Под ледяным взглядом из кареты Жун Цзюань по-прежнему стоял на месте.
Подчинённый опомнился и впервые посмотрел на человека так, как смотрят на то, от чего лучше держаться подальше. Да он что, медвежьего сердца и леопардовой желчи объелся?!
Неужто после того случая с лошадьми парень грохнулся и повредился головой? Вот и тронулся умом.
Жун Цзюань поспешно повторил:
- Сун готов поклониться Вам как названому отцу.
Система: "Сяо Жун, я сейчас от неловкости реально начну скрести землю пальцами ног."
И выкопаю Висячие сады.
"Ковыряй сколько угодно, только не в моей коре головного мозга."
Наконец из кареты донёсся голос.
- Хочешь признать меня отцом?
Голос мужчины звучал негромко, но от него у всех, включая подчинённого, ёкнуло сердце.
Жун Цзюань тоже ощутил это.
Это давление объяснялось не только властной аурой мужчины, но и его боевой силой.
За годы переселений Жун Цзюань повидал немало мастеров, что порхали по карнизам и стенам, и немало знатоков боевых искусств. Внутренняя сила, просачивавшаяся наружу, говорила ясно: человек этот непрост. А значит, его "внутренняя травма" - враньё чистой воды.
Всё давление было направлено почти исключительно на него. Чтобы устоять и не согнуть спину, пришлось бы скрипеть зубами до хруста.
Но стоило наклониться - и это уже почти настоящий поклон до земли.
У мужчины под коленями золото*: становиться на колени нельзя, зато поясницу прогнуть можно.
*男儿膝下有黄金 (nán'ér xī xià yǒu huángjīn) — дословно «Под коленями мужчины — золото». Китайская поговорка о мужском достоинстве: мужчина не должен преклонять колени перед другими, поскольку это символ унижения и покорности.
Жун Цзюань попросил систему помочь ему вовремя прогнуть спину в противоположную сторону:
- Да, названый отец!
Главный инспектор слегка опешил.
Людей он перевидал всяких, но чтобы у кого-то хребет был настолько мягким ещё не встречал.
Через мгновение занавеска кареты снова опустилась, и изнутри донёсся негромкий голос:
- В прошлый раз всё вышло случайно. Не бери в голову.
Попытку обзавестись названым отцом безжалостно отвергли. Колёса снова пришли в движение, экипаж продолжил путь.
Дождавшись, пока карета Управления надзора скроется вдали, наблюдавшие издали горожане наконец выдохнули, а когда увидели, что Жун Цзюань едва держится на ногах и пошатывается, они поспешили разойтись во все стороны, чтобы поделиться этой сногсшибательной новостью. Те, кто подоспел позже, ничего не поняли и застали лишь самый конец.
- Кто это сейчас был?
- Сынок из дома чэнсяна! Он прямо посреди улицы...
...
В карете.
Мелькнула белая вспышка - подчинённый убрал меч и уселся на место.
- Нужно ли мне разобраться?
Он имел в виду людей на улице. Даже если слухи разойдутся по всему городу, у них всё равно найдутся способы пресечь утечку информации.
Управление надзора состояло из четырёх отделений с разными функциями, а их полномочия постепенно убывали по нисходящей от одного к другому. Бу Сань занимал промежуточное положение: «не дотягивал до высших, но выше низших». Впрочем, благодаря особому доверию главного инспектора его слово имело немалый вес.
Бу Сань с улыбкой сказал:
- Господин, вы только что при всех дали понять, что за лошадей зла не держите. Если же чэнсян Жун теперь отправит сына к великому наставнику Су в качестве зятя, государь наверняка заподозрит неладное.
В чиновничьей среде больше всего опасались создания группировок и сговоров ради личной выгоды.
Он не удержался и поддел Жун Цзюаня за трусость:
- До чего же тот перепугался! Прямо посреди улицы признал врага отцом.
Главный инспектор молча взглянул на него.
- Признал отца врагом...
Бу Сань был военным и не отличался богатым словарным запасом. В конце концов он решил не поправлять начальника и неловко перевёл разговор на другое:
- А ведь парню повезло. Сам того не желая, он дал всем возможность сохранить лицо.
Он осторожно попытался понять намерения главного инспектора:
- Но всё же он остаётся непредсказуемым фактором. Может, стоит ещё раз его предупредить?
В ответ прозвучал холодный голос:
- Не нужно. Он и так скоро умрёт.
Бу Сань опешил и машинально оглянулся через заднее окно кареты. Он заметил подозрительную фигуру, с недобрым видом крадущуюся за парнем.
Главный инспектор бесстрастно продолжил:
- Не случись той истории с лошадьми, чэнсян Жун собирался женить на дочери Су другого сына, - без всякого выражения на лице проговорил главный инспектор. - Теперь, когда брак достался другому, кто-нибудь непременно останется недоволен.
Например, нынешняя хозяйка поместья Жун.
Бу Сань сразу всё понял и даже обрадовался.
Снаружи кареты подозрительная тень всё ещё осторожно следовала за Жун Цзюанем.
Сам Жун Цзюань то шёл, то останавливался.
После того как он едва не согнулся в три погибели ради нового папочки, сил у него почти не осталось. До поместья он уже не добрался бы, так что оставалось найти место, где можно спокойно поспать.
У слуги из винного дома при виде него глаза чуть не вылезли на лоб:
- Г-господин... молодой господин Жун!
Увидев, как переполошился слуга, и заметив, что у такого огромного заведения даже вывески нет, Жун Цзюань наконец догадался:
- Так это я вам арку разбил?
- ...Вывеску.
Не дожидаясь, пока тот закончит поправлять его, Жун Цзюань великодушно распорядился:
- Подберите мне лучший отдельный кабинет.
Слуга кое-как удерживая улыбку, повёл его на верхний этаж, в просторную комнату с мягкой кушеткой. Окно выходило на реку Циньшуй, и даже летом тут не донимал зной.
Едва войдя, Жун Цзюань скинул обувь и улёгся на бок. С утра его силком подняли, и вот он мотался до сих пор, а ведь ещё даже не полдень. Стоит вести о публичных извинениях докатиться до дома, и ночью покоя не жди.
Подтянув одеяло на живот, он произнёс ту самую классическую реплику:
- Буду спать здесь - никто меня не потревожит.
Отсылка к китайскому мультсериалу "Счастливая овечка и Серый Волк". Это знаменитая реплика ленивой овечки Ланъянъяна: "Буду спать дома - никто меня не потревожит". Герой произносит её перед тем, как его дом неожиданно начинает трястись.

Система потратила слишком много энергии, покидая его тело ради сбора сведений. Вернувшись, она тоже перешла в режим ожидания:
"zZZ~"
Дыхание в комнате постепенно выровнялось. Сколько прошло времени - непонятно, когда в окно вдруг торопливо влезла чья-то фигура.
Увидев, что Жун Цзюань лежит на спине, совершенно беззащитный, незнакомец оскалился и приготовился подсыпать яд в чай.
- Сам виноват, что тебе не повезло. А в преисподней не забудь назвать имя супруги правого чэнсяна.
Чэнсян хотел развеять подозрения государя и породниться с домом Су. Так он отчасти искупал бы и вину перед первой женой. Вот только его супруга с этим мириться не желала: с таким покровителем, как дом Су, кто знает, какие беды этот мальчишка может навлечь в будущем.
Гость уже почти добрался до круглого стола, как вдруг спавший до того Жун Цзюань открыл глаза. В режиме ожидания система включала защиту: если в радиусе трёх метров появлялось живое существо, она автоматически подавала сигнал.
Незнакомец вздрогнул и поспешно спрятался за ширмой.
Жун Цзюань увидел только нескольких назойливо жужжавших комаров, не придал этому значения и снова закрыл глаза.
Через несколько минут, убедившись, что цель снова уснула, человек осторожно показался из-за ширмы.
Он только сделал шаг, как Жун Цзюань тут же распахнул глаза.
Незнакомец поспешно отступил!
В следующие несколько минут незнакомец то приближался, то отступал, снова приближался и снова отступал... Терпение его уже подходило к концу. В какой-то момент он даже подумывал просто задушить свою жертву.
Но профессиональным убийцей он не был.
Подруга детства чэнсяна оказалась в таких делах ловчее мужа: она понимала, что наём настоящего убийцы легко навлечёт беду на неё саму. Поэтому она велела разыскать мужа той самой женщины, к которой приставали на улице, и посулила ему щедрую награду. Тогда, даже если дело вскроется, все решат, что это личная месть.
Незнакомец не знал, как подступиться к жертве, а настроение Жун Цзюаня тем временем тоже испортилось. Он уже жалел, что выбрал именно это место: летом возле реки комаров было хоть отбавляй.
- Я всё-таки слишком трудолюбив.
Он предпочитал снова и снова просыпаться от комариных укусов, лишь бы не вставать один раз, чтобы прихлопнуть комара и закрыть окно.
Наконец он всё же решил закрыть окно. Но стоило подняться, как ветер донёс какой-то незнакомый запах. Жун Цзюань прищурился и мало-помалу определил, что тянет от ширмы.
Незнакомец, похоже, тоже понял, что его обнаружили, и сильно испугался. Если попытка провалится, он не только не получит ни монеты, но ещё и угодит за решётку.
В эту короткую минуту его осенила блестящая идея!
Он быстро выбросил яд в реку за окном, а затем выскочил из-за ширмы.
- Помогите! Помогите! - дважды крикнул он и тут же схватил вазу, с размаху ударив ею себя по голове.
Всё вышло одним слитным движением.
В обычной ситуации какой-нибудь бестолковый молодой господин, увидев такое, наверняка испугался бы и бросился бежать. А после этого уже никакими оправданиями не доказать, что он ни при чём. Тогда можно будет заявить, что тот, не сумев отнять чужую жену, ещё и заманил мужа тайком, чтобы отомстить.
"Что ты творишь?"
Увидев, как кто-то устраивает акробатическое представление, система с любопытством подплыла поближе и спросила.
От сильного испуга сердце незнакомца болезненно сжалось. Система обнаружила на его ладони следы яда и, из чистого альтруизма, помогла скорректировать угол удара. В результате незнакомец ударился куда сильнее, чем собирался.
Раздался глухой стук, из виска потекла кровь, убийца рухнул навзничь и умер.
Жун Цзюань:
"...? Что он творит?"
"Я только что спросила его о том же."
А потом человек взял и умер.
Услышав крики, вскоре прибежал слуга и принялся в тревоге стучать в дверь:
- Господин Жун, с вами всё в порядке? Господин Жун!
Жун Цзюань педантично уточнил, кто именно в порядке:
- Я в порядке.
Труп лежал неподалёку от двери, и багровая кровь уже вытекала наружу сквозь щель.
Кровавый ручеёк добрался до носков обуви слуги, и тот тут же перепугался.
- Сюда! Скорее сюда!
Не думая больше ни о чём, слуга в панике позвал остальных, и все вместе они навалились дверь.
Когда дверь распахнулась, труп отбросило в сторону, и вид у покойника стал ещё страшнее.
- А-а-а! - все разом завопили так, что, казалось, небо содрогнулось.
Заметив, что в комнате живым остался только один человек, они с запозданием пришли к единственному возможному выводу: проклятый повеса теперь ещё и убивать начал!
Подоспевший следом хозяин винной лавки пошатнулся и поспешил сообщить властям.
Жун Цзюань, словно у него вовсе не было костей, снова обмяк и растёкся по кушетке.
"Сяо Жун, две минуты назад ты вполне мог выбросить труп в реку и тайком от него избавиться."
Жун Цзюань зевнул:
- Зачем такие хлопоты?
Чтобы скрыть труп, пришлось бы проделать немало дополнительной работы.
В комнате лежал ещё тёплый труп, но сам Жун Цзюань давно привык к подобным зрелищам.
Не обращая внимания на запах крови, витавший у самого носа, он полуприкрыл глаза:
- Эх, вот сейчас меня отправят спать в тюрьму - там-то уж меня точно никто не потревожит, верно?
В его голосе слышалась какая-то отрешённость, но сквозило и нечто другое, неуловимое. Хотя система давно работала с ним, чаще всего она всё равно не могла понять, что творится у её хозяина в голове.
Хорошо хоть за провал задания полагалось наказание: ни один хост не станет без нужды рисковать собственной жизнью.
У самых стен императорской столицы стража прибыла в мгновение ока.
Как единственный подозреваемый, пусть даже сын правого чэнсяна, он не мог рассчитывать, что чиновники закроют на это глаза.
Вооружённые стражники тут же окружили его:
- Молодой господин Жун, придётся вам пройти с нами.
Жун Цзюань повёл себя на редкость покладисто:
- Если позволите мне добраться туда в повозке, я вовсе не буду возражать.
"..."
По дороге в управу, шум, поднятый утренней попыткой признать главного инспектора названым отцом, ещё не улёгся: вокруг кипели разговоры.
- Слышали? Сын чэнсяна Жуна прямо на улице захотел признать главного инспектора названым отцом.
Кто же не знает, что главный инспектор и правый чэнсян - политические враги? А тут взял и решил переметнуться по чужую крышу.
- По-моему, он совсем спятил. Теперь ещё и признать нового отца не получилось. Правый чэнсян, чего доброго, разгневается и выгонит его из семьи.
- Товарищи, вы уже безнадёжно отстали! - подал голос Жун Цзюань, покачиваясь на тележке. - Мы уже перемотали до момента: сын чэнсяна убил человека!
Люди от неожиданности вздрогнули и обернулись. Только тогда они увидели позади Жун Цзюаня, которого везли под конвоем, и чуть не лишились дара речи.
За один день произошло столько невероятного, что горожане едва успевали передавать новости друг другу. Но в одном месте, в отличие от этой необычной суеты, царили мрак и тишина.
Даже солнечный свет обычно скупо заглядывал в эту уединённую обитель.
С тех пор как император учредил Управление надзора, он приказал передавать туда все дела, касающиеся чиновников и их семей. Поэтому вскоре после ареста дело вместе с подозреваемым передали туда.
Узнав, что погиб не Жун Цзюань, Бу Сань чрезвычайно удивился.
Он взглянул на главного инспектора, но тот ничего не сказал. Невозможно было понять, о чём он думает.
Бу Сань считал, что в любом случае это к лучшему: за убийство полагается расплата, оставалось лишь поскорее допросить подозреваемого и закрыть дело.
Место, где в Управлении надзора разбирали дела, ничем не отличалось от обычного судебного зала, разве что здесь не толпились зеваки. После заката каменные изваяния у входа приобретали зловещий вид.
Когда Жун Цзюань вошёл, двое служащих Управления надзора как раз выносили подозреваемого по предыдущему делу. Ветер приподнял край белой ткани, и под ней не было видно ни одного целого места.
Во внутреннем зале кровью пахло сильнее, чем на обычном месте преступления.
Едва войдя, Жун Цзюань почувствовал какое-то необъяснимое давление. Дело было не в Бу Сане, который сегодня вёл допрос: здесь неожиданно присутствовал и сам главный инспектор.
Тот сидел сбоку, словно собираясь наблюдать за допросом, слегка прикрыв глаза. Окружающие боялись даже громко дышать.
Ночное дознание... Для Жун Цзюаня это приравнивалось к тяжёлой пытке.
Поэтому он выкрикнул то, что кричит каждый подвергаемый пытке:
- Господин, я невиновен!
Бу Сань, который собирался сперва запугать его холодным молчанием, от этого театрального вопля скривился.
- Чего орёшь? - рявкнул Бу Сань. - Проверка показала, что погибший - муж девушки, к которой ты приставал посреди улицы. Кроме тебя, на месте не было никого. Не призрак же совершил убийство?
Этот повеса и без того натворил столько зла, что вполне заслуживал казни. Теперь у них появился повод его наказать - лучше и быть не могло. Заодно это окончательно исключало возможность брака с семейством Су.
Жун Цзюань не поддался на провокацию. Его спокойная осанка совершенно не вязалась с только что прозвучавшим криком о невиновности.
- Господин, чтобы вынести решение по делу, нужно хотя бы установить причину смерти, орудие убийства и прочие обстоятельства. Я всё-таки сын чэнсяна, - подчеркнул он и продолжил уже спокойно:
- А сейчас никто даже не знает, от чего этот человек умер, но вы уже сваливаете всё на меня. Не слишком ли это несерьёзно?
Бу Сань бросил взгляд в сторону, и вперёд вышел человек в длинном халате, по виду учёный и воспитанный.
Судебный осмотрщик тел умерших доложил:
- Смертельная рана на голове. Покойного явно ударили тяжёлым предметом. После осмотра установлено, что орудием убийства является разбитая ваза на полу. Следов присутствия третьего лица на месте происшествия не обнаружено.
- Неправда!
На самом деле то, как именно погиб человек, было не так уж важно. Жун Цзюань взглянул на судебного осмотрщика, опустил ресницы и вдруг быстро шагнул вперёд, словно от злости потерял рассудок и собирался наброситься на него.
Судебный осмотрщик тел тоже умел драться. Худощавый, высокий, с узким лицом, поймав Жун Цзюаня за запястье, он, словно тощий долговязый призрак, презрительно глянул на него сверху вниз.
В следующий миг он вдруг переменился в лице.
У каждого своя специализация: обычные судебные осмотрщики не лечат людей. Но Управление надзора набирало только способных: они должны были не только раскрывать преступления, но и уметь убивать.
Пульс слабый, поверхностный, в теле необычный яд. Судя по всему, он проник туда не за один день, а годами медленно отравлял организм.
Силы Жун Цзюаня сравнимы со стрелой на излёте, он теперь и курицу связать бы не смог. Вновь взглянув на него, судебный осмотрщик едва не выругался:
"Ты мне дал узнать такую страшную тайну - и это, по-твоему, нормально? Докладывать о ней или нет? Кто знает, насколько глубоки эти воды..."
Он проклинал собственный профессионализм.
В зале вдруг стало тихо.
Бу Сань посмотрел на внезапно окаменевшего судебного осмотрщика:
- Чего застыл?
Тот всё ещё держал запястье обвиняемого, и зрелище выглядело весьма странно.
Жун Цзюань стоял почти спиной к Бу Саню и слегка улыбался осмотрщику.
"И правда кое-что умеет. Одной заботой меньше", - подумал он.
Судебный осмотрщик слегка прищурился. Этот парень нарочно всё подстроил. Он наверняка знает, что отравлен.
Не доложить о том, что тебе известно, - серьёзное нарушение. Судебный осмотрщик на негнущихся ногах подошёл к Бу Саню и тихо сообщил ему несколько слов.
Бу Сань тут же утратил прежнюю беспечность, нахмурился, спустился со ступеней и осторожно передал его слова главному инспектору.
Главный инспектор наконец открыл глаза и впервые внимательно посмотрел на Жун Цзюаня.
Спустя мгновение он спокойно произнёс прямо при всех:
- Сюэ Жэнь никогда не ошибался, когда определял болезнь по пульсу. Он говорит, что твои внутренние органы годами разъедал медленно действующий яд, а силы у тебя почти не осталось. Неудивительно, что, когда ты приставал к простолюдинке, даже слабая женщина смогла ударить тебя так, что ты потерял сознание.
Никто вокруг не осмелился вставить слово. Люди переглядывались.
- Забить человека насмерть - дело, требующее сил, - главный инспектор взял чашку, и на губах его дрогнула небрежная усмешка. - Если так, то тебя, похоже, и вправду оклеветали.
Бу Сань и судебный осмотрщик переглянулись. Слабость ещё не означала, что Жун Цзюань не мог совершить убийство. А если удар пришёлся в нужное место?
Разве сам главный инспектор прежде не намекал им, что дело следует поскорее закрыть? Почему теперь он вдруг вступился за обвиняемого?
Но Жун Цзюань уже низко поклонился:
- Благодарю господина за проницательность. Вы докопались до истины и восстановили справедливость. Иначе, боюсь...
Договорив, он снова изобразил поклон на ладони: пальцы служили ногами, а сама ладонь - землёй. Затем произнёс:
- Как подумаю, что Вы получили внутреннюю травму из-за испуганных лошадей, на душе у Суна становится ещё тяжелее. Если Вы не побрезгуете, впредь я готов быть Вам названым сыном и служить верой и правдой: ходить следом и ухаживать за Вами.
Услышав это, главный инспектор улыбнулся.
Остальные ничего не понимали. Бу Сань стоял ближе всех и точно знал, что ему не померещилось: его начальник улыбался совершенно искренне.
Бу Сань невольно ещё раз окинул взглядом дерзкого юнца внизу.
Стоит криво, никакой выправки, на голове ещё осталась грязь, болезненно-бледное лицо красивее и ярче женского, а сам похож на чахоточного доходягу.
Чем же он сумел понравиться господину?
- Правый чэнсян может и не согласиться, - заметил главный инспектор.
- Пусть будет младшим*.
Будем считать, что раньше его воспитывал младший отец.
*做小 (zuò xiǎo). В традиционном употреблении оно означает стать младшей женой, то есть наложницей, занять подчинённое положение по отношению к главной жене. Есть и более широкое значение - смирить свою гордость и уступить первенство.
"..."
Пока остальные лишились дара речи, главный инспектор вдруг хлопнул в ладоши:
- Хорошо. Редко встретишь такую сыновнюю почтительность.
Слова - "сыновняя почтительность" - повергли весь зал в шок. Люди, привыкшие ходить по лезвию ножа, не смогли даже удержать лица.
Он и правда собирается принять его в названые сыновья!
Система была потрясена не меньше.
"Сяо Жун, что произошло? Как вы вдруг стали отцом и сыном?"
"ИИ не может этого вычислить. Неужели я зависла?"
Жун Цзюань лениво ответил: "Каждый получил то, что хотел".
Новости о сегодняшнем происшествии, несомненно, очень скоро разойдутся повсюду.
Хроническое отравление - процесс долгий. У кого есть возможность отравить сына чэнсяна? Уж точно не у чужих.
Мотив есть у немногих. А если у людей разыграется воображение, может появиться и версия, будто чэнсян молча позволил супруге отравить сына первой жены.
В конце концов, к первой жене он не питал особой нежности. Нормальный отец уж точно не позволил бы второй жене нарочно растить ребёнка никчёмным.
"Когда главный инспектор заговорил о том, что я приставал к девушке, он дал понять мне, чтобы я повторил сегодняшнее представление и снова признал врага отцом".
Сын чэнсяна Жуна так боится возвращаться домой, что бежит к политическому врагу семьи и признаёт его названым отцом, лишь бы обезопасить себя. Так можно окончательно показать, какие тёмные дела творятся в поместье Жун.
А позже можно будет выставить обвинение в неподобающем поведении против правого чэнсяна.
Жун Цзюань мысленно цокнул языком.
Главный инспектор тоже из тех, кто не выпустит сокола, пока не увидит зайца.
В его словах "Похоже, тебя и в самом деле оговорили" ключевым было именно "похоже". Если бы Жун Цзюань не уловил намёка и не выразил свою позицию, всё, вероятно, повернулось бы совсем иначе.
Теперь же дело получило статус ложного обвинения, и Управление надзора само докопается до сути.
Ему самому совершенно не о чем было беспокоиться.
Теперь настала очередь Жун Цзюаня внимательно оценивать нового "папочку". Высокие скулы, доброе лицо, широкое одеяние, волосы собраны. Лишь в острых уголках бровей таилась лёгкая жестокость.
Новая "сильная опора", похоже, заметила его оценивающий взгляд. Главный инспектор остановился с чашкой в руке и посмотрел на юношу.
Для человека высокого положения такой оценивающий взгляд - дерзость. Главный инспектор спросил:
- О чём задумался?
Жун Цзюань честно ответил:
- О том, что одежда лучше новая, да и люди тоже. Новый отец всё-таки лучше старого.
Родителей следует регулярно менять: новое поколение всегда лучше прежнего.
Главный инспектор на мгновение замер с чашкой в руке, а затем снова рассмеялся. Надо же, Жун Чэнлин вырастил занятного сына.
Бу Саню рядом было не до смеха: он не смел и вообразить, какие распри это породит. Сглотнув, он пробормотал:
- Теперь-то точно случится нечто серьёзное.
Когда новость разойдётся, при дворе и за его пределами непременно поднимется переполох.
Но вскоре он почувствовал и злорадное удовлетворение. Выражение лица высокомерного правого чэнсяна наверняка будет выглядеть весьма занятно, когда он услышит эту новость
От автора:
Закон трёх глав: завтра на сцену выходит гун! [цветы]
Примечания:
吃了熊心豹子胆 (chī le xióng xīn bào zi dǎn) - Буквально - "съесть медвежье сердце и леопардовую желчь". Так говорят о человеке, набравшемся невероятной дерзости.
不见兔子不撒鹰 (bù jiàn tùzi bù sā yīng) - Буквально - "не выпускать сокола, пока не увидишь зайца". О человеке, который не предпринимает действий, пока не увидит выгоду или надёжную возможность.
衣不如新,人不如故 / 衣不如新,人也不如新 - Обычная формула: «одежда лучше новая, а люди - старые» (то есть старые друзья дороже новых). Жун Цзюань сознательно переделывает её: «и люди тоже лучше новые», после чего заявляет, что родителей стоит менять на новых. Это шутка о новом покровителе и старом отце.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15777/5106527
Готово: