После того как Хэ Чжоу ушел из дома, его переполняла ярость, которую некуда было выплеснуть. Даже на работе он умудрялся с первого взгляда находить малейшие недочеты в работе подчиненных и отчитывал каждого, кто осмеливался принести ему отчет. Настроение было таким, будто он объелся перца чили, и вскоре в компании воцарилась напряженная атмосфера - все ходили на цыпочках.
Секретарь, опустив голову, едва сдерживала слезы и, всхлипывая, пробормотала: «Директор Хэ, простите, я недостаточно внимательно все проверила. Я немедленно подготовлю для вас новый отчет по собранию».
«Выйдите», - бесстрастно произнес Хэ Чжоу.
Оставшись один в кабинете, мужчина, сидевший в кресле, чувствовал, что кондиционер дует слишком горячим воздухом, от чего становилось невыносимо душно. Воротник рубашки и галстук давили, мешая дышать, а отчеты подчиненных были настолько глупыми, что раздражение только нарастало.
Все это было настолько плохо, что Хэ Чжоу больше не мог здесь оставаться. Он сорвал галстук, покинул офис и направился в ближайший бар, но, даже напиваясь, мужчина сохранял ледяное самообладание.
Первый бокал, второй, третий — его лицо оставалось невозмутимым, а сознание лишь немного успокоилось.
Словно он был неспособен опьянеть.
И вот, неизвестно откуда, появился Мэн Цикан.
Он сел напротив Хэ Чжоу, налил себе вина и сказал: «Сколько баров открыл Синвэй за последние два года? Как так получилось, что они теперь на каждом углу? Раньше за ним такого увлечения не замечалось».
Шэнь Синвэй был другом Хэ Чжоу и во времена, когда Мэн Цикан подрабатывал, преподавая Хэ Чжоу игру на фортепиано в университете, они тоже неплохо сдружились.
Хэ Чжоу промолчал, продолжая методично пить.
Мэн Цикан отставил свой бокал и, глядя на друга, спросил: «Хэ Чжоу, что случилось?»
Мужчина налил себе еще вина и спокойно ответил: «Ничего. Просто захотелось выпить».
«Ты выглядишь так... будто ты не в себе» - помолчав, сказал Мэн Цикан и отобрал у него бокал.
Хэ Чжоу ничего не ответил.
Мэн Цикан не хотелось смотреть, как друг напивается, поэтому, оглядевшись, он заметил неподалеку старинный рояль «Steinway» и подошел к инструменту. Сев за него, он пробежался пальцами по клавишам и спросил, обернувшись: «Хэ Чжоу, не хочешь сыграть дуэтом?»
Хэ Чжоу опрокинул бокал, допивая до дна, и покачал головой.
На лице Мэн Цикан мелькнула тень разочарования, но он быстро взял себя в руки.
Закрыв глаза, он коснулся длинными пальцами черно-белых клавиш, и из-под них полилась мелодия — плавная, словно струящийся поток.
Его осанка была безупречна, а музыка — проникновенна и прекрасна, привлекая внимание многих посетителей бара.
Внезапно Хэ Чжоу почувствовал на Мэн Цикане чей-то колкий взгляд. Инстинктивно он обернулся и в дальнем углу увидел Чжан Юйсюаня.
А рядом с ним — Цю Яньчжи, который не сводил глаз с Мэн Цикана.
Хэ Чжоу опустил веки, скрывая бурю эмоций в глазах, поставил бокал и поднялся.
Его фигура превосходно выглядела в белой рубашке (пиджак он уже снял), а ноги казались еще длиннее.
Многие и так уже украдкой поглядывали на него, а когда мужчина встал, внимание возросло в разы. Он направился к роялю, и каждый его шаг, сопровождаемый стуком черных туфель по полу, казалось, отдавался в сердцах окружающих, заставляя их трепетать.
Хэ Чжоу сел рядом с Мэн Циканом, положил руки на клавиши и присоединился к игре.
Оба мужчины были невероятно красивы и статны, а их аристократичная аура притягивала взгляды. Сидя бок о бок за роялем, они собрали почти все внимание в баре.
Чжан Юйсюань даже услышал, как кто-то рядом восхищенно прошептал: «Какая прекрасная пара...»
Сердце парня сжалось, и он взял холодную руку Цю Яньчжи, тихо сказав: «...Яньянь, давай уйдем».
Когда последние аккорды стихли, бар взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Мэн Цикан давно не играл в дуэте с Хэ Чжоу, и после этой мелодии его настроение заметно улучшилось. Он уже хотел что-то сказать, но Хэ Чжоу внезапно наклонился к его уху и прошептал: «Пошли».
Мэн Цикан на мгновение замер, а затем позволил мужчине взять себя за руку и увести.
Вернувшись к своему столику, Хэ Чжоу надел пиджак, затем подал Мэн Цикану его вещи — каждое движение было наполнено неестественной для него мягкостью и нежностью.
Уходя, он снова взял Мэн Цикана за руку. Его ладонь была сухой и теплой, а хватка — твердой, не оставляющей пространства для возражений.
Не смотря на его безуспешные попытки освободиться, Хэ Чжоу вывел его из бара.
Мэн Цикану было не по себе, и перед самым выходом он обернулся.
В дальнем углу он увидел Цю Яньчжи — с красным лицом, красными глазами и красным носом — который смотрел на них, не отрываясь.
Как только они вышли из бара, Хэ Чжоу отпустил руку Мэн Цикана.
Тот взглянул на свою кисть — от сильного сжатия на ней остались красновато-белые следы.
«Хэ Чжоу», - Мэн Цикан поднял на него глаза и его голос был спокоен. – «Ты только что... использовал меня?»
Хэ Чжоу на мгновение опешил: «...Что?»
Мэн Цикан, казалось, изо всех сил старался сохранять хладнокровие, но его грудь тяжело вздымалась: «Я говорю, что твое внезапное желание сыграть со мной дуэтом, твой шепот на ухо, подача моих вещей, то, как ты держал меня за руку — все это было спектаклем для Цю Яньчжи? За кого ты меня принимаешь? Я что, инструмент, нужный, чтобы вызвать его ревность и гнев?»
Хэ Чжоу наконец осознал, что подсознательно совершил, и его лицо побледнело. Спустя некоторое время он тихо прошептал: «...Прости».
Мэн Цикан долго смотрел на него и вдруг спросил: «Хэ Чжоу, ты помнишь, когда и где я подарил тебе тот колокольчик?»
Не то от выпитого, не то от чего-то еще, но голова Хэ Чжоу вдруг пронзительно заболела. Он сжал виски, пытаясь сосредоточиться, но в памяти всплывали лишь смутные обрывки.
Он растерянно поднял взгляд: «Брат Цикан... прости, я, кажется, перебрал... не могу вспомнить».
Мэн Цикан поджал губы и бросил: «Я пошел».
Этому серебряному колокольчику было уже много лет, и он потускнел от времени и едва звенел. Он был совсем крошечным, поэтому Хэ Чжоу все эти годы носил его с собой.
После ухода Мэн Цикан Хэ Чжоу потянулся к карману, чтобы достать колокольчик, но все не мог его найти.
Только тогда он осознал, что не видел его уже несколько дней.
Чжан Юйсюань смотрел, как Хэ Чжоу и Мэн Цикан, эта парочка мерзавцев, скрываются из виду, и дышал так тяжело, будто ему на грудь положили гирю, крепко сжимая кулаки.
Думая о том, как его лучший друг любит Хэ Чжоу, а тот ведет себя как последний подлец, сердце Чжан Юйсюаня разрывалось от несправедливости и боли за Цю Яньчжи.
Только представьте, что творилось в душе Яньянь после увиденного! Чжан Юйсюань даже боялся взглянуть ему в глаза — настолько невыносимой была эта ситуация.
Наконец он повернулся к другу: «Яньянь, давай не будем тут страдать. Пойдем».
Цю Яньчжи не реагировал.
«Яньянь?»
Тот обернулся с пустым взглядом: «Юйбао, мне нравится вот это».
Чжан Юйсюань посмотрел — Яньчжи тыкал пальцем в мелкий декор на стене у входа.
Но почему у него такое красное лицо и странное поведение...?
Чжан Юйсюань взглянул на стол и нахмурился.
Минуточку. Когда он успел осушить оба коктейля?!
«Ты... его видел?»- осторожно спросил Чжан Юйсюань.
«Кого?» — тупо ответил Цю Яньчжи.
«Ну... Хэ Чжоу. Видел его?»
Тот сморщил лоб, будто пытаясь собрать мысли в кучу, потом нелепо склонил голову набок: «Вроде видел... А потом... не помню…»
«Не помнит — и ладно», — мысленно вздохнул Чжан Юйсюань.
Он взял друга за руку, но у выхода тот уперся, уставившись на металлическую корону на голове у декоративного тигренка, висевшего на двери.
Чжан Юйсюань сказал, что ее нельзя забрать и Цю Яньчжи надул губы, пробормотав «ну и ладно», но не отводил глаз, всем видом показывая, как жаль ему расставаться с понравившейся вещицей.
Чжан Юйсюань и так уже разрывался между жалостью и желанием защитить друга. Видя эту душераздирающую сцену, он не выдержал и пошел договариваться с владельцем о покупке безделушки.
К счастью, бар принадлежал Шэнь Синвэю и тот, узнав в чем дело, с усмешкой снял корону, протягивая ее Яньчжи: «Бери, дарю».
Цю Яньчжи схватил ее, крепко сжал в ладони и, раскрасневшись, радостно пробормотал «спасибо».
Выглядел он абсолютно счастливым.
«А я переживал, — подумал Чжан Юйсюань. — Когда он пьяный, ему на все наплевать».
Хотя, честно говоря, трезвый Цю Яньчжи ненамного отличался.
Когда они вышли, Чжан Юйсюань неожиданно увидел Хэ Чжоу.
Тот стоял в одиночестве неподалеку от входа, нахмурившись, будто обдумывая что-то важное.
Чжан Юйсюань занервничал — как бы Яньчжи снова не расстроился при виде мужа. Но тот вдруг вырвал руку и, пошатываясь, направился к мужу.
«Хэ Чжоу!» — пьяно ухмыляясь, крикнул Цю Яньчжи. — «Ты чего тут стоишь?»
Когда его рука почти коснулась рукава мужчины, тот резко отстранился, отступив назад.
На его лице отразилось отвращение.
Цю Яньчжи пошатнулся и чуть не грохнулся на землю, если бы Чжан Юйсюань не подхватил его в последний момент.
«Господин Хэ», — зло прошипел Чжан Юйсюань, удерживая пьяного друга, — «Цю Яньчжи — ваш законный супруг! Как вы можете с ним так обращаться?!»
Хэ Чжоу усмехнулся: «И как же я с ним обращаюсь?»
«Вы игнорируете его, презираете, не заботитесь... И еще изменяете ему за спиной!»
Хэ Чжоу поднял голову, скривив губы в саркастической ухмылке: «Если бы он был трезв, я изменил бы прямо у него на глазах».
«Это уже слишком!» — вскипел Чжан Юйсюань.
Да, он злится из-за обмана, но если бы мужчина с самого начала относился к Яньчжи хорошо, то ему не пришлось бы рисковать жизнью в той авантюре! А теперь Хэ Чжоу не только издевается, но и грозится изменять при нем — явно пытаясь унизить!
Чжан Юйсюань сжал кулаки. Если бы не необходимость поддерживать готового рухнуть Яньчжи, он бы уже вмазал Хэ Чжоу по лицу!
Цю Яньчжи в его объятьях становился все более вялым, едва стоял на ногах и, похоже, уже засыпал. Чжан Юйсюань с трудом удерживал его, но Хэ Чжоу даже не подумал помочь, наблюдая за этой сценой с ледяным равнодушием.
Они приехали на такси, поэтому уйти могли только тем же способом. Чжан Юйсюань попытался тащить друга, но вскоре выдохся и, пошатываясь, взвалил его на спину.
На этой улице такси попадались редко. Чжан Юйсюань высматривал машину, когда перед ними остановился черный седан. Водитель высунулся и вежливо поздоровался с Хэ Чжоу.
Тот открыл дверь и сел внутрь.
Шофер заметил пьяного Цю Яньчжи и тут же отстегнул ремень, чтобы помочь «госпоже Хэ» — но услышал холодную команду: «Поехали».
Шофер замер в недоумении, бросив взгляд на пошатывающегося Цю Яньчжи и разъяренного Чжан Юйсюаня, но в итоге снова пристегнулся и уехал.
Прошла вечность, прежде чем на дороге наконец появилось свободное такси — за это время ноги Чжан Юйсюаня успели потерять всякую чувствительность, онемев от долгого ожидания.
Из-за поведения Хэ Чжоу он хотел забрать Яньчжи к себе, но тот в машине немного протрезвел и начал капризничать, требуя поехать домой.
«Да что в нем такого?! — не выдержал Чжан Юйсюань, — Почему ты так к нему привязан?!»
Цю Яньчжи тупо уставился на него: «Хэ Чжоу?»
Помолчав, он вдруг расплылся в детской улыбке и шепнул на ухо: «Юйбао, открою тебе секрет».
Глаза Чжан Юйсюаня округлились — казалось, сейчас прозвучит нечто важное. Он тоже понизил голос: «Какой секрет?»
«Хэ Чжоу... похож на...» — голос Яньчжи стал едва слышным.
«На кого?!»— Чжан Юйсюань напряг слух.
«Только никому не говори!»
« Клянусь!»
Яньчжи придвинулся вплотную и прошептал: «На мелкий отброс».
«...»
«Понял, он мусор», — вздохнул Чжан Юйсюань.
«Не мусор! На мелкий отброс похож, на мелкий отброс!»— упрямо поправил Яньчжи.
«Ладно, ладно, на мелкий отброс, согласен, он — ходячий мусор...»
Доставив друга до дома, Чжан Юйсюань получил пьяное «Пока, Юйбао!» и неуверенно предложил: «Может, я провожу тебя?»
«Сам дойду!»— Яньчжи бодро замахал рукой.
Чжан Юйсюань дождался, пока тот введет код и скроется за дверью, прежде чем уехать.
Едва переступив порог, Цю Яньчжи грохнулся на пол, но Хэ Чжоу, сидевший на диване, даже глаз не поднял от планшета с документами.
5 минут, 10 минут... Яньчжи мирно посапывал на полу.
Раздражающий шум наконец заставил Хэ Чжоу нахмуриться и удалиться в кабинет — без единого взгляда в сторону «помехи».
Посреди ночи Яньчжи продрог на холодном полу и в полусне побрел в спальню.
С трудом добравшись, он скинул пиджак, сунул корону в шкаф и плюхнулся на кровать — чтобы тут же сморщиться: кровать была жесткой и ледяной.
Пошарив вокруг пьяными руками, он с запозданием вспомнил: Хэ Чжоу велел убрать его постельные принадлежности и матрас — «теперь будем спать вместе».
Яньчжи с закрытыми глазами, доплелся до спальни Хэ Чжоу, залез под одеяло и наткнулся на что-то теплое. Не раздумывая, он обнял «грелку».
Хэ Чжоу тоже выпил и спал как убитый.
Ему приснился снежный ком, который приставал с объятиями.
«Я тебя растоплю», — предупредил он.
Но ком настойчиво лез в руки.
Когда же он разглядел, что ком имел лицо Яньчжи, то в ярости сжал его — пусть тает!
...
Утром Хэ Чжоу с отвращением вспоминал этот идиотский сон... пока не открыл глаза.
В его объятиях крепко спал Цю Яньчжи.
Тот тоже проснулся и буркнул: «Ты так сильно обнимаешь... я уже дышать не могу. Не знал, что так сильно тебе нравлюсь».
Хэ Чжоу: «…»
Если скажу, что хотел тебя задушить, поверишь?
Отпустив руки, мужчина процедил с холодным выражением лица: «Убирайся!»
Но ночные объятия лишили эту фразу всей суровости.
http://bllate.org/book/15960/1427646
