Сюй Линъюнь вышел наружу и позвал Тан Сы, после чего они вдвоем направились на рынок. В зале остались Ли Сяо и Фу Фэн, учитель и ученик.
Фу Фэн казался ещё более сгорбившимся, чем до отставки, однако его проницательный взгляд по-прежнему оставался чистым и ярким. Ли Сяо молча смотрел на своего первого учителя, и ему казалось, что эти глаза он где-то уже видел.
Спустя мгновение Ли Сяо вспомнил.
— Глаза учителя чем-то похожи на глаза Чэнцина, — неожиданно заметил он и улыбнулся. — Такие же ясные.
Фу Фэн усмехнулся:
— Дети смотрят на вещи без всякой вражды. Они любопытны, но не растеряны, проницательны, но не высокомерны. С годами глаза человека начинают затуманиваться семью чувствами и шестью страстями, мирскими иллюзиями. Жизнь опутывается суетой, которая неотступно гложет сердце. Вот откуда берется выражение «покрытые пылью».
— А под старость, если сумеешь отбросить все прошлое и по-настоящему осмыслишь свою жизнь, глаза вновь станут ясными, как в детстве. Но если не отпустишь и не прозреешь, тогда придешь в этот мир чистым, а уйдешь помутневшим.
Ли Сяо кивал, а Фу Фэн заметил в глазах ученика прежнее замешательство. Всякий раз, когда тому было трудно принять решение, в его взгляде появлялось это немое ожидание.
Ли Сяо предстояло решить ещё множество трудных задач.
— Учитель, вы не с Центральной равнины? — спросил Ли Сяо. — Я давно хотел об этом узнать, фамилия Фу не похожа на наши фамилии с Центральной равнины.
Фу Фэн улыбнулся:
— Не стану скрывать от Вашего Величества, предки вашего старого слуги происходили из племени дунъи*. Много лет назад в землях Циньчжоу и Цинчжоу, в районе храма Цанхай, у горы Цинь и в провинции Дунхай проживало множество дунъи. Они являлись ветвью одного из иноземных племён.
* Дунъи (东夷) — «восточные варвары», общее название всех некитайских народов, проживавших на востоке Китая.
Ли Сяо задумался, а Фу Фэн снова улыбнулся:
— Дунъи смешались с кровью людей Центральной равнины уже добрых две тысячи лет. Народы породнились, культуры слились, и теперь в тех же восточных приморских областях они почти не отличаются от коренных жителей Центральной равнины. Они пишут нашими иероглифами, читают наши книги. Если копнуть глубже, то и в жилах Вашего Величества течёт капля крови дунъи, ведь в роду вдовствующей императрицы из циньчжоуской знати много поколений назад в главную ветвь брали в жёны девушку из племени дунъи.
Ли Сяо кивнул:
— Взаимное слияние.
Фу Фэн махнул рукой:
— Нет, не взаимное. Мы поглотили их. В истории северные варвары не раз вторгались на Центральную равнину. Всего три раза, в один из которых они едва не перешли горы Юйхэн. Но в итоге они либо бросали шлем и снимали латы*, отступая за Великую стену, либо постепенно растворялись среди людей Центральной равнины, либо их свергали в ходе дворцовых переворотов или кровавых мятежей в столице. На поверхности это было завоевание, но по сути, они просто явились к нам с металлическими копьями, железными конями, мечами и доспехами, чтобы добровольно подчиниться.
* Сбросить шлем и снять латы (丢盔弃甲) — обр. в знач.: бежать без оглядки с поля брани, потерпеть сокрушительное поражение.
Ли Сяо молчал.
Фу Фэн вновь неспешно заговорил:
— Ваш старый слуга не был близко знаком с престарелым царедворцем Линем и не знает, почему он на этот раз так рьяно выступает за мир. Да и о положении на передовой ему ничего не известно, поэтому он не смеет делать поспешных выводов. Может, лучше рассказать Вашему Величеству одну историю для развлечения?
Ли Сяо улыбнулся. Фу Фэн прищурился, словно погружаясь в воспоминания, и начал:
— Помнится, через три года после того, как Чэнцзу покорил столицу...
Ли Сяо поспешно достал из-за пазухи книгу:
— Учитель может сверяться по тексту. Перед приходом я дочитал до места, где Чэнцзу собрал войска у хребта Волун.
Фу Фэн принял книгу, перелистал её, и ветхие страницы зашуршали. Он радостно произнёс:
— Ваше Величество уже так много прочли.
Ли Сяо улыбнулся:
— Многое в комментариях осталось непонятным. Прошу учителя продолжить.
Фу Фэн спросил:
— Не перескакивать?
Ли Сяо:
— Не надо.
Фу Фэн произнес:
— Что ж, ладно. Впрочем, скоро дойдём и до конца... Итак, в четвертом месяце восемнадцатого года эры Тунли, в разгар весны, все войска собрались у подножия хребта Волун.
— Тан Хун! — рассмеялся Ли Цинчэн. — А ну-ка иди сюда, паршивец!
Тан Хун с перекинутой за спину алебардой Фаньхай подъехал верхом, рядом с ним следовал Инь Ле.
— Этот младший генерал приветствует Ваше Высочество! — Тан Хун спрыгнул с коня.
Инь Ле, накрыв ладонью кулак в приветствии, опустился на одно колено и громогласно произнёс:
— Младший генерал Инь Ле, возглавляющий гарнизон заставы Фэнгуань, клянётся следовать за Вашим Высочеством до самой смерти!!
— Клянёмся следовать за Вашим Высочеством до самой смерти! — воины сычуаньской армии сложили кулаки в приветственном жесте. К западу от хребта Волун, на бескрайних просторах, пятьдесят тысяч солдат, ударив алебардами по нагрудникам, опустились на одно колено. В мгновение вся сычуаньская армия, словно горы, превратившиеся в море, преклонила колени, присягнув на верность. Зрелище было поистине грандиозным.
Хань Цанхай, сжав кулак, опустился на колено и громко провозгласил:
— Младший генерал Хань Цанхай с войском Черных Доспехов Цзянчжоу —
Пятьдесят тысяч воинов восточного фронта в чёрных доспехах грянули в один голос:
— Клянёмся следовать за Вашим Высочеством до самой смерти!
Все воины преклонили колени. Фан Цинъюй и Чжан Му, облачённые в боевые доспехи, тоже опустились на одно колено.
С южного направления прибыли тридцать тысяч цзяннаньских воинов. Один за другим они спешивались и становились на колени. Командир отряда Сяо Мо закричал:
— Младший генерал Сяо Мо с доблестными сынами Цзяннани прибыл на защиту нашего государево войска — клянёмся следовать за Вашим Высочеством до самой смерти!
Меж бескрайним небом и безбрежной равниной у подножья хребта Волун сто тридцать тысяч человек преклонили колени, и лишь один Ли Цинчэн продолжал стоять.
В тот миг ему почудилось, словно он находится во сне, и все это нереально. Он прошёл весь путь, и прежде, чем успел опомниться, наступил день возвращения в столицу.
Эти люди перед ним все до единого готовы были за него плыть через кипяток и ступать по огню. Их жизни, каждый цунь земли, на который они опустились, небо над их головами, далёкие гряды горных хребтов — всё это теперь принадлежало ему.
Вся Поднебесная принадлежала ему. На всём берегу, что кругом омывали моря, повсюду на этой земле только слуги царя*.
* Перефразированная цитата из Книги песен.
Ли Цинчэн был облачен в боевые доспехи, на плече восседал кречет, а за его спиной на коленях стояли сто тридцать тысяч солдат, готовых отдать за него жизни.
Окинув взором просторы, он увидел, как ветер, проносясь по равнине, колышет травяное море, создавая шум, подобный прибою.
— Приказать армии разбить лагерь, — пробормотал Ли Цинчэн. — Клянусь духами предков государства Юй, что каждый воин, последовавший за мной сегодня, будет щедро вознаграждён, когда я, Ли Цинчэн, вернусь в столицу. Генералы, прошу подняться.
Армия начала разбивать лагерь. Сто тысяч воинов расположились у середины склона хребта Волун, окружив водоём. Палатки протянулись от подножия до середины горы, а затем раскинулись на равнине, представляя поистине величественное зрелище.
В лагере, извивавшемся, словно дракон, вокруг шатра главнокомандующего собрались на совет Сяо Мо, командующий цзяннаньскими войсками, Хань Цанхай, командующий цзянчжоуской армией, Тан Хун, командующий сычуаньскими силами, Инь Ле, возглавляющий Северное командование, Фан Цинъюй и Чжан Му. Вместе с Ли Цинчэном они обсуждали в шатре план.
— Ах ты, паршивец... — Ли Цинчэн рассердился, и, не выдержав, пнул Тан Хуна под колено.
Раньше Тан Хун либо был на коне, либо стоял на коленях, и ничего нельзя было разглядеть. Но теперь, встретившись лицом к лицу, Ли Цинчэн с досадой обнаружил, что Тан Хун снова вырос, и почти на полголовы выше него самого.
Ли Цинчэн разозлился. Они были ровесниками, и за все годы пребывания в Сычуани и Цзянчжоу Ли Цинчэну исполнилось девятнадцать, а Тан Хуну — восемнадцать с половиной, он был на полгода его младше. Оба были в том возрасте, когда ещё растут, но Тан Хун умудрился перегнать его в росте!
Тан Хун поспешно встал на колени и неловко ввалился в шатёр, спросив:
— Вы всё вспомнили?
Взгляд Ли Цинчэна потеплел:
— Я что, перестану быть собой, если всё вспомнил?
Тан Хун промолвил:
— Но сейчас вы выглядите... хм, куда учтивее, чем тогда.
Ли Цинчэн слегка прищурился, в его глазах мелькнул холодный блеск, и Тан Хун тут же поспешно замолчал.
Ли Цинчэн рассмеялся и, надавив на плечо Тан Хуна, усадил его перед картой.
— Какое мнение у генералов о предстоящем сражении? — Ли Цинчэн сделал знак, и солдаты внесли песочный ящик с расставленными флажками.
Хань Цанхай мрачным тоном произнёс:
— Все войска должны быть равно перераспределены.
Ли Цинчэн обратился к Тан Хуну:
— Это мой дядя по материнской линии, губернатор Цзянчжоу...
Во взгляде Тан Хуна, устремлённого на Хань Цанхая, смешались страх и восхищение. Хань Цанхай поднял голову:
— Что такое?
Тан Хун, сложив руки в знак приветствия, поклонился:
— Мой отец при жизни часто упоминал генерала Ханя...
Хань Цанхай поднял руку:
— Воспоминания оставим на потом. В цзяннаньских войсках преобладают лучники. Пусть остаются резервом, перераспределять их не нужно. Инь Ле, Тан Хун, ваши части необходимо перемешать с войском Черных Доспехов. Когда начнётся сражение на равнине и штурм города, Чёрные Доспехи пойдут в авангарде, это сократит потери.
Ли Цинчэн кивнул, и Хань Цанхай продолжил:
— По пять тысяч воинов из каждого отряда перейдут ко мне. Вы оба поведёте по пятнадцать тысяч в качестве левого и правого флангов, а я возглавлю центр. Генералы Фан Цинъюй и Чжан Му, один из вас пойдет в авангарде, а другой останется охранять Его Высочество. Генерал Сяо Мо будет прикрывать тыл, а Его Высочество пойдет в центре. Как вам такой план?
Ли Цинчэн охотно согласился:
— Выделите и мне отряд. Я хочу вместе с дядей возглавить центральные силы.
Хань Цанхай кивнул:
— Хорошо. Когда императорская гвардия вступит в бой, мы обойдём её с флангов. После этого постарайтесь остановить сражение, и пусть Его Высочество лично возглавит атаку. Посмотрим, кто осмелится поднять меч на Сына Неба.
Тан Хун предложил:
— Тогда выделить вам две тысячи человек?
Ли Цинчэн на мгновение задумался, затем спросил:
— Кто из генералов согласится возглавить мою личную охрану?
В шатре воцарилось молчание. Фан Цинъюй улыбнулся:
— Я.
Все взгляды обратились к Ли Цинчэну, и Тан Хун сказал:
— Войска с заставы Фэнгуань и Сычуани — ваши старые подчинённые. Ли Ху оставили охранять границу у Фэнгуань, но с нами пришли ещё семьдесят девять человек, и каждый привёл по пятьсот солдат. Итого, почти сорок тысяч солдат. Разделим их для вас на четыре отряда.
Ли Цинчэн смотрел на Фан Цинъюя. Тот долго молчал, а затем понял намёк Ли Цинчэна.
Императрица Фан приходилась ему тёткой. Если в этом сражении он не вызвался бы добровольно, выбрав остаться при Ли Цинчэне, его преданность навсегда осталась бы под вопросом.
— Понял. Я пойду в авангарде, — холодно сказал Фан Цинъюй, взял верительную бирку передового отряда и вышел из шатра.
Тан Хун спросил:
— Что с ним?
Ли Цинчэн ответил:
— Можешь не задавать неуместные вопросы?
Голова Тан Хуна была полна вопросительных знаков. Ли Цинчэн между делом сказал:
— Тогда Чжан Му возьмёт на себя ответственность за мою личную охрану. Эти две тысячи человек после взятия города войдут в императорскую гвардию. Идите отбирайте людей, на этом пока решено.
— Следуем по маршруту походного движения, начертанному дядей. Если не будет внезапных изменений, нас ожидает по меньшей мере три внезапных нападения и сражения. По прибытии на следующую стоянку внесём изменения, а сейчас, генералы, прошу вернуться и отобрать солдат.
— По пятьсот человек от каждого войска, — добавил Ли Цинчэн.
Генералы обменялись верительными бирками и разошлись.
В шатре остались лишь Чжан Му и Ли Цинчэн. Ли Цинчэн склонился над картой, а Чжан Му смотрел на него.
— Ваше Высочество, скоро вы станете императором, — неожиданно произнёс Чжан Му.
Ли Цинчэн спокойно ответил:
— А ты скоро станешь главнокомандующим, Чжан Мучэн.
Чжан Му развернулся и вышел из шатра. В сердце Ли Цинчэна внезапно возникло ощущение пустоты. Немного погодя он вышел наружу и увидел Тан Хуна и Чжан Му, стоящих друг напротив друга. Тан Хун передавал верительную, а вокруг собралось немало офицеров.
Чжан Му спросил:
— Всё готово?
Тан Хун ответил:
— Всё сделано в точности по твоему приказу.
Чжан Му сказал:
— Покажи мне их.
Тан Хун скомандовал:
— Вызвать орлиный отряд!
В тот же миг площадь огласилась мерным топотом, и около сотни бойцов стройными рядами устремились вперед.
Ли Цинчэн спросил:
— Что это?
Чжан Му проигнорировал его вопрос, и Тан Хун пояснил:
— Вы разве не видели письмо, которое Чжан Му написал прошлой осенью?
Ли Цинчэн в недоумении нахмурился.
Тан Хун провозгласил:
— Слушайте все! Перед вами Его Высочество!
Ли Цинчэн бегло окинул взглядом площадку. Перед ним стояли на коленях восемь отрядов по десять человек, и на плече у каждого воина сидел чёрный орёл.
Чжан Му и Тан Хун разошлись в разные стороны, покинув площадку, и начали обходить строй.
— Немой в прошлый раз написал письмо, приказав какой-то горной усадьбе в городах Тин и Цзя в Сычуани... — объяснил Тан Хун.
— Усадьба на горе Инъюй? — уточнил Ли Цинчэн.
Тан Хун кивнул:
— Он послал несколько людей Цзянху и приказал, чтобы я отобрал подходящих парней. Они отправились в горы Инчао ловить орлов. По возвращении их приручали по методам из его письма, и теперь, после дрессировки они стали полноценными боевыми орлами.
Ли Цинчэн спросил:
— И это всё?
Тан Хун ответил:
— Поймали девяносто семь орлов, семнадцать погибли при дрессировке, а солдат, не справившихся с тренировками, перевели в запас. Осталось восемьдесят человек — все к вашим услугам.
Чжан Му скомандовал:
— Всем встать.
Солдаты как один поднялись. Тан Хун передал Ли Цинчэну тонкую армейскую книгу учета, и он поднял взгляд на воинов. Все были как на подбор ростом в восемь чи, лишь на полголовы ниже Чжан Му, и облачены в аккуратные кожаные доспехи.
За спиной у каждого висел длинный лук, а у пояса — охотничий нож длиной в два чи. Их лица были гладко выбриты, мужественны и выразительны.
На правое плечо был надет наплечник из толстой кожи, а левое запястье прикрывал кольцевой наруч, защищающий от орлиных когтей, весь потёртый белыми полосами от царапин.
Ли Цинчэн открыл армейскую книгу. В ней было восемьдесят страниц, и на каждой указывалось имя и происхождение. Отбирали поистине одного из ста. Все воины оказались отпрысками знатных семей богатых купцов из Сычуани и приграничных земель.
Ли Цинчэн с лёгким вздохом произнёс:
— Все они... из богатейших семей? Как ты их отбирал?
Тан Хун ответил:
— Я действовал по его указанию. Мы вывесили объявления о наборе личной стражи для Вашего Высочества. Требовались только те, кто готов пожертвовать собой, плыть ради Вашего Высочество через кипяток и ступать по огню, не моргнув глазом. Взамен после службы им были обещаны соответствующие награды и титулы.
Ли Цинчэн, увидев в списке и законных, и незаконнорожденных сыновей, сразу понял, что для наследников купеческих семей, не сумевших достичь успехов, стать личным стражником императора — неплохая перспектива.
А для незаконорожденных это и вовсе идеальный выход.
— Пообещать им титулы — хорошая идея, — вслух заметил Ли Цинчэн.
Тан Хун пояснил:
— Это условие добавил я, так как боялся, что в спешке мы не найдём подходящих людей, но неожиданно за месяц явилось больше тысячи желающих. Я отсеял неподходящих, и осталось триста. Среди них некоторые не выдержали испытаний, и многих я тоже отсеял. Все те, кто сейчас стоит перед вами, умеют стрелять верхом, управлять орлами, и их преданность не вызывает сомнений.
Ли Цинчэн стоял поодаль и наблюдал, как Чжан Му обходит строй. Его взгляд был ледяным, а выражение лица — бесстрастным. Он произнёс:
— Я изучил происхождение каждого из вас.
Ли Цинчэн приподнял бровь и взглянул на Тан Хуна с насмешливой улыбкой.
Тан Хун подтвердил:
— Это действительно так. Немой велел доставить ему сведения.
Ли Цинчэн сказал:
— Можешь идти, ты здесь больше не нужен.
Чжан Му холодно произнес:
— Всех вас лично отобрал Его Высочество. И каждое имя он помнит.
Ли Цинчэн, стоя за спиной Чжан Му, наблюдал за тем, как тот командовал солдатами, и находил это крайне занятным.
Чжан Му продолжил:
— Сегодня вы стали воинами Его Высочества. Отныне и до конца жизни ваша преданность принадлежит только ему, как бы он к вам ни относился. Понятно?!
Восемьдесят солдат хором крикнули:
— Понятно!
Чжан Му добавил:
— Если обнаружу, что у кого-то из вас есть иные помыслы, мы умрём вместе. Я не боюсь убивать.
В его тоне не слышалось и намёка на угрозу. Он казался обыденным и спокойным, но как лезвие острым.
Чжан Му снова скомандовал:
— На колени!
Солдаты дружно опустились на колени.
Чжан Му воскликнул:
— Не шевелиться!
Ли Цинчэн глубоко вдохнул:
— Как называется этот отряд?
Чжан Му, не оборачиваясь, неторопливо произнёс:
— Прошу Ваше Высочество дать ему имя.
Ли Цинчэн сказал:
— Назовём их «Орлиная стража».
Чжан Му молча кивнул, и Ли Цинчэн продолжил:
— О наградах пока говорить не будем. Когда вернёмся в столицу, вы поймёте, что год, потраченный на дрессировку орлов, прошёл не зря. Как и ваши усилия. Но одно обещаю уже сейчас. На аудиенциях у императора вам не придётся становиться на оба колена. Когда будете просить о снисхождении, стоять перед судом и участвовать в ритуалах, вам достаточно будет преклонить одно колено, как полагается воинам.
— Перед кем бы то ни было, кроме меня самого, независимо от ранга, я освобождаю вас от поклонов. Достаточно будет складывать руки в качестве приветствия. Генерал Чжан, этих людей отныне поручаю тебе.
В лучах заката Ли Цинчэн не различал его лица, скрытого тенью. В тот миг ему почудилось, будто Чжан Му хочет обнять его, склониться и поцеловать.
Однако они простояли долго, а Чжан Му так ничего и не сделал.
Ли Цинчэн положил левую ладонь на своё правое плечо, и кречет перепрыгнул на его наруч. Затем он поднял руку, коснулся плеча Чжан Му, и птица, взмахнув крыльями, перелетела к нему.
— А ты? — спросил Ли Цинчэн. — Будешь командиром Орлиной стражи?
Чжан Му ответил:
— Как прикажет Ваше Высочество.
Ли Цинчэн продолжил:
— Как насчёт должности «Инну»? М-м?
Чжан Му спокойно произнёс:
— Благодарю Ваше Высочество за милость.
Чжан Му поднёс пальцы к губам и резко выдохнул. Пронзительный свист разорвал тишину, орлиные стражи дружно поднесли к губам свои свистки, и в тот же миг кречет с восемьюдесятью чёрными тенями закрыл солнце, единым порывом взмыв в небо.
Орлы, расправив крылья, рассекали высь на фоне бесчисленных лучей заката и бескрайних просторов, представляя поистине величественное зрелище.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400749
