Готовый переклад Marrying My Best Bro / Коли друг стал мужем: Розділ 79

Королевская Гавань

***

Глава 79. Испытание для дяди и племянника

У здания толпились мириады практиков. Времени испытания требовали немало.

Впрочем, чем больше кандидатов покидало стены залов, тем яснее становился общий порядок. Экзамены по вспомогательным дисциплинам — вне зависимости от выбранного направления и ранга — укладывались ровно в двое суток. А вот у претендентов боевых искусств, невзирая на уровень культивации, проверка затягивалась примерно на трое суток. К исходу третьего дня наружу выбралось уже более девяноста процентов участников.

***

Чжун Цай, привычно привалившись плечом к У Шаоцяню, ощущал лёгкий мандраж.

— Старина У, скоро твоя очередь?

У Шаоцянь окинул взглядом редеющую шеренгу и кивнул:

— Почти.

Сердце Чжун Цая застучало с удвоенной силой, а в груди от напряжения всё сжалось.

У Шаоцянь мягко улыбнулся:

— Я буду осторожен.

Чжун Цай и сам понимал, что тот не станет подставляться под удар. Вот только до сих пор все выходящие бойцы, мать их, были изранены до полусмерти! Чёрт их дери, что они там вообще устроили за испытания?!

У Шаоцянь читать своего супруга умел как открытую книгу. Заметив его недовольную мину, он наклонился и тихо шепнул на ухо:

— У тех, кто выходит под конец, раны пустяковые. Выглядит жутко из-за крови, но на деле пара хороших пилюль — и никаких последствий.

Чжун Цай скривил губы.

«Пара хороших пилюль», как же! Выглядеть-то выглядит, а болит наверняка немилосердно!

У Шаоцянь ласково сжал его запястье и потёр тёплыми пальцами, успокаивая.

Чжун Цай со вздохом выдохнул:

— В общем... выложись на полную.

— Договорились, — со смешком откликнулся У Шаоцянь.

Пока они тихо переговаривались, Чжун Цай успел выдать супругу целую охапку напутствий, а тот с благодарностью принял каждую ласковую фразу.

В этот момент тяжёлые двери Зала боевых испытаний наконец с грохотом распахнулись.

***

Изнутри широким шагом вышли тринадцать молодых людей. Взоры всех присутствующих мгновенно устремились на них.

Юноши и девушки находились на уровнях Небесного Притяжения и Открытия Дворца. Ауры у всех поблекли и истощились, лица отдавали мертвенной бледностью или, напротив, пылали нездоровым румянцем, но в глазах горел дикий, неописуемый восторг.

Очевидно, они выдержали проверку и стали... учениками внешнего двора.

Следом за ними вышагивали двое практиков совершенно иного склада — оба мастера сферы Освящения. Один выглядел почти нетронутым — обошёлся парой царапин, — тогда как второй лишился руки по самое плечо.

Впрочем, держались они оба спокойно. Даже однорукий практик ничуть не унывал: едва он ступил за порог, как к нему с радостными возгласами бросилась группа сопровождающих, наперебой осыпая поздравлениями.

Их обрывки фраз долетали даже до задних рядов:

— Поздравляю...

—...приготовили Пилюлю Возвращения Тела...

—...третьего ранга...

***

Уловив смысл их речей, Чжун Цай наклонился к супругу:

— У меня, между прочим, тоже есть рецепт Пилюли Возвращения Тела.

У Шаоцянь улыбнулся и, шутливо потормошив его за щёку, откликнулся:

— Выкроешь время — сваришь парочку для баловства.

Чжун Цай хмыкнул.

Пилюля Возвращения Тела, по сути, служила универсальным снадобьем для регенерации плоти. Для каждого этапа — от сферы Небесного Притяжения до сферы Подвешенного Сияния — имелся свой собственный рецепт. Если практик терял конечность, уши, нос или лишался солидного куска мяса, эта пилюля запускала процесс восстановления. Чем выше качество снадобья, тем быстрее нарастала новая ткань.

Разумеется, при снесённой голове, выбитых глазах или уничтоженных внутренних органах она была бессильна.

А вот начиная со сферы Слияния (пятого ранга) физическая оболочка культиваторов становилась настолько сложной, что большинство стандартных средств теряли эффективность. Взять ту же Пилюлю Восстановления Конечностей пятого ранга, рецепт которой Чжун Цай выбил ранее: она могла отрастить только руки или ноги, а перед оторванными ушами или глубокими ранами на туловище оказывалась бесполезной.

Мази и снадобья от внешних ран, что алхимик готовил прежде, способствовали лишь заживлению разрывов, но не возвращали утраченные члены. Раньше Чжун Цай не брался за Пилюли Возвращения Тела просто потому, что ни ему, ни У Шаоцяню они без надобности. Но теперь он подумал, что держись парочка таких в запасе — лишним точно не будет. Вот и завели о них разговор.

***

Когда вышли последние две группы бойцов, из дверей больше никто не появился. Похоже, практики сферы Подвешенного Сияния либо вовсе не явились на экзамен, либо провалились и тихо прошмыгнули прочь через запасные выходы.

И подобная картина наблюдалась не только у их зала — у соседних павильонов боевых испытаний творилось то же самое.

— Жестокий отбор... — вздохнул Чжун Цай.

У Шаоцянь с тихим смешком потянул за прядь волос, выбившуюся у него из причёски.

Чжун Цай хотел было закатить глаза, но вспомнил, что перед ним испытание, и сдержался.

У Шаоцянь дёрнул ещё раз.

Чжун Цай: «...»

***

Дежурные ученики академии, охранявшие входы, гаркнули на весь двор:

— Вторая группа претендентов боевого искусства — шаг вперёд!

Желающих пройти боевое испытание оказалось несравнимо больше, чем ремесленников, так что очередь перед ними таяла прямо на глазах.

У Шаоцянь мерно шаг за шагом двигался к залу. Чжун Цай семенил подле него, проводив супруга до самого разграничительного барьера формации.

У Шаоцянь без колебаний шагнул внутрь. Чжун Цай в последний миг замер на самой грани заграждения.

У Шаоцянь обернулся и мягко улыбнулся:

— А-Цай, не переживай.

Чжун Цай глубоко вдохнул и серьёзно кивнул. В такой момент нагнетать страсти явно не стоило!

Заметив в его взгляде смесь тревоги и поддержки, У Шаоцянь потеплел взором и развернулся к огромным дверям.

Стоявший у самого входа Шао Цин помахал ему, приглашая войти вместе. У Шаоцянь ответил кивком.

Только сейчас Чжун Цай вспомнил, что Шао Цин вообще-то занимал очередь аккурат перед его супругом. Вот только секунду назад ни один из них на Шао Цина даже взгляда не бросил.

Шао Цин, естественно, прекрасно понимал, что для этих двоих вокруг существуют только они сами, и ничуть не обиделся. В конце концов, он давно уже привык.

***

Переступив порог, У Шаоцянь ощутил лёгкую невесомость.

В следующее мгновение мир изменился: он стоял посреди пустовавшей равнины.

Впрочем... «бескрайней» она только казалась. Пейзаж вокруг действительно походил на дикое поле, но приглядевшись, можно было различить чёткие границы площадки — ровно в один цин.

Вокруг царила мёртвая тишина; никаких голосов, разъясняющих правила испытания, не последовало.

У Шаоцянь слегка прищурился, мгновенно подтянув всю свою выдержку и боевую готовность.

Внезапно со спины налетел яростный порыв ветра!

У Шаоцянь лёгким движением качнулся в сторону, уходя с линии атаки.

Нападавший замер на земле в двух чжанах впереди.

Это оказалась небольшая дикая лиса. Зверь смерил его налитыми кровью алыми глазами; серая, неприметная шкура сливалась с сухостоем. Однако, судя по силе и молниеносности прыжка, тварь отличалась бешеным темпом и смертоносными когтями. Её свирепая аура соответствовала уровню дикого зверя третьего ранга первой ступени.

У Шаоцяню хватило доли секунды, чтобы оценить противника.

В то же мгновение он сам обратился в тень. В руках его словно из воздуха возник тяжёлый составной лук — и наотмашь обрушился на голову лисы, рассекая воздух острым свистом.

Дикая лиса визгливо тявкнула и расплылась серым пятном, чудом избежав дробящего удара.

Вот только У Шаоцянь словно заранее просчитал её манёвр: он уже стоял на точке её приземления. Острый роговой конец лука с ходу вонзился твари прямо в грудь, пробив сердце насквозь. Поддев тушу, он вздёрнул её в воздух.

Зрачки лисицы остекленели, и жизнь мгновенно покинула тело.

И тут же её туша рассеялась без следа.

У Шаоцянь изогнул бровь:

«Формация иллюзии и реальности».

В то же мгновение с противоположных сторон со свистом метнулись две новые тени. Веер когтей располосовал воздух там, где только что стоял человек, но задел лишь пустоту.

У Шаоцянь уже замер в нескольких чжанах от них.

Слишком быстр!

На него напали ещё две точно такие же дикие лисы, ударив синхронным клещом. Но их скорость и близко не сходилась с темпом У Шаоцяня. Как ни старались твари сделать бросок внезапным, им не удалось зацепить даже край его одежд.

У Шаоцянь перешёл в атаку.

За мгновение до этого он находился в нескольких чжанах, а в следующее — уже вырастал за спиной левой лисицы. Тяжёлый дубовый остов лука сокрушительным ударом размозжил звериный череп.

Парная ей лиса заверещала от ужаса и метнулась в панический бег.

Однако У Шаоцянь просто пальцами натянул тетиву. Свистящая стрела сорвалась с рога и с рёвом рассекла пространство!

Стрела, описав в воздухе изящную дугу, со сверхъестественной точностью угодила дикой лисе прямо в сердце.

Всё произошло меньше чем за один вдох.

Обе твари были мертвы!

У Шаоцянь едва заметно качнулся, натягивая тетиву. На этот раз с рога лука одновременно сорвались три стрелы.

Мгновение — и каждая вонзилась в новую цель.

Троица только что возникших диких лис даже не успела начать атаку: в то самое мгновение, когда их тела материализовались из воздуха, стрелы У Шаоцяня уже лишили их жизни.

***

В глубине секретного зала.

Несколько могущественных практиков — кто статный и высокий, кто подтянутый и атлетичный — внимательно наблюдали за происходящим на стенах.

Как и во время испытания алхимиков, поверхности были разбиты на множество мелких проекций. Каждая отражала ход экзамена отдельного мастера сферы Освящения.

В отличие от испытания ремесленников, где все правила разъяснялись с самого начала, боевой экзамен ставил во главу угла боевое чутьё — и в первую очередь бдительность.

Всех кандидатов, независимо от уровня культивации, с ходу забрасывали в имитацию «дикой местности», управляемую формацией иллюзии и реальности.

В зависимости от сферы испытуемого формация поэтапно выпускала различных диких зверей: сфере Небесного Притяжения соответствовали твари первого ранга, сфере Открытия Дворца — второго, и так далее.

Звери разнились по своим сильным сторонам: одни полагались на скорость или мощную тушу, другие — на бритвенно-острые когти, смертоносный яд или врождённые тайные искусства.

Более того, наборы противников варьировались для каждого участника; даже если двум кандидатам выпадал один и тот же вид, порядок и интервалы их появления различались.

***

Все присутствующие в зале наставники находились в сфере Возведения Дворца. Они следили за ходом испытания не только ради предотвращения ЧП, но и чтобы присмотреться к будущим ученикам. Разумеется, если попадался изрядный самородок, никто не возражал взять его под крыло в качестве ученика-резидента.

Окинув проекции божественным чувством, практики мгновенно оценили положение дел.

Около семидесяти процентов кандидатов уже успели обзавестись ранами.

Статная, подтянутая женщина с холодной усмешкой процедила:

— Ни на что не годный сброд! С такой бдительностью на настоящем поле боя их в первую же секунду разорвали бы на куски!

Мужчина с мягкими чертами лица попытался остудить её пыл:

— Старшая ученица Ли, смените гнев на милость. У большинства из них за плечами мало опыта, они не закалены в кровавых схватках, так что замешательство вполне естественно. Наша академия набирает учеников; тех, кто пройдёт отбор, со временем выпестуем.

Другая женщина подхватила:

— Старшая ученица Ли, не переживайте. Те, кому не хватает чутья, могут случайно отразить пару атак, но стоит нажиму усилиться — и их неизбежно отсеют...

Остальные двое наставников тоже присоединились к уговорам.

***

Эта «старшая ученица Ли» — наставница Ли Ин — отличалась взрывным нравом и лично участвовала в разработке экзаменационных испытаний.

Ещё тогда она утверждала, что выставлять против кандидатов по одному зверю за раз — слишком мягко. По-хорошему следовало с первой же секунды бросать сразу четырёх тварей, атакующих со всех четырёх сторон! Лишь тот, кто выдерживал подобный заслон, обладал базовым боевым чутьём.

Однако остальные наставники прекрасно понимали: установи они планку так высоко, большинство претендентов просто костьми ляжет прямо на экзамене.

Академия Цанлун набирала учеников, а не плодила кровных врагов.

Пусть навыки многих кандидатов не вызывали восторга, за их спинами нередко стояли весьма влиятельные кланы и секты с широкой сетью связей. Гибель одного-двоих никто и не заметит, но если сотни и тысячи юных талантов сложат головы на вступительном испытании, академия навлечёт на себя общий гнев.

Разумеется, будучи фракцией восьмого ранга, Академия Цанлун могла без труда раздавить любой союз мелких сил, но к чему лишняя головная боль? Они ведь не какая-то дьявольская секта, пожирающая плоть и души!

***

Лишь после того как все четверо коллег по очереди принялись её успокаивать, наставница Ли немного остыла.

— Дурачьё! — процедила она сквозь зубы.

Наставники переглянулись и качнули головами.

На самом деле они прекрасно понимали её чувства. Результаты действительно выглядели плачевно.

Первый зверь выходил на площадку исключительно ради проверки элементарной готовности. Сохраняй кандидат хоть каплю бдительности, отбить такую атаку не составило бы труда.

Но эти практики словно пребывали в иллюзиях относительно Академии Цанлун. Неужели они ждали, пока им прямо объявят о нападении?!

Это ведь боевое испытание! С чего ещё оно должно начинаться, если не с проверки чувства опасности?

И при этом стоять в полном оцепенении — уму непостижимо!

***

Те, кто получил повреждения в самом начале, под огнём новых волн быстро истекали кровью. За время короткого разговора наставников среди тех семидесяти процентов лёгкораненых уже образовалось несколько тяжелоувечных.

Наставница Ли глубоко вздохнула и повела рукой в сторону проекций.

В то же мгновение израненных практиков выдернуло из дикой местности и перенесло в просторную пустую комнату.

Боевой этап они провалили.

Впрочем, правила академии давали им ещё один шанс — испытание постижения. Если чей-то разум демонстрировал выдающуюся гибкость и понимание Дао, его всё ещё могли принять в порядке исключения. Если же способность к постижению оказывалась посредственной, их ждало окончательное отчисление.

***

Тяжелораненые кандидаты с опаской переглянулись и расселись на почтенном отдалении друг от друга.

Они попытались достать из накопительных колец целебные пилюли, однако во время экзамена никто не собирался давать им время на восстановление.

В воздухе раздался суровый женский голос:

— Боевое испытание провалено. Начинается испытание постижения.

Сухо и безжалостно.

Лица израненных практиков мгновенно потемнели.

Стены помещения вспыхнули ярким светом, окутавшим участников, и в следующее мгновение их перенесло на новую площадку.

***

Тем временем У Шаоцянь с холодным спокойствием орудовал тяжёлым луком. Оглушительным ударом рогового плеча он сокрушил череп одной твари, крутанулся, вонзая укреплённый наконечник в грудь второй, уклонился, с размаху размозжил голову третьей, по инерции пробил бок четвёртой и, резко развернувшись, подсёк натянутой тетивой шею пятой.

Весь каскад движений уложился в один короткий вдох.

Налетевшая сзади стая тварей подмяла лишь растаявшую тень.

У Шаоцянь уже замер за пределами их кольца. Пальцы его превратились в сплошное марево, и град веерных стрел за мгновение истребил всех окруживших его зверей.

***

С момента появления первой лисицы У Шаоцянь уложил уже больше двух десятков тварей.

Сперва они появлялись по одной, по две, по три. Но к четвёртой волне, когда четыре лисы попытались взять его в клещи, порядок окончательно разладился: то выскакивали две-три твари, то сразу полдюжины.

Впрочем, сколько бы их ни было, никто из зверей не мог состязаться с У Шаоцянем в скорости.

Сами по себе эти лисы не отличались сокрушительной силищей; всё их преимущество заключалось именно в стремительности.

Сражаясь в таком темпе, У Шаоцянь начал откровенно скучать.

В этот момент перед ним одновременно возникли восемь диких лисиц. Они ринулись на него с восьми сторон, вознамерившись напрочь перекрыть все пути к отступлению.

Увы, прежде чем кольцо успело сомкнуться, фигура У Шаоцяня вновь испарилась...

***

В секретном зале наблюдений наставница Сунь Цянь с мягкой улыбкой погладила Ли Ин по спине:

— Младшая ученица Ли, взгляни-ка вот на этого.

С этими словами её изящный пальчик указал в правый верхний угол стены.

Ли Ин, всё ещё кипевшая от злости, прислушалась к старшей соученице и, подавив раздражение, перевела взгляд.

И при первом же взгляде её мрачная мина заметно смягчилась.

На проекции благородный юноша в парчовых одеждах сжимал в руках тяжёлый лук. Сделав всего несколько стремительных выпадов, он в мгновение ока перебил всех восьми окруживших его зверей.

Будто лопнули иллюзорные пузыри — все твари исчезли одновременно. Они погибли слишком быстро.

Ли Ин задумчиво произнесла:

— Восемь тварей за раз... Должно быть, он выдержал как минимум пять волн.

Сунь Цянь улыбнулась:

— Именно так.

Ли Ин наконец облегчённо вздохнула.

Обаятельная наставница Мяо Ци тихо рассмеялась:

— Из-за гнева старшей ученицы Ли мы следили только за израненными неудачниками и упустили из виду мастерство этого юноши. Не промотать ли нам запись назад?

Сунь Цянь и Ли Ин с предвкушением кивнули.

Двое других наставников — мягкий Шу Цюань и высокий, сухощавый Ай Чжун — тоже не имели ничего против.

Мяо Ци изящным движением достала кристалл и прикоснулась им к ядру формации у края стены.

В то же мгновение камень вспыхнул. Наставница направила в него таинственную силу, и над кристаллом развернулась световая проекция.

Запись начиналась с той самой секунды, когда благородный юноша в парчовых одеждах только вступил на землю дикой местности.

***

Наставники отчётливо увидели, как статный красавец с полнейшим хладнокровием едва коснулся земли и тут же скользнул взглядом по сторонам.

А в следующее мгновение без тени колебаний сокрушил первого дикого лиса.

Складывалось впечатление, будто он заранее знал о броске твари.

Впрочем, опытные практики тут же заметили: в секунду нападения в глазах юноши лишь мелькнула острая искра. Нет, он не предвидел атаку — он мгновенно её распознал и мгновенно ответил выпадом.

Затем последовала череда кадров, где молодой мастер молниеносно расправлялся с лисицами.

Каждое его движение отличалось предельной точностью и выверенностью.

Сколько бы тварей ни выпрыгивало из засады, юноша щёлкал их словно орехи.

***

Мрачная мина Ли Ин наконец сменилась удовлетворением:

— Ну хоть один толковый попался!

Остальные наставники дружно подхватили:

— И впрямь неплох. Боевое чутьё на высоте.

— Похоже, ему уже приходилось биться в окружении... Быть может, прошёл через волну зверей?

— За последние годы в нашей провинции случились пять волн зверей в городах третьего ранга, восемь — в четвёртых, двенадцать — в пятых и несть числа мелких прорывов... Если он родом из тех мест, где бушевала стихия, удивляться нечему.

— Против диких тварей сражается мастерски.

— И техника передвижения, и восприятие — первого класса.

— Физическое тело, правда, не выделяется чем-то невероятным, но на фоне прочих недоучек, не нюхавших настоящей закалки, выглядит весьма достойно.

— Пока никаких явных изъянов не видать.

Обмен мнениями занял пару мгновений. Опытным практикам хватило краткой записи, чтобы разобрать навыки кандидата по косточкам.

Ли Ин произнесла:

— И техника шага, и базовое искусство — наследие высшей пробы.

Сунь Цянь улыбнулась:

— Если он почерпнул их из сопутствующего сокровища, его природный талант должен быть изрядным.

Ли Ин фыркнула:

— Было бы сокровище хотя бы Таинственного ранга — и потенциал для сферы Превращения в Духа уже обеспечен. А при доброй удаче и талант подтянуть можно. Какова бы ни была его жилка от рождения, с такой боевой выучкой у парня все шансы пробиться на седьмой ранг.

Остальные наставники согласились с её доводами.

***

Академия Цанлун потому и довольствовалась талантом Таинственного ранга, что мастера сферы Превращения в Духа составляли костяк высшего эшелона академии. Именно они, практики седьмого ранга, являлись той реальной силой, с которой считались повсюду.

Владыки сферы Нирваны — восьмого ранга — лишь удерживали общий порядок и служили живым щитом, к чьим услугам прибегали лишь в крайних случаях.

Даже гений с феноменальной жилкой легко мог сгинуть, будь удача не на его стороне. Не пожелай он кропотливо постигать суть своего сопутствующего сокровища, полагаясь лишь на врождённый дар, — и любой прорыв к новому уровню грозил стать для него смертельным. А без острой боевой хватки и житейского опыта такой талант быстро сложил бы голову под когтями диких зверей или от интриг других практиков во время странствий.

Тех, кто сумел вырасти и шагнуть в сферу Нирваны, считанные единицы.

Что же до тех, чьи способности скромнее... Помимо естественного потолка развития, вся разница сводилась лишь к скорости поглощения энергии неба и земли. В захолустных городишках природный дар решал всё, но для фракции восьмого ранга не составляло труда перекрыть недостатки ресурсами.

Да, самородки прорывались быстрее, и их приходилось удерживать, заставляя укреплять фундамент на каждом этапе. Практики со средними данными продвигались медленнее, шлифуя мастерство на каждом шагу, и пусть на выходе отставали в темпе, зато выстраивали невероятно крепкую основу.

В конечном счёте разница оказывалась не такой уж разительной.

А те исключительные гении, у кого продвижение шло и стремительно, и безупречно гладко, встречались один на миллион.

***

Академия Цанлун выше всего ценила именно боевую мощь и способность к постижению.

Сильный боец выносливее и живучее.

Чем выше постижение, тем больше тайных техник и изощрённых уловок способен освоить ученик в стенах академии. И вновь всё сводилось к одному — умению выживать.

А пока ты жив и имеешь доступ к ресурсам, любой прорыв пройдёт с куда меньшим риском.

***

Наставники с ещё большим интересом уставились на проекцию с юношей в парчовых одеждах.

Среди сотен кандидатов, бившихся сейчас в имитации дикой местности, этот парень на голову превосходил остальных.

Даже самые лучшие из прочих претендентов не выдерживали с ним никакого сравнения: если юноша уже разменивал второй десяток волн, то прочие ковырялись максимум на пятой.

После десятого рубежа формация уже вовсю выплескивала больше дюжины зверей за раз, тогда как до пятого кандидатов донимали от силы четыре твари.

***

За пределами Зала испытаний

Проводив взглядом своего Старину У в глубину здания, Чжун Цай некоторое время простоял с лёгкой грустью на душе.

Затем молча отошёл в сторону.

Вокруг не осталось ни одного знакомого лица. Отряды из знатных семейств города Юйцзяо толпились неподалёку, но все кандидаты — и мастера пилюль, и боевые практики — уже ушли сдавать экзамен.

Очередь из прибывших растянулась на сотни метров, и сопровождающие из Юйцзяо освободили проход. Чжун Цай, успевший сдать своё испытание, тоже не мог мозолить глаза на пути новой волны.

***

Неподалёку пустовал небольшой участок. Практики из Юйцзяо сбились в кучки, поджидая своих выбывших или прошедших сородичей. В предыдущей группе кандидатов из их города испытание одолел только Чжун Цай, но никто особо не удивлялся: экзамены академии славились своей суровостью, провал считался нормой, а успех — невероятным везением.

Чжун Цай не стал уходить далеко и опустился на траву у самого края стоянки Юйцзяо.

Усевшись на землю, он уставился на тяжёлые створки Зала боевых испытаний.

«Старина У внутри уже полчаса... Как у него там дела?»

«Хоть бы всё прошло гладко».

Юноша тихо вздохнул.

***

Внезапно Чжун Цай обернулся.

Чуть в стороне застыл Ся Цзян, не отводящий взгляда от входа.

Только тут Чжун Цай вспомнил: щенок У Дунсяо, племянник его Старины У, тоже отправился сдавать экзамен! Мальчишка стоял в очереди аккурат за ними и, судя по всему, уже зашёл внутрь.

Неудивительно, что Ся Цзян места себе не находил от волнения.

Заметив взгляд мастера пилюль, слуга мгновенно склонился в почтенном поклоне.

Чжун Цай махнул рукой, подзывая его ближе.

Ся Цзян сделал несколько шагов и тихо произнёс:

— Мастер пилюль Чжун, слушаю вас.

— Да я так, без особого дела, — отозвался Чжун Цай. — Как там Дунсяо? Сильно нервничал?

Ся Цзян торопливо ответил:

— Маленький господин, конечно, переживал, но, идя по стопам молодого господина Шаоцяня, держался весьма уверенно.

Чжун Цай задумчиво протянул:

— А те практики, что выходили из зала... видя их раны...

На лице Ся Цзяня промелькнуло беспокойство, но он твёрдо проговорил:

— Маленький господин не из трусливых.

— Упрямый малый, — кивнул Чжун Цай.

Ся Цзян был полностью согласен. Если прежде он служил из чувства вины и желания искупить проступок, то теперь проникся к юному хозяину искренним уважением. Для теневого стража нет ничего хуже, чем связать жизнь с недостойным человеком, а верность господину, вызывающему уважение, придаёт сил на пути совершенствования.

Чжун Цай усмехнулся и спросил:

— Пилюлями-то запаслись?

— Ранее мы обменяли всё необходимое у стража Сяна, — ответил Ся Цзян.

Чжун Цай снова кивнул.

Особо говорить им было не о чем, но мысль об У Шаоцяне не давала покоя, а Ся Цзян считался почти своим. Поболтать ни о чём казалось хорошим способом скрасить томительное ожидание.

Ся Цзян охотно отвечал на каждый вопрос. Юный возраст У Дунсяо давил на него грузом тревоги, так что разговор с Чжун Цаем немного разрядил обстановку.

***

Что же до У Дунсяо, то сразу после пересечения порога его перенесло в такую же заброшенную местность.

Едва началась регистрация второй группы боевых практиков, мальчишка спрыгнул со спины Ся Цзяня и, пристроившись сзади и чуть справа от У Шаоцяня, резво устремился внутрь.

Быть может, оттого что мальчишка не вышел ростом, а может, оттого что двое его дядей в тот момент были слишком увлечены нежными взглядами друг на друга, его присутствия никто не заметил.

Дунсяо, впрочем, к подобному давно привык.

Как только Шао Цин вместе с его младшим дядей шагнули в здание, мальчишка, перебирая короткими ногами, стремительно устремился вслед за ними.

***

Боевое испытание не делало скидок на юный возраст У Дунсяо.

Как и прочие практики сферы Открытия Дворца, едва ступив на иссушенную землю дикой местности, он едва успел сделать пару вдохов, когда из чащи вырвался первый противник.

Им оказался исполинский свирепый слон.

Дунсяо сориентировался мгновенно, инстинктивно отпрянув назад.

Тяжёлая стопа гиганта с гулом обрушилась ровно туда, где мгновение назад стоял мальчишка. Сухая почва покрылась сеткой глубоких трещин, похожей на паутину.

«Вот это моща!»

Затаив дыхание, Дунсяо кувыркнулся в сторону. Второй и третий удары слона лишь взрыли пыль — юркий мальчуган ловко уходил от туши, готовой раздавить его в лепёшку.

Однако вечно уклоняться не выйдет. Полагаясь только на юркость, свирепого зверя не одолеть. Пусть так он сохранит себе жизнь, но само испытание будет с треском провалено.

Сжав зубы, Дунсяо подловил момент, когда монстр вновь занёс ногу!

Проскользнув между топчущими столбами-ногами прямо под брюхо гиганта, мальчишка вспыхнул таинственной силой: в его руках возникла тяжёлая алебарда, которую он с размаху вонзил снизу вверх.

Слон дико взревел от боли и начал яростно топтаться на месте.

Земля заходила ходуном. Дунсяо, не выпуская рукояти, совершил несколько молниеносных кувырков, протаскивая лезвие вдоль брюха зверя. Закалённое железо распороло толстую шкуру словно маслянистую ткань.

В следующее мгновение оружие растворилось в воздухе, а сам мальчишка уже отскочил на пару десятков метров.

Раненый слон попытался рвануться к обидчику, но рассечённая плоть не выдержала: из огромной рваной раны на землю вывалились внутренности.

При всей своей ужасающей массе и силе, этот исполин находился всего лишь на первой стадии второго ранга. Дунсяо уступал ему совсем немного, а шкура слона была лишь слегка прочнее, чем у прочих зверей того же уровня.

К тому же великая алебарда являлась сопутствующим сокровищем мальчишки. И пусть он пока не умел высвобождать её полную мощь, собственной остроты древнего оружия с лихвой хватало, чтобы шкура свирепого зверя второго ранга поддавалась ей словно мягкое податливое масло.

***

Однако дух перевести ему не дали.

Из густых зарослей с двух сторон выскочили два свирепых волка, сходу ринувшись в атаку.

Дунсяо привычным движением ушёл кувырком из-под первого выпада.

Волки... Что-что, а эти твари были ему отлично знакомы.

Живя в одном поместье с дядями, мальчик старался им не докучать, но время от времени пересекался с их драгоценными зверями. Одним из них как раз являлся огромный лазурный волк.

Дунсяо не раз доводилось «общаться» с ним. Нрав у того зверя был весьма миролюбивым, и он порой даже преподавал мальчишке пару уроков.

Поэтому, появись здесь какой-нибудь иной дикий зверь, Дунсяо пришлось бы дольше уклоняться и искать подход, но против волков у него в голове сразу созрел план.

Вскоре он уловил естественные изъяны в движениях хищников.

Чёрная алебарда в его руках возникала и исчезала вспышками, и каждое её появление сопровождалось тяжелейшими ранами на телах тварей.

Всю свою таинственную силу Дунсяо направлял исключительно на поддержание молниеносного шага, не тратя ни капли на само оружие. При его скромном запасе энергии пытаться наполнить им такое сокровище было бы всё равно что лить воду в бездонный колодец.

Ему вполне хватало естественной смертоносности артефакта.

***

В это же время в тайной комнате наблюдения группа наставников сферы Возведения Дворца внимательно изучала световые проекции на стенах.

Картина здесь напоминала испытание практиков сферы Освящения, вот только выглядела куда печальнее.

Возможно, оттого что практики сферы Открытия Дворца совершенствовались меньше и не успели обзавестись достаточным опытом, при первом же появлении зверей более восемнадцати процентов из них сразу же получили ранения.

Лишь скромные двадцать процентов сохранили бдительность и сумели вовремя уклониться.

Впрочем, находились и те, кто отличался не только крепкой силой, но и прекрасным боевым чутьём — эти кандидаты сходу уложили первых напавших тварей, моментально привлекая к себе внимание экзаменаторов.

Внезапно одна из наставниц невольно ахнула:

— Это ещё что за карапуз лет пяти-шести?!

Остальные тут же повернулись к нужной проекции и с изумлением уставились на крошечного мальчишку, который кувыркался прямо под ногами исполинского слона. Со стороны казалось, будто ребёнок находится на волосок от гибели.

Однако опытные практики быстро заметили: на лице мальчугана не было и тени страха, лишь непоколебимая упрямая решимость.

А уж когда малыш при помощи огромной тяжёлой алебарды высшей пробы восьмого ранга замертво уложил гигантского зверя, удивление наставников переросло в настоящий шок.

— Смышлёный сопляк, — заметила наставница, первой обратившая внимание на проекцию. — Понимая, что его тело и физическая сила не пробьют шкуру слона, он умело воспользовался сопутствующим сокровищем.

Каждый присутствующий в комнате прекрасно понимал: оружие восьмого ранга обладает чудовищным весом, и поднять его в столь юном возрасте возможно лишь в том случае, если оно связано с хозяином самой душой.

— Стало быть, природный талант Земного ранга высшей пробы, — подытожил другой.

И пусть в стенах Академии Цанлун хватало гениев с Небесным рангом, высокий Земной ранг всё равно считался редким и ценным даром.

Кое-кто из наставников тут же воодушевлённо усмехнулся:

— Славный мальчишка! Пожалуй, возьму его в ученики.

Остальные тоже загорелись этой мыслью.

В столь юном возрасте обладать подобной боевой хваткой — если взяться за него всерьёз, из мальчишки вырастет выдающийся мастер.

К тому же, пока они обменивались репликами, кроха успел прикончить ещё и двух свирепых волков.

Пока другие кандидаты сферы Открытия Дворца — старше этого мальца на пару десятков лет — всё ещё барахтались с первой же тварью, ребёнок уже щёлкал врагов одного за другим!

Впрочем, раньше всех способности мальчишки разглядела одна из женщин — высокая, сухощавая наставница.

Красавицей её назвать было трудно: измождённые щёки, точёные, но слишком угловатые черты лица, а между бровями залегла глубокая складка, выдававшая суровый и неуживчивый нрав.

Голосом с лёгкой хрипотцой она произнесла с непререкаемой твёрдостью:

— Этот ученик будет моим.

Наставники дружно повернулись к ней.

Сухощавая женщина отрезала:

— Я сама буду принимать у него испытание. Нас с ним свела судьба.

Остальные лишь лишились дара речи.

Они все смотрели на эту проекцию — с таким же успехом судьба могла свести мальчика с каждым из них!

Женщина же холодно фыркнула:

— Я увидела его первой. А значит, моя судьба сильнее.

Наставники снова потеряли слова. На самом деле многие из них заметили паренька одновременно с ней, просто замешкались и не успели подать голос.

Будто прочитав их мысли, наставница добавила:

— Опоздали — значит опоздали.

Каждое её слово буквально дышало непреклонной решимостью.

Прочим наставникам малец тоже припал к душе, вот только ссориться с этой фурией ради него никто не горел желанием.

В комнате воцарилось гробовое молчание.

Вань Тяньфэн обладала скверным характером, и связываться с ней — себе дороже. К тому же, хотя все они являлись практиками сферы Возведения Дворца, она уже достигла самого пика этого уровня. Не случись непредвиденного, и Вань Тяньфэн вот-вот сделает шаг в сферу Превращения в Духа!

Дойди дело до драки, одолеть её никто бы не смог.

Вдобавок эта женщина отличалась поразительной злопамятностью. Перейди ей кто дорогу и уведи пацана из-под носа — спокойной жизни этому бедолаге уже не видать.

Вань Тяньфэн окинула коллег ледяным взглядом и добавила:

— У каждого из вас за плечами как минимум по три-пять учеников, у меня же — всего один. Я с трудом присмотрела себе второго, неужто вы вознамерились оспаривать у меня право обучать его?

Подумав, наставники предпочли отступить.

И впрямь: личных учеников у них хватало, а у Вань Тяньфэн под крылом стояло почти пусто. Пойди они на прямую конфронтацию, каждый из присутствующих мог бы предложить мальчишке щедрые посулы, но Вань Тяньфэн легко перебила бы любую ставку.

Да и единственный её ученик, Сюань Бин, рос настоящим самородком. Парень не только обладал феноменальными боевыми навыками, но и занимал почётные места сразу в двух списках — Цанлун и Скрытого Дракона, свято почитая при этом свою наставницу.

Взбесись Вань Тяньфэн от обиды, ей хватило бы одного слова, чтобы отправить Сюань Бина вызывать их воспитанников на дуэли одного за другим...

А среди их учеников не нашлось бы ни одного, кто сумел бы одолеть этого молодца.

Потерпеть разгромное поражение по всем фронтам — позор, от которого не отмоешься!

В итоге присутствующие решили смириться и уступить.

В конце концов, впереди ждали и другие кандидаты. А возиться с маленьким ребёнком — отдельная головная боль, и ещё неизвестно, что из него вырастет.

На суровом лице Вань Тяньфэн наконец мелькнуло подобие удовлетворённой улыбки, и она с прекрасным настроением вновь уставилась на то, как её будущий ученик крошит свирепых зверей...

http://bllate.org/book/15860/1504179