Алюйсы с громким криком бросился в атаку, и тысяча всадников поскакали к лесу. Могучий поток кавалерии в мгновение ока поглотил Тан Хуна.
Стая орлов вырвалась из леса, устремившись в небо, а в следующее мгновение из чащи раздался яростный рёв.
— В атаку! — Ли Цинчэн во главе орлиной стражи резко развернул в лесу коней и, не колеблясь, ударил с фланга, атаковав авангард Алюйсы!
— В атаку! — хором воскликнули орлиные стражи.
Ли Цинчэн во весь голос прокричал:
— Кто готов отдать жизнь за чжэня?!
Орлиные стражи проревели:
— Мы готовы умереть за Ваше Величество!
Их громогласный клич раскатывался по ночному небу, пока Тан Хун, прорубаясь сквозь вражеские ряды, разил всадников противника. Куда бы ни направлялась алебарда Фаньхай, там воины один за другим падали с коней.
— Бегите же! — крикнул Тан Хун.
В тот же миг его тело невольно вздрогнуло.
Восемьдесят орлиных стражей под предводительством Ли Цинчэна обрушились на врага с силой могучего войска. Стая орлов бросилась вниз, выклёвывая глаза и перегрызая глотки конникам хунну. В воздухе раздались душераздирающие вопли, и вскоре кочевники один за другим рухнули с коней.
Алюйсы неистово кричал, призывая конницу развернуться, оставить Тан Хуна и броситься на Ли Цинчэна, атаковавшего с левого фланга!
Передовые воины хунну, размахивая дадао*, врезались в орлиный отряд, а задние ряды тут же натянули длинные луки, целясь в эту группу смельчаков из меньше чем сотни человек, чтобы расстрелять их прямо в седлах!
* Может подразумеваться как алебарда на длинной рукояти, так и широкий изогнутый меч.
— В атаку! — неожиданно появилась императорская гвардия, вновь вырвавшись из леса справа. Окроплённые летящей во все стороны кровью, они смяли тыловые ряды хунну. Всего четыреста восемьдесят бойцов под командованием Ли Цинчэна атаковали с двух направлений и в мгновение ока обратили застигнутого врасплох Алюйсы в бегство!
Алюйсы и прежде ощущал в душе тревогу, а когда попал под двойной удар, сразу начал яростно кричать и отступать, пытаясь использовать лес как прикрытие для контратаки. Но разве позволил бы ему Ли Цинчэн такую возможность?
Орлиный отряд вновь разделился на два крыла, прикрывая Ли Цинчэна, который дерзко ворвался в ряды хунну!
Он выхватил из-за пояса меч Юньшу, и при лунном свете сверкнуло серебристое лезвие. Этот легендарный клинок был способен разрубить падающий на него волос и рассекать железо как глину. Ли Цинчэн полностью оставил без внимания собственную оборону, полагаясь на защиту телохранителей, а сам лишь наносил удары мечом, обменивая жизнь на жизнь в безудержном натиске.
Алюйсы отступал снова и снова, уже не в силах эффективно контратаковать. Тем временем Тан Хун успел собрать свою императорскую гвардию и с громким кличем вновь бросился в бой, ударив по тылам Алюйсы!
За какие-то мгновения у источника Цысюэ полегло несчётное число воинов. Когда же Алюйсы в панике отступил в лес, Ли Цинчэн уже собирался преследовать его, но Тан Хун тревожно заорал:
— Бежим! За ними ещё пятидесятитысячная армия!
Ли Цинчэн настолько увлёкся битвой, что его глаза заволокло кровавой пеленой. Вдруг он вспомнил об этом и скомандовал:
— Подсчитать раненых! Немедленно возвращаемся в Юйбигуань!
В орлином отряде трое получили тяжёлые ранения, более десяти — лёгкие, и семеро погибли. Первую атаку возглавил сам Ли Цинчэн, и все телохранители прикрывали его своими телами от мечей и стрел, чтобы выиграть для Тан Хуна драгоценное время на перегруппировку отряда, поэтому потери оказались столь ужасающими. Несколько павших воинов даже были обезглавлены разящими вслепую клинками.
Каждого из них Ли Цинчэн знал по имени.
Стражники подняли тела павших товарищей и уложили их на коней. Никто не проливал слёз и не сердился. Все знали, что, стоит Ли Цинчэну объединить силы с идущей за ним армией государства Юй в четыреста семьдесят тысяч человек, как он с мощным войском прорвётся за Великую стену и пройдёт по каждому цуню залитой кровью земли хунну, чтобы отомстить за них.
При лунном свете императорская гвардия и орлиная стража следовали за Ли Цинчэном и Тан Хуном, мчась галопом по безбрежному травяному морю.
Наконец пришли в движение все хунну, сидящие в засаде к северу от источника Цысюэ.
Из пятидесятитысячной тяжёлой кавалерии выделился первый отряд в почти двадцать тысяч воинов и устремился к Юйбигуань за Великой стеной. Все ловчие птицы хунну погибли или были ранены, а их божественный орёл, кречет, трагически погиб у источника. Оставалось лишь растянуть поисковую сеть по земле, готовясь перехватить бегущего к заставе Юйбигуань императора государства Юй.
Однако Ли Цинчэн оказался куда опаснее, чем предполагал Алюйсы. На рассвете следующего дня, в самый тёмный час перед рассветом, он внезапно нанёс ответный удар, вновь бросившись в атаку с теми же менее чем семьюдесятью приручившими орлов телохранителями. А Тан Хун, ведя войска с горы Цзюэ, обрушился на преследователей сверху, обратив их в беспорядочное бегство и оставив на поле боя груды трупов!
Тактика Ли Цинчэна напоминала поведение хищного шакала. На протяжении всех восьмидесяти ли от Юйбигуань до источника Цысюэ он неуловимо маневрировал, появляясь в самых неожиданных местах. Взаимодействуя с Тан Хуном, он постоянно применял нестандартные ходы, каждый раз безжалостно уничтожая по тысяче воинов хунну.
Лишь когда четвёртая волна разведчиков доложила о потерях в почти пять тысяч всадников, Алюйсы осознал, что так продолжаться не может. Если позволить тому парню и дальше вести партизанскую борьбу, все пятьдесят тысяч воинов могут постепенно иссякнуть, даже не вступив в настоящее сражение.
Наконец, глубокой ночью третьего дня, Ли Цинчэн остановился у стен Юйбигуань.
Чжан Му вышел из заставы ему навстречу, на его плече сидел их кречет.
Ли Цинчэн спросил:
— Сколько людей ты послал мне на помощь?
Чжан Му ответил:
— Пять тысяч. Должно быть, вы разминулись.
С этими словами Чжан Му взглянул на тела павших воинов. Ли Цинчэн привёз с собой всех погибших и раненых орлиных стражей и императорских гвардейцев.
Из крепости вышло пятьсот восемьдесят два человека, и ровно столько же и вернулось. Ни одного воина, живого или мёртвого, не оставили за Великой стеной. Чжан Му не вышел из себя и не поднял руку на Тан Хуна, сопровождавшего Ли Цинчэна.
Прошло столько лет. Ли Цинчэн уже давно не был тем юношей, впервые ступившим на поле боя у Фэнгуань, а их отношения с Чжан Му больше не были такими, как в прошлом, когда тот был ему и братом, и отцом, и верным слугой.
Чжан Му сказал:
— Орлы-разведчики донесли, что Алюйсы уже на подходе сюда. У нас есть ещё два дня.
Ли Цинчэн тяжело вздохнул и отдал приказ:
— Собери всю армию и выведи её за заставу. Рассредоточь отряды у гор Цзюэ и Бишань, в каждый назначь по орлиному стражу для разведки. Пусть держатся скрытно.
Силы армии в четыреста семьдесят тысяч человек хватило бы, чтобы разгромить конницу хунну без усилий. Как гласят трактаты о военном искусстве: «Если у тебя сил в десять раз больше, чем у противника, окружи его со всех сторон; если у тебя сил в пять раз больше, нападай на него; если сил меньше, сумей уклониться от него». Ли Цинчэн и Тан Хун, дополняя друг друга, стали поистине непобедимым бессмертным оружием.
Не прошло и полдня, как приказы Тан Хуна были переданы, и войска перегруппированы. Двести семьдесят тысяч солдат оставались в состоянии боевой готовности внутри заставы, а ещё двести тысяч заняли возвышения на двух горах у перевала Юйбигуань, захватив места в середине горного склона.
Чжан Му спросил:
— Что ты собираешься сделать? Устроить засаду, когда они подойдут?
Ли Цинчэн покачал головой.
Тан Хун сказал:
— Мне нужно тебе кое-что сообщить.
Ли Цинчэн спокойно произнёс:
— Это касается войск? В каком они состоянии?
Тан Хун с серьёзным выражением лица кивнул:
— Эти войска никогда не сражались за Великой стеной. Большинство из них — ополченцы, собранные из разных провинций.
— Я знаю, — ответил Ли Цинчэна, подняв брови. — Мы с тобой мыслим одинаково. На Центральной равнине слишком долго царил мир, ни одна провинция не готова воевать, да и не хочет. Поэтому двадцать тысяч гвардейцев моего отца и смогли так легко подчинить Мэнцзэ на южных границах.
Тан Хун вздохнул и сказал:
— Из тех, кто есть у нас под рукой и готов без страха идти в бой, боюсь, наберётся меньше восьмидесяти тысяч.
— Этого достаточно, — равнодушно ответил Ли Цинчэн.
Тан Хун продолжил:
— Или мы можем вернуться сейчас в столицу и попросить губернатора Хань выслать войско Черных Доспехов...
Ли Цинчэн покачал головой:
— Не нужно. Мы заявили о выходе за Великую стену с мощной миллионной армией, но эти войска нужны лишь для устрашения. В реальном бою они просто неорганизованная толпа, рассыпающаяся, как песок. Когда позже прибудет Алюйсы, сражаться смогут только императорская гвардия и восточная армия.
В четвёртую ночную стражу Алюйсы подошёл с войсками к стене. Ли Цинчэн отдал приказ:
— Пустить стрелы.
Чжан Му натянул тетиву божественного лука Чжэньцзян* до предела, и стрела со свистом рассекла утреннее небо на восходе солнца.
* Чжэньцзян (镇疆) можно перевести как «Усмиряющий границы».
По склонам и долинам обеих гор вспыхнули бесчисленные огни. Сплошное море факелов Великой Юй растянулось на сотни ли, заполнив склоны и вершины гор Бишань и Цзюэ.
В обеих армиях царила гробовая тишина.
В сердце Алюйсы закрался страх. Он знал, что Ли Цинчэн собирает войска у границ, но не ожидал, что их будет так много!
У перевала Юйбигуань от гнева Сына Неба падут миллионы, в потоках крови будут плавать щиты.
— Алюйсы, — громко произнёс Ли Цинчэн, — если считать бой у стен Ланхуань, это уже наша четвёртая схватка.
Алюйсы задумался об отступлении. Он, тяжело дыша, смотрел вдаль на Ли Цинчэна. У берегов реки Хэй по-прежнему стояло лагерем стотысячное войско восточных хунну. Всего у кочевников насчитывалось сто пятьдесят тысяч солдат. Момо Тэмур послала его разведать путь. Если выяснится, что войска государства Юй ещё не собраны, он может самостоятельно принять решение прорваться прямо к заставе Юйбигуань.
Вот почему Алюйсы и повёл пятьдесят тысяч всадников в долгий поход и преследовал их до самых стен заставы Юйбигуань.
Теперь эти воины — последнее, что у него осталось.
Алюйсы наконец осознал, что на этот раз хунну разозлили не того, кого следовало. Только перед крепостью стояло почти двести тысяч солдат. Похоже, император государства Юй был по-настоящему разгневан и собрал все войска страны, чтобы раз и навсегда покончить с хунну.
В этой битве умрёшь либо ты, либо я.
Ли Цинчэн со смехом произнёс:
— Чжэнь полагает, что нам ещё не время в последний раз скрестить клинки. Как думаешь, Алюйсы?
Тан Хуна пробрала дрожь. Он слишком хорошо был знаком с этим тоном. Чем беззаботнее звучали слова Ли Цинчэна, тем смертоноснее были его намерения. Сегодня кровавого боя уже не избежать.
Алюйсы холодно сказал:
— Тебя зовут Ли Цинчэн.
— Как ты смеешь! — хором взревели орлиные стражи.
Ли Цинчэн поднял руку, призывая возмущённых телохранителей замолчать. Он несколько раз объехал вдоль стен Юйбигуань, задумчиво глядя на серебристую, покрытую росой траву под копытами коня.
— Алюйсы, — Ли Цинчэн слегка приподнял голову, бросив на него взгляд, — в этой четвёртой схватке давай обойдёмся без войск. Решим всё один на один. Я вышлю против тебя своего бойца.
Тан Хун, поняв намёк, тут же приказал громко перевести предложение Ли Цинчэна на язык хунну.
В тот же миг обе армии пришли в смятение.
Алюйсы спросил:
— А что будет после поединка?
Ли Цинчэн ответил:
— Если победишь ты, то я забуду все прежние обиды, верну тебе алебарду Фаньхай, и все войска моей Великой Юй отступят за Юйбигуань. Я поклянусь, что, пока я жив, ни один житель Центральной равнины не ступит за Великую стену. Если же ты проиграешь, то я ничего от тебя не потребую. Отведи войска к реке Хэй и готовься к будущей войне между нашими государствами. Я лишь попрошу передать одно моё сообщение царевне Момо Тэмур.
Алюйсы выкрикнул:
— Какое сообщение?!
Ли Цинчэн приподнял брови:
— Ты же не проиграешь, не так ли?
Алюйсы замолчал. Хунну всегда почитали силу. В битве у Фэнгуань, недооценив противника, он позволил отрубить себе руку и потерял божественное оружие своего народа. С тех пор он носил это позорное клеймо перед всеми вождями племён, не в силах поднять голову.
А теперь Ли Цинчэн смело* бросал ему вызов. Если Алюйсы вновь откажется, то боевой дух его войск может рухнуть окончательно.
* Досл. «жёлчный пузырь величиною с целый ковш» (斗胆).
Алюйсы спросил:
— Кого ты пошлёшь?
Ли Цинчэн ответил:
— Чжан Му.
Чжан Му подстегнул коня и выехал вперёд. Ли Цинчэн приказал:
— Ты потерял одну руку, и в этом ему уступаешь. Чжан Му, перевяжи свою правую руку.
Чжан Му безразлично достал верёвку и привязал правую руку к поясу.
В тот же миг у Алюйсы закипела кровь, он взревел:
— Я лучший воин степей! Я не нуждаюсь в снисхождении псов с Центральной равнины!
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Так ведь справедливее, не правда ли? Если он не будет в силах с тобой справиться, то естественно воспользуется правой рукой.
Обе стороны глубоко вдохнули. Чжан Му вопросительно посмотрел на Ли Цинчэна.
Ли Цинчэн тихо произнёс:
— Убей его.
Затем он развернул коня и отошёл, встав немного позади Чжан Му.
Войска Великой Юй забили в боевые барабаны. Прозвучало три удара: «бум!», «бум!», «бум!». Солдаты позади в знак поддержки взревели.
Чжан Му опустил голову, одной рукой сжимая поводья. Вожжи мягко обвились вокруг его левой кисти.
— Главнокомандующий Великой Юй Чжан Мучэн просит наставления у царя хунну, — ледяным тоном произнёс Чжан Му.
На западном небе висела ясная луна. Хунну единодушно заголосили.
Алюйсы выехал вперёд, обратным хватом держа длинное копье*, и уставился на Чжан Му.
* Досл. «Чангэ» (长戈). Интернет выдает копьё с длинной рукоятью, прямым и боковым лезвиями.
Чжан Му равнодушно поднял голову. Его глаза были налиты угрозой и жаждой боя.
Боевые барабаны с обеих сторон стихли.
Чжан Му внезапно запрокинул голову и издал протяжный клич, обращённый к ночному небу. Этот рёв, чистый и звонкий, долго не смолкал, а затем наполненный истинной ци эхом раскатился между небом и землёй, неся в себе оттенок тоски и одиночества.
Крик стих.
Алюйсы взревел:
— Сегодня я тебя-!
Чжан Му сжал бёдрами коня, дёрнул рукой поводья, и боевой конь бросился вперёд, как стрела, спущенная с тетивы!
Крик Алюйсы оборвался на полуслове, и он, волоча за собой длинное копьё, понёсся ему навстречу!
Почти триста тысяч воинов затаили дыхание. Пятьдесят шагов. Тридцать шагов. Тан Хун, хорошо знакомый с боевыми навыками Чжан Му, с ужасом осознал, что тот даже не обнажил клинка, вступая в схватку. До чего же он беспечен!
Двадцать шагов. Десять шагов!
Алюйсы с рёвом взметнул копьё, сверкнув серебряным светом, и с размаху обрушил его на Чжан Му!
Пять шагов.
Чжан Му выхватил саблю.
В тот миг воцарилась гробовая тишина. При лунном свете все увидели, как Чжан Му левой рукой извлёк Безымянную саблю из-за спины и плавным движением снизу вверх рассек брюхо коня Алюйсы.
Этот невидимый удар воплотил в себе всё боевое мастерство Чжан Му. В нём твёрдость сочеталась с мягкостью, он был как когти орла, разрывающие небеса. В мгновение удара мелькнула серая тень, взметнулась бурлящая волна силы клинка, и два всадника пронеслись мимо друг друга.
Рёв Алюйсы оборвался. Раздался звонкий «дзынь!», а затем хруст ломающихся костей. В одно мгновение и всадник, и конь были рассечены надвое. Даже стальное копьё не выдержало мощи сабли и переломилось пополам.
Верхняя часть тела Алюйсы, сочась кровью, под воздействием силы сабли взлетела в воздух и рухнула на землю.
Триста тысяч воинов молча замерли.
Чжан Му протянул руку, скрыв Безымянную саблю в ножнах. Затем он натянул поводья, остановив коня прямо перед головным отрядом хунну.
Передние ряды невольно отступили на полшага.
Чжан Му склонил голову, бросив взгляд на тело Алюйсы, затем окинул взором войско хунну.
У Юйбигуань от гнева воина падут к ногам трупы, земля в пяти шагах зальётся кровью.
Сзади раздался лёгкий свист орлиного дозора, и все орлиные стражи одновременно подхватили сигнал. Кречет взмыл в небо, ведя за собой стаю орлов, пронёсшуюся под первыми лучами зари.
Чжан Му безразлично развернул коня и, даже не взглянув на хунну, вернулся в строй.
— В атаку! — Ли Цинчэн обнажил меч Сына Неба.
— В атаку! — Почти двести тысяч воинов, укрывавшихся на склонах гор Цзюэ и Бишань, бросились вниз.
— В атаку! — Тан Хун, выхватив алебарду Фаньхай, заорал: — Отомстим за генерала Фана и братьев, павших на восточной границе!
В следующий миг началось подлинное землетрясение. Сидящие повсюду в засаде войска хлынули с гор на равнину. Со смертью предводителя боевой дух хунну упал до предела. Командир личной стражи Алюйсы попытался атаковать, но даже не успел забрать тело западного царя хунну. Пятьдесят тысяч воинов сражались вразброд. Первое нападение императорской гвардии в мгновение ока смело их наспех организованную лицевую оборону. Вскоре враги оказались повсюду, и двести тысяч воинов со всех сторон атаковали пятьдесят тысяч солдат. Ли Цинчэн почти перестал отдавать приказы, позволив войскам государства Юй вступить в беспорядочный бой в горах и на равнине.
Едва начавшаяся битва уже завершилась. Войска хунну потерпели сокрушительное поражение. Около десяти тысяч солдат попытались спастись, но Чжан Му перекрыл им пути к отступлению, и они полегли на южном берегу источника Цысюэ.
Когда Ли Цинчэн отдал приказ прекратить сражение, кольцо окружения уже сомкнулось. Оставшиеся в живых из менее двадцати тысяч всадников хунну оказались в ловушке. Абсолютное численное превосходство войск под его командованием сломило всякое сопротивление. Хунну один за другим бросали оружие и падали на колени, сдаваясь в плен.
Один из командиров хунну громко рыдал, умоляя армию Великой Юй о пощаде.
Ли Цинчэн прошёл сквозь ряды воинов вперёд и спросил:
— Что он говорит?
— Он говорит, — ответил переводчик, — что у него дома остались жена, дети и шестидесятилетняя мать. Его насильно забрали в войска Алюйсы у гор Дуанькэ. Он клянётся, что больше никогда не посмеет оскорбить Ваше Величество, и молит сохранить ему жизнь.
Ли Цинчэн кивнул.
Тут же всадники хунну ползком двинулись к Ли Цинчэну, во весь голос умоляя о пощаде. Он спросил:
— Все они такие?
Поднялся шум, кто-то рыдал, кто-то кричал. Переводчик ответил:
— Докладываю Вашему Величеству, все они раньше были охотниками. У Алюйсы почти не осталось войск, потому он насильно забрал их у гор Дуанькэ.
Ли Цинчэн сказал:
— Скажи им, что чжэнь дарует им жизнь. Тан Хун, прикажи забрать у них оружие и отвести в Юйбигуань.
Переводчик громко выкрикнул приказ, и воины хунну заплакали от радости, тут же начав кланяться Ли Цинчэну в землю.
Почти двадцать тысяч пленных со связанными руками были проведены через ворота заставы Юйбигуань.
Нещадно палило летнее солнце. Чжан Му, весь в крови, вернулся после выполнения задачи по преследованию под жгучими солнечными лучами.
Неподалёку от города Ди находился пустой двор. Пленных разместили в скотном загоне, обнесённом кирпичными стенами. Несколько десятилетий назад здесь держали овец и коров. Тьма-тьмущая из двадцати тысяч человек выглядела поистине впечатляюще.
Чжан Му спросил:
— Где Его Величество?
Один из патрулировавших в округе орлиных стражей ответил:
— Его Величество на городской стене, обсуждает дела с генералом Тан Хуном.
Чжан Му поспешно поднялся на вершину стены и увидел на ней отряд хорошо обученных воинов. Каждый в руках держал натянутый лук, а стрелы были направлены в центр скотного двора площадью почти в пять му. Находившиеся внутри хунну орали что есть сил.
Чжан Му остановился и встал позади Ли Цинчэна.
Тот, повернув голову к переводчику, сказал:
— Передай им вот эти слова.
Переводчик вытер пот от палящего солнца и робко ответил:
— Д-да, конечно...
Ли Цинчэн продолжил:
— Ваша царевна нарушила своё слово, вот и я теперь нарушаю своё.
Переводчик во весь голос выкрикнул фразу, и среди пленных хунну во дворе воцарилась гробовая тишина.
Ли Цинчэн произнёс:
— Огонь!
И, развернувшись, сошёл со стены.
В тот же миг пространство огласилось морем душераздирающих криков. Войска государства Юй разом выпустили стрелы, выкосив на месте двадцать тысяч безоружных пленных хунну!
Вопли и удары в ворота не стихали, пока спустя полчаса кровь не залила весь двор, просочилась сквозь щели кирпичной стены и не окрасила землю у её основания в пурпурно-чёрный цвет.
В конце солдаты вылили горючее масло. Смрад гари заполнил воздух, яростное пламя взметнулось к небу. Вся кирпичная стена с оглушительным грохотом рухнула, навсегда похоронив под обломками двадцать тысяч жизней вдали от родных земель.
Спустя три дня Ли Цинчэн перегруппировал армию, и многочисленное войско вышло в степь.
Спустя пятнадцать дней они достигли леса Чандун. Стоял переходный период между летом и осенью, когда ветра крепчают, а живое иссыхает. Было идеальное время для осенней охоты.
Перед Ли Цинчэном простирался лес на тысячу ли, а за его спиной — бесчисленная армия государства Юй. Когда орлы-разведчики кружили в небе, орлиная стража доложила:
— Докладываем Вашему Величеству: армия хунну разделилась на отряды и устроила засады по всему лесу Чандун, готовясь к партизанской войне против нас.
Ли Цинчэн спросил:
— Где расположены их основные силы?
Орлиный страж ответил:
— У них по сто человек в отряде, и они действуют самостоятельно. Всего около двухсот отрядов, они повсюду.
Тан Хун сказал:
— Лес Чандун — их территория. Наши войска не знакомы с этой местностью. Лучше обойти его, пройдя по нижнему течению реки Хэй. Надо было оставить нескольких пленных для указания дороги.
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Если бы мы взяли пленных в проводники, не боишься, что они завели бы армию на верную смерть? Я уже всё продумал.
— Прикажи подготовить горючее масло. Будем жечь лес.
Последний осенний южный ветер дул в сторону реки Хэй. Пожар бушевал добрых тридцать дней.
Перед глазами расстилалось море огня на сотни ли. Огромная сокровищница, существовавшая здесь с незапамятных времён, первобытный лес, от которого зависело выживание хунну, вмиг обратился в пепел.
Небо почернело от копоти. Южный ветер гнал обугленные останки деревьев за реку Хэй, на север.
После ливня, потушившего лесной пожар, названная Сыном Неба бесстрашная миллионная армия безжалостно прошлась по восточным землям, выйдя к реке Хэй.
Куда бы ни направлялось войско Великой Юй, оно сжигало, убивало и грабило всё на своём пути, пока наконец не остановилось на южном берегу реки Хэй.
Согласно донесениям, именно здесь пал в бою Фан Цинъюй.
Все ожидали, что Ли Цинчэн ненадолго остановится здесь, чтобы почтить его память, но он не проронил ни слова и приказал армии переправляться через реку.
Осенью четвёртого года правления Чанлэ войска государства Юй перешли реку Хэй, уничтожая каждый цунь исконных земель хунну.
Везде, куда они приходили, кровь заливала поля, и горами громоздились трупы. Десятки тысяч тел сбросили в реку Хэй, и течение понесло их на восток, к Северному морю.
Многочисленные войска сошлись в жестокой решающей битве у входа в горы Лан. Восточные хунну были отрезаны от путей отступления и приняли бой, прижавшись к ущелью.
Из ста тысяч конников хунну в доспехах, укрывшихся в лесу Чандун, почти половина сгорела заживо. Оставшиеся войска в основном состояли из наспех собранных охотников. Чжан Му и Тан Хун, командовавшие соответственно правым и левым флангами, сломили последнее ожесточённое сопротивление восточных хунну.
Царь восточных хунну Экэциво погиб во время бегства. В семнадцатый день девятого месяца орлиные стражи схватили в горах Лан царевну хунну Момо Тэмур и привели её к Ли Цинчэну.
Ли Цинчэн сидел в центре походного шатра, глядя на покрытую пылью, осунувшуюся царевну. После того, как армия хунну потерпела полное поражение, Момо Тэмур, переодевшись простолюдинкой, пыталась скрыться в горах.
Но в итоге её уловил зоркий взгляд кречета.
Момо Тэмур подняла голову и что-то тихо произнесла.
Переводчик тут же доложил:
— Ваше Величество, она сказала, что божественный орёл хунну, оказывается... попал в рабство Центральной равнины... нашей Центральной равнины.
— Я знаю, что ты умеешь говорить на нашем языке, — рассеянно произнёс Ли Цинчэн. — Хватит притворяться. Тебя поймал божественный орёл твоего же народа. Что чувствуете по этому поводу, Ваше Высочество царевна?
Момо Тэмур резко бросила:
— Ты... дикий пёс с Центральной равнины.
Ли Цинчэн рассмеялся, казалось, искренне развеселившись, но затем улыбка мгновенно сошла с его лица, и он медленно произнёс:
— Момо Тэмур, чжэнь не будет тратить с тобой время на пустую болтовню. Где Фан Цинъюй? Отдай его.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400766
