Услышав, что старший Чжоу требует с нее медяки, Ху Цайюнь изменилась в лице. Раньше она приходила и просто брала мясо без спроса. Если рядом были посторонние, она говорила, что забыла монеты дома, мол, заберет сейчас, а потом принесет.
Все все понимали, но делали вид, будто верят – эти слова были лишь для чужих ушей. Кто не знал, что Ху Цайюнь никогда не возвращала медяки?
У лотка уже потихоньку начали собираться люди. Соседка семьи Чжоу, тетушка Ван, подошла с миской в руках и, увидев, что Ху Цайюнь не торопится доставать монеты, махнула рукой.
— Старший, наруби мне две кости, дома похлебку с редькой сварю.
— Ладно!
Старший Чжоу достал очищенную моську и со звонким стуком разрубил ее на две части.
— Тетушка Ван, с вас пять медяков.
— Спасибо.
Тетушка Ван достала из рукава пять монет и положила их в денежный ящик на прилавке. Деревенские часто покупали у Чжоу мясо и потроха – выходило дешевле, чем на рынке.
Забрав кости, тетушка Ван не ушла, а заговорила с Шэнь Линьчуанем.
— Ты муж Нин-гэра, да? Я тетушка Ван, твоя соседка. Может, еще не знакомы?
Чжоу Нин пояснил:
— Это тетушка Ван сшила нам новую одежду.
Шэнь Линьчуань улыбнулся. Женщина выглядела добродушной.
— Спасибо за помощь, тетушка.
— Что ты, соседи ведь. Да и Нин-гэра я с детства знаю. К тому же, работа не бесплатная – твой тесть заплатил мне медяками.
Собравшиеся вокруг покупали свиную кровь и печень – это было дешевле мяса, за несколько монет можно было побаловать себя мясным блюдом.
Старший Чжоу разделывал тушу, а Чжоу Нин помогал продавать потроха.
Видя, что деревенские начинают расходиться, Шэнь Линьчуань громко спросил:
— Вторая невестка, берете вы этот окорок или нет? Посмотрите, какое мясо – другим такого не купить!
Его вопрос заставил людей вновь остановиться. Кто в деревне не знал, что Ху Цайюнь всегда забирала мясо у старшего Чжоу без оплаты?
Теперь у семьи Чжоу появился новый зять, и Шэнь Линьчуань – то ли нарочно, то ли по незнанию – открыто спрашивал вторую невестку, собирается ли она платить. Ху Цайюнь была известной скрягой, да еще и с сыном-учеником, сдавшим экзамены на степень туншэна, поэтому смотрела на всех свысока.
Людям было интересно, сможет ли новый зять вытянуть из нее монеты.
Ху Цайюнь потянулась за мясом.
— Сначала заберу, а потом принесу медяки. Мы же родня, разве я вас обману?
— А старые долги так и не вернули, — сказал Чжоу Нин. — Много лянов должны.
Семья второго дяди Чжоу часто брала мясо, и Чжоу Нин уже не помнил точную сумму. За эти годы они съели, наверное, несколько свиней.
Шэнь Линьчуань преградил Ху Цайюнь путь ножом.
— Вторая невестка, в торговле свои правила. Сначала платите. Да и старый долг неплохо бы вернуть. Ох, да сколько же это серебра накопилось!
Он знал, что вторая семья любит пользоваться их добротой. За эти годы они наверняка съели немало мяса!
Сегодня она не унесет этот окорок, а все долги придется вернуть!
В руке Шэнь Линьчуаня был нож, но на лице играла улыбка. Легкое движение – и лезвие оставит на руке Ху Цайюнь кровавый след.
— Вторая невестка, подготовьте серебро, как-нибудь зайду за ним.
Ху Цайюнь фыркнула и отдернула руку.
— Старший брат, посмотри на своего нового зятя! Разве так разговаривают со старшими?
Старший Чжоу промолчал, сосредоточенно разделывая мясо.
Ху Цайюнь ожидала, что он отчитает зятя, но тот даже не отреагировал.
Тетушка Ван тоже вставила свое слово:
— Ху Цайюнь, берешь мясо или нет? Смотри, какое свежее!
Разъяренная Ху Цайюнь развернулась и ушла. Вот же ж Шэнь Линьчуань! Всего-то жалкий зять-приемыш, а посмел перечить ей!
Люди, насмотревшись на зрелище, тоже разошлись, по-новому оценив Шэнь Линьчуаня.
Еще утром в деревне смеялись, что зять семьи Чжоу еле воду носит, а теперь видят – даже Ху Цайюнь не смогла его перехитрить. Вчера Чжоу Ючэн и Чжоу Фан опозорились на всю деревню, и если раньше это казалось случайностью, то теперь возникали сомнения.
Когда все ушли, Чжоу Нин облегченно вздохнул. В этот раз вторая невестка не унесла их мясо даром. Он улыбнулся Шэнь Линьчуаню – образованный человек куда красноречивее его.
Шэнь Линьчуань незаметно коснулся его пальцев.
— В следующий раз не стесняйся. Отец трудится в поте лица, нечего позволять им пользоваться нашей добротой.
Старший Чжоу рассмеялся.
— Линьчуань, вот это да!
— Отец, а почему раньше ты ничего не говорил? Столько лет позволял им наживаться.
Старший Чжоу смущенно крякнул.
— Неудобно было. Все-таки родня.
— Кроме семьи второго дяди, еще кто-то должен нам медяки?
— Есть...
Шэнь Линьчуань округлил глаза. Как же они вели дела, если даже соседи могли не платить? Он спросил просто так, но оказалось, что должников полно!
— Непорядок. Живем мы небогато. После ужина подсчитаем, завтра же пойду собирать долги!
Разделка свиньи заняла еще много времени. Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин вымыли потроха. Их продавали дешево, и даже после долгой очистки выручка была мизерной. У Шэнь Линьчуаня уже созрел план, но сейчас было не до того – дел хватало.
Сегодня они зарезали свинью, и последние дни ели много мяса. Шэнь Линьчуань уже пресытился. Увидев в кухне бамбуковые побеги, он решил приготовить их в масле с соевым соусом, а из бочонка достал кислую капусту для легкого супа со свиной кровью.
Шэнь Линьчуань был искусным поваром. Он разогрел свиной жир с луком, имбирем и сушеным перцем, обжарил кислую капусту, добавил воды и нарезанную кровь. Аромат был таким соблазнительным, что Чжоу Нин, подбрасывавший дрова в печь, то и дело оборачивался.
Старший Чжоу закончил разделку и понес мясо во двор. Не дойдя до кухни, он уже почувствовал аппетитный запах.
— Опять Линьчуань готовит?
— Отец, ужин почти готов, идите мойте руки!
— Ага.
На гарнир Шэнь Линьчуань приготовил лепешки, поджаренные на сухой сковороде без масла – экономично, да и в суп с кислой капустой и кровью макать удобно.
На троих получилось два блюда. Хоть мяса и не было видно, но пахло восхитительно. Шэнь Линьчуань разлил суп по мискам.
— Приятного аппетита!
Чжоу Нин сразу потянулся за кусочком крови и сунул в рот. Обжегся, но выплевывать не стал.
— Ай! — встревожился Шэнь Линьчуань. — Выплюнь быстрее! Обжегся? Давай посмотрю.
Чжоу Нин прожевал и проглотил.
— Нет.
— Ешь помедленнее, кровь же горячая.
Шэнь Линьчуань с улыбкой смотрел на своего гэра. Он все больше проникался его милой простоватостью и недюжинной силой.
Эх, такой замечательный гэр теперь его муж! Деревенские просто слепы, не разглядели его достоинств. Для Шэнь Линьчуаня он был самым что ни на есть солнечным и статным красавчиком.
После ужина Чжоу Нин собрал посуду, а старший Чжоу попытался улизнуть в комнату. Шэнь Линьчуань кашлянул, не вставая.
— Отец, Нин-гэр, давайте обсудим семейные дела.
Старший Чжоу захихикал.
— Линьчуань, уже поздно, давай завтра.
Он боялся нотации. Зять выглядел хрупким, но стоило ему стать серьезным – и в его манерах появлялась необъяснимая властность. Старший Чжоу даже немного робел, опасаясь, что Шэнь Линьчуань его отчитает (хотя тот, конечно, не посмел бы).
Долги в деревне были сплошной неразберихой. Бедняки, желавшие мяса, приходили и просили в долг. Старший Чжоу не умел отказывать.
— Отец, присядьте, ненадолго.
Чжоу Нин, закончив с посудой, молча устроился рядом с мужем. Когда все собрались, Шэнь Линьчуань начал допрос.
— Отец, сколько примерно нам должны?
Старший Чжоу перечислил: у кого-то двадцать-тридцать медяков, у кого-то сотня. Всего за три месяца после Нового года набралось почти три ляна!
Десяток семей. Шэнь Линьчуань нахмурился. К счастью, большинство жителей были честными, но находились и наглецы, которые платили, только если их припирали к стенке.
Старший Чжоу прочистил горло.
— Я обычно собираю раз в год. Кто может – отдает.
— То есть это старые долги?
Старший Чжоу кивнул.
— Постоянно задерживают всего несколько семей.
— Понятно. Не буду ставить вас в неловкое положение. С порядочными подождем до конца года, а с этими... Завтра Нин-гэр покажет мне, где они живут.
Шэнь Линьчуань не хотел ссориться со всей деревней. Но и позволять немногим бездельникам обманывать честных Чжоу он не собирался.
Чжоу Нин увлеченно закивал.
— Я помню всех.
— Линьчуань, они же односельчане... Не надо слишком жестко.
— Не волнуйтесь, отец. Я же образованный человек.
К слову об образовании... Шэнь Линьчуань решил заодно обсудить и это.
— Отец, я сейчас учусь в городской школе. Плата за обучение вносится до сбора урожая...
Старший Чжоу поспешно перебил:
— Я знаю. Хочешь учиться – учись. Сколько нужно? У меня еще есть серебро, должно хватить.
— Я не об этом. После брачного визита я заберу книги из школы и прекращу учебу. [прим. ред.: После свадьбы молодожены наносят визит родителям жениха/невесты, в данном случае – семье Шэнь]
Чжоу Нин резко поднял голову.
— Прекратишь?
Неужели он боится, что они не потянут расходы? Или стыдится насмешек из-за своего статуса принятого зятя?
— Как же так? Если хочешь – продолжай! — Старший Чжоу переживал, что зять идет на уступки. Учился десять лет, а теперь бросает из-за них...
— Вы не так поняли. Я хочу заниматься дома. В той школе я столько лет просидел – и даже не сдал экзамен на сюцая. Ясно, что толку от нее мало.
Обучение стоило три ляна в год плюс подарки учителям – еще несколько лянов. Да и сам старый сюцай, владелец школы, был отъявленным подхалимом.
— Если в следующем году случайно сдам экзамен – тогда и вернусь в школу.
Выслушав объяснения, старший Чжоу растрогался. Его зять искренне заботился о семье! В порыве чувств он раскрыл все карты.
— Если не считать оборотных средств, у меня есть пять лянов. Мало, конечно, но хоть что-то.
Шэнь Линьчуань смутился. Отец и муж смотрели на него с таким обожанием, что ради пары искренних слов они готовы были выложить все свои сбережения.
http://bllate.org/book/15795/1412627
