яньчжи провёл 24 часа в мучительных раздумьях о сломанной игре, ничего не ел, и теперь от голода у него сводило живот.
Молодой человек решил выйти и найти еду.
Отныне он будет жить в этой игре — пока не выберется или не умрёт.
Но теперь не как игрок, а как обычный человек, борющийся за выживание.
Он взялся за дверную ручку, и в голове мелькнула философская мысль о бренности бытия.
Цю Яньчжи всегда умел приспосабливаться.
10 лет назад он перебрался из трущоб в особняк.
Теперь — из реальности в игру.
Какая разница?
С сегодняшнего дня он — новый Цю Яньчжи.
Цю Яньчжи 2.0.
Он бросит Хэ Чжоу, найдёт нового принца и достигнет пика своей жизни!
Воодушевлённый, молодой человек распахнул дверь — навстречу новой судьбе.
И тут же окаменел.
«...Черт», — выругался он.
«Наверное, я ослеп», — бесстрастно подумал Цю Яньчжи.
Перед ним простиралась бескрайняя белая пустота.
Он осторожно шагнул вперёд — ни стен, ни перил, только безжизненная белизна.
Словно иллюзия.
Сердце бешено заколотилось, Цю Яньчжи обернулся, чтобы вернуться в комнату —
и увидел, как его убежище распадается на песчинки и исчезает в небе.
Леденящий ужас пробежал по позвоночнику, сковывая всё тело.
Мир перестал существовать.
P.S. Автор сообщает: следующая глава уже в пути~
http://bllate.org/book/15960/1427649
