Шэнь Линьчуань трудился на полях больше месяца, обойдя все пятнадцать поселков уезда Вэйян.
Поначалу некоторые старосты поселков считали Шэнь Линьчуаня слишком молодым, а ученых людей – неприспособленными к физическому труду и не разбирающимися в сельском хозяйстве. Но когда они увидели, как он сам засучил рукава и вышел в поле, без малейшего чиновничьего высокомерия, их восхищение только возросло.
Хотя посевы уже были посажены, во многих деревнях дома еще не отстроили. В сельской местности большинство жилищ – глинобитные мазанки с соломенными крышами, и лишь немногие могли позволить себе кирпичные дома.
Глиняные дома, размокшие от воды, рушились в восьми из десяти случаев. К счастью, казна ежемесячно выдавала некоторое количество продовольствия в качестве помощи пострадавшим, и, подкрепляясь дикорастущими растениями, люди хотя бы не умирали с голоду.
К тому же ночи теперь не были холодными, и можно было спать под открытым небом. Те, у кого были силы, постепенно начали восстанавливать жилища, а те, кто не мог, пока ютились в соломенных шалашах. Постепенно жизнь налаживалась.
После посадки второго урожая Шэнь Линьчуань наконец смог немного перевести дух. К осенней жатве дела должны были пойти еще лучше: когда у людей появится еда, в каждом доме найдутся силы на постройку жилья, и зимой никто не будет страдать от холода и голода.
В уезде Вэйян хватало забот. Во время недавнего голода кое-где даже появились разбойники и бандиты. Хотя их удалось подавить, мелкие воришки и мошенники все еще попадались.
Шэнь Линьчуаню приходилось ловить воров, ремонтировать дороги, разбирать тяжбы – он надеялся как можно скорее навести порядок в уезде, чтобы поскорее перевезти сюда своего фулана.
Ло Циншань находился недалеко, и они часто обменивались письмами. В уезде Саньян ситуация была схожей, хотя во время наводнения там пострадали меньше.
Ло Циншань с радостью писал Шэнь Линьчуаню, что посаженный батат растет прекрасно, а его листья нежные и мягкие на вкус. Хотя до сентября, времени сбора урожая, еще далеко, уже сейчас можно было немного утолить голод.
Шэнь Линьчуань, читая письмо, тоже радовался. К осени жизнь людей должна была улучшиться.
Он также не прерывал переписки со своим фуланом в столице. Там все было в порядке, но он страшно скучал по нему и их малышам, мечтая поскорее перевезти их к себе.
Незаметно наступил сентябрь, жара спала, листья кукурузы пожелтели, а батат разросся так, что приподнял землю.
Поля снова ожили.
Шэнь Линьчуань, одетый в простую холщовую рубаху, собирался отправиться за город осмотреть окрестности, но еще не успел выйти, как к нему подошел служащий с визитной карточкой:
— Ваша честь, снаружи господин, представившийся чиновником по фамилии Юй.
Шэнь Линьчуань знал только одного чиновника с такой фамилией. Не успев даже раскрыть карточку, он поспешил наружу. Там действительно стоял господин Юй, одетый в скромный халат, а рядом с ним – мальчик, ведущий осла.
Шэнь Линьчуань быстро подошел к нему:
— Господин Юй!
Юй Фэнчунь похлопал его по плечу:
— Ты, парень, похудел и загорел.
Шэнь Линьчуань часто бывал в полях, и за лето его кожа потемнела. Он улыбнулся, вспомнив, как когда-то, сдавая экзамены в университете, тоже загорал дочерна, а к зиме снова становился светлым. Шэнь Линьчуань не придавал этому значения – черный, белый, если бы Юй Фэнчунь не сказал, он бы и не заметил. С улыбкой он пригласил гостя в управу:
— Господин Юй, почему вы в таком наряде?
Простая одежда из грубой ткани, черные тканевые туфли, мальчик с ослом – выглядел он как странствующий даос.
Юй Фэнчунь рассмеялся, поглаживая бороду:
— А ты, господин Шэнь, почему так одет?
— Вы как раз вовремя, господин Юй. Я как раз собирался в поле, вот и переоделся в рабочую одежду.
— Отлично! Тогда я не пойду в управу, а отправлюсь с тобой.
Шэнь Линьчуань с радостью согласился. Изначально он планировал поехать на лошади – так быстрее, но теперь, с господином Юем, велел подать ослов. Они поехали рядом, сопровождаемые уездным чиновником и семью-восемью служащими.
По дороге они беседовали. Юй Фэнчунь вздохнул:
— Прошло всего несколько месяцев, а уезд Вэйян уже не узнать. — Он указал на пышные поля: — Летом, когда мы приехали, посевы были погребены под илом. Куда ни глянь – кроме деревьев, ничего зеленого не было, даже сорняков.
— Да, — согласился Шэнь Линьчуань. — И вот уже скоро собирать второй урожай.
— Это твоя заслуга. Я проехал немало, но нигде не видел заброшенных земель.
Шэнь Линьчуань покачал головой:
— Хотя все засеяно, наводнение унесло много жизней. Народ едва выживает на казенном зерне. Посмотрите, в деревнях до сих пор есть недостроенные дома.
— Ты и так сделал невозможное. Урожай выглядит отлично, а казна отменила налоги на пять лет. После сбора урожая станет легче.
Шэнь Линьчуань тоже немного успокоился. Действительно, урожай уже скоро. Эти месяцы были нелегкими для жителей Вэйяна: еды не хватало, но землю нельзя было оставлять без обработки. Если бы поля остались заброшенными, зимой люди бы замерзли.
Если бы урожай не удался, зимой, в холода и голод, народ бы страдал, и снова начались бы беспорядки. Шэнь Линьчуань надеялся, что, наевшись, люди смогут построить дома и пережить зиму, а весной, в неурожайный сезон, у них будет хоть какая-то еда.
Крестьяне думали о том же – лишь бы не голодать и не мерзнуть, иначе зима будет невыносимой. Хотя эти месяцы они жили впроголодь, все силы отдавали полям, иначе было бы еще хуже.
Шэнь Линьчуань спросил:
— Господин Юй, вы так и не сказали, зачем приехали в Вэйян в таком виде.
— Я подал прошение императору и отправился путешествовать. Полжизни провел среди книг, а теперь понял, что настоящую жизнь народа нужно видеть своими глазами. Через несколько лет вернусь в столицу и тогда, читая книги, буду видеть их по-новому.
— «Прочитать десять тысяч книг и пройти десять тысяч ли».
Юй Фэнчунь замер, а затем рассмеялся:
— Верно сказано, господин Шэнь! Первую половину жизни я читал книги, а вторую – пройду эти десять тысяч ли!
Выйдя из столицы, Юй Фэнчунь ехал не спеша, изучая местные нравы. Днем он знакомился с народной жизнью, а по вечерам при свете лампы писал путевые заметки. Он планировал показать их императору, чтобы тот знал, как живет простой люд.
Дождавшись осени, Шэнь Линьчуань наконец смог немного передохнуть. Эти месяцы он трудился не покладая рук: проверял посевы, разбирал дела, ловил воров, осматривал дамбы, следил за строительством домов, расчищал ил…
К счастью, в Вэйяне постепенно налаживался порядок, и после сбора урожая он сможет перевезти сюда своего фулана и малыша.
При этой мысли Шэнь Линьчуань широко улыбнулся. Он указал Юй Фэнчуню на поле:
— Вы приехали как раз вовремя. Здесь скоро будут собирать необычный урожай. Пойдемте посмотрим.
Юй Фэнчунь заинтересовался:
— Пошли!
За время путешествия он увидел много разных культур, а в Вэйяне заметил странные растения, которые росли кое-где. Он думал, что это овощи, и не придал значения.
Шэнь Линьчуань привел его в деревню Дахэ. Сойдя с осла, он повел Юй Фэнчуня в поле, отодвинул ботву батата и сказал:
— Посмотрите.
Юй Фэнчунь присел на корточки и увидел, что в земле что-то прячется, даже приподнимая ее. Виднелась красная кожура.
— Похоже на какой-то плод.
Шэнь Линьчуань разгреб землю, обнажив большую часть клубня:
— Это батат. В этом году ростков не хватило, и каждой семье досталось лишь по му. Но после сбора урожая в следующем году можно будет сажать больше.
— Батат? Никогда не слышал.
Шэнь Линьчуань рассказал, откуда он взялся и сколько дает урожая с одного му. Юй Фэнчунь обрадовался:
— Это же сокровище! С ним народ сможет наедаться досыта!
Не ожидал он, что в Вэйяне Шэнь Линьчуань преподнесет ему такой сюрприз. Он сразу решил, что после сбора урожая отправит императору две корзины батата.
Шэнь Линьчуань кивнул:
— После наводнения ил покрыл плодородные земли, и они потеряли силу. Посмотрите на кукурузу рядом – урожай явно будет меньше. А батат неприхотлив, переносит засуху и холод, растет даже на песчаной почве.
Юй Фэнчунь сказал:
— В этом году по всей стране неспокойно. В трех уездах Вэйяна все лето лили дожди, десять дней подряд, река Динхэ разлилась, и их затопило. На юге, в уезде Пинлин, было землетрясение, погибли сотни людей. А на севере кочевники-татары постоянно тревожат границу. — Он вздохнул: — Новый татарский хан недавно прибыл в столицу просить о торговле и руке принцессы. Император согласился, и весной княжна Аньпин отправится к ним.
Шэнь Линьчуань не ожидал, что на брак отправят именно княжну Аньпин. Он думал, что после ареста Чжан Чаняня ее взяли во дворец на воспитание, но вышло иначе.
Граница – не столица, и княжне Аньпин придется нелегко.
— По стране уже поползли слухи, будто император потерял Небесную милость, народ волнуется. Но теперь, с этим бататом, если распространить его повсеместно, это станет великим благом для страны и народа!
Пока они говорили, в кукурузных зарослях послышался шорох, и раздался окрик:
— Эй! Я всего лишь вышел по нужде, а вы уже батат воруете!
Листья кукурузы были густыми, и человека в них не было видно. Тот выскочил, торопливо подтягивая штаны. Это был подросток, лицо его пылало гневом – он думал, что у него воруют батат.
Шэнь Линьчуань повернулся, и парнишка, увидев перед собой уездного начальника, тут же засуетился, кланяясь:
— Г-господин начальник!
Но, подняв руки для приветствия, он упустил штаны, которые снова сползли вниз. Смущенный подросток судорожно подтянул их, лицо его покраснело, а на лбу выступил пот. Он глупо ухмыльнулся:
— Я-я думал, это воры…
Шэнь Линьчуань отряхнул руки от земли и поднялся:
— Так что, за полем нужно присматривать?
— В-верно, ваша честь. Скоро жатва, а мы уже полгода голодаем. Теперь все бегают на поля. Мать боится, что батат украдут, вот и гоняет меня проверять. — Подросток почесал затылок: — Если честно, мы уже выкопали немного батата. Сладкий, мягкий, сытный – моя сестренка его обожает. Если бы мать не ругала, она бы уже тут все перекопала!
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Отлично. Я вижу, ботва уже старая, скоро можно собирать.
— Точно, точно!
Когда Шэнь Линьчуань собрался уходить, парнишка выкопал один клубень и побежал за ним:
— Господин начальник, возьмите попробовать! Если бы не вы, мы бы и не узнали, что есть такая вкуснятина!
Шэнь Линьчуань не стал отказываться и взял батат – как раз для Юй Фэнчуня, чтобы тот попробовал приготовленный на пару.
— Спасибо.
— Д-да что вы, ваша честь! Если бы мать узнала, что я не угостил вас нашим бататом, она бы мне всыпала! — Подросток засмеялся, сверкая белыми зубами. Шэнь Линьчуань положил батат в мешок, а затем достал яблоко и бросил парню. Тот обрадовался еще больше.
Шэнь Линьчуань и его спутники поехали дальше на ослах, осмотрели поля, заехали в деревню проверить, как идет строительство домов. Староста хотел угостить их обедом, но Шэнь Линьчуань отказался – люди еще едят казенную помощь, как он может принимать их угощения? Вежливо отклонив предложение, они отправились дальше.
Наблюдая, как деревня постепенно оживает, Юй Фэнчунь радовался:
— Это все твоя заслуга. Вспомни, что было несколько месяцев назад…
— Все наладится.
Вернувшись в управу, Шэнь Линьчуань отдал батат на кухню: половину велел приготовить на пару, а из другой половины сварить кашу с рисом. На обед подали тарелку батата, миску каши, жареную свинину и тушеные овощи.
Юй Фэнчунь, попробовав батат, не скупился на похвалы:
— И вправду чудесная вещь!
Изначально он планировал задержаться в Вэйяне на несколько дней, а затем отправиться в другие уезды. Но теперь решил остаться до конца жатвы, чтобы купить две корзины батата и отправить императору.
С приходом осени похолодало, даже придорожная трава начала вянуть. Листья кукурузы пожелтели, на ботве батата тоже появились желтые пятна. Вся деревня вышла в поля – началась жатва.
Шэнь Линьчуань и Юй Фэнчунь часто наведывались туда, слушая веселые детские голоса. На лице Юй Фэнчуня появилась улыбка – да, все наладится.
У каждой семьи был свой му батата. Когда его только начинали сажать, некоторые сомневались, вырастет ли что-то, а кое-кто даже не хотел сажать. Но старосты уговорили деревенских старших, а те – крестьян, и в итоге все засеяли свои участки.
У старосты тоже был му батата, и теперь вся его семья весело копала землю. Даже восьмилетняя дочка помогала, сколько могла.
Шэнь Линьчуань хотел поскорее узнать, сколько же батата удастся собрать с одного му. В поместье урожайность составляла около четырех тысяч цзиней, но здесь почва была другой – после наводнения в Вэйяне преобладал песок, да и плодородность была ниже.
Засучив рукава, Шэнь Линьчуань тоже взялся за работу. Староста тут же запротестовал:
— Ваша честь, нас и так много! Стояли бы себе спокойно, зачем трудиться?
— Ничего, я и сам вырос в деревне, привык к такой работе.
Шэнь Линьчуань врал без тени смущения – где уж ему было работать до семьи Чжоу! Но он уже ловко орудовал мотыгой, выкапывая клубни.
Юй Фэнчуня тоже разобрал энтузиазм. У старосты было три сына и дочь. Двое сыновей уже женились, и у них подрастали дети – теперь все они были в поле. На небольшом участке собралась целая толпа.
Юй Фэнчунь тоже взялся помогать. Узнав, что этот пожилой мужчина приехал из столицы, староста испугался еще больше и разрешил ему только срезать ботву. Младшие дети помогали относить ее в сторону.
За полдня весь батат с одного му был выкопан. Внуки старосты, увидев груды клубней, не удержались – схватили маленькие, обтерли об одежду и принялись грызть.
Староста, сияя, сделал вид, что не заметил. Пусть едят – сегодня праздник урожая.
Служащие из управы помогли собрать батат в бамбуковые корзины и взвесить. Староста жадно смотрел на выросшую гору клубней. С одного му кукурузы в урожайный год собирали около восьмисот цзиней, пшеницы – пятьсот. А тут сколько!
Жители деревни тоже сбежались посмотреть. Уже зная, сколько батата у старосты, они могли прикинуть и свой урожай.
Работников хватало, и вскоре все было взвешено:
— Всего четыре тысячи пятьсот цзиней!
— Сколько-сколько?!
— Четыре тысячи пятьсот!
— Что?! Четыре тысячи пятьсот цзиней?!
Толпа зашумела, переспрашивая и пересчитывая. Один старик даже воскликнул:
— Да вы что! Я за всю жизнь не видел, чтобы с одного му столько собирали!
— Честно, честно! Сам же видел, как взвешивали!
http://bllate.org/book/15795/1412766
