Ли Цинчэн достал из-под сиденья в карете кожаные доспехи, переоделся, освободил коней от упряжи и вместе с Фан Цинъюй оседлал по лошади. Он приказал:
— Иди помоги Тан Хуну, действуй исходя из обстоятельств. Я отправляюсь искать Ин-гэ.
Фан Цинъюй кивнул, развернул коня и направился к резиденции генерал-губернатора провинции. Ли Цинчэн же повернул обратно и выехал за городские стены.
В это время огни на восточной улице уже погасли, а стражи у городских ворот еще не получили вести. Ли Цинчэн покинул город, и тут в небо взмыл кречет. Птица расправила крылья, планируя на малой высоте, и повела его на юг вдоль городских стен.
Тан Хун с отрядом из восьмидесяти солдат мчался по улице.
— Генерал-губернатор Линь! — крикнул Тан Хун. — Генерал-губернатор Линь! Есть кто-нибудь дома?
Мгновенно вся резиденция генерал-губернатора пришла в движение, и его заместитель Чжан Янь выбежал наружу и громко бранясь:
— Да кто вы такие?!
Тан Хун достал письмо и спросил:
— Где генерал-губернатор Линь Си?! Как вас зовут? Это дело жизни и смерти, немедленно доложите господину генерал-губернатору!
Чжан Янь взял письмо и заметил, что Тан Хун одет в военную форму и не похож на жителя Сычуани. Он ответил:
— Генерал-губернатор отправился на пир в усадьбу семьи Сунь и еще не вернулся. Я Чжан Янь, его заместитель. Как к вам обращаться, господин?
— Я Тан Хун, сын великого генерала Тан Инчжао! — сказал Тан Хун. — Господин Чжан, мы прибыли в Сычуань по приказу императорского двора. На почтовой станции мы обнаружили гонца, который подозрительно себя вел, и при обыске нашли это письмо.
Чжан Янь, некоторое время помедлив, взял письмо, распорядился отправить гонца в усадьбу Сунь и пригласил Тан Хуна в главный зал. Затем он вскрыл конверт. Тан Хун не стал ему препятствовать, поднял чай и залпом его выпил.
Чем дальше Чжан Янь читал, тем сильнее тревожился. Сложив бумагу, он нахмурился:
— Генерал Тан, написанное здесь — правда?
Тан Хун ответил
— Его Высочество наследный принц уже на пути в город Тин. Меня отправили ехать на всех парах вперед и предупредить, что семья Сунь, похоже, замышляет убить генерал-губернатора провинции Линя.
Всё произошло так внезапно, и без того растерянный Чжан Янь совершенно не знал, как поступить. Поэтому он лишь сидел и постоянно спрашивал:
— Что же делать?
Тан Хун сказал:
— Подождем возвращения генерал-губернатора Линя, и тогда…
Не успел он договорить, как за пределами резиденции раздался крик солдата:
— Докладываю! Генерал-губернатор Линь подвергся нападению по пути на пир!
Чжан Янь почувствовал, как в голове загудело и мысли путались. Он встретился взглядом с Тан Хуном, в глазах которого читалась растерянность.
— Генерал-губернатор Линь жив? — спросил Тан Хун.
— Нет… то есть не знаю, — солдат, тоже в полной растерянности, ответил: — Все братья из охраны погибли. По словам жителей восточной улицы, паланкины губернатора и генерал-губернатора двигались друг за другом к усадьбе семьи Сунь. По пути губернатор Сунь остановил паланкин и попросил генерал-губернатора подойти, якобы для разговора. Когда генерал-губернатор вернулся и недалеко отъехал, у дороги возникли поджидавшие в засаде убийцы… Говорят… Говорят…
— Что говорят?! — дрожащим голосом спросил Тан Хун.
Солдат ответил:
— Говорят… генерал-губернатора расчленили. На восточной улице сейчас хаос, тело унесли убийцы!
Чжан Янь встал, а затем снова тяжело опустился в кресло.
В зале на мгновение воцарилась тишина. Тан Хун произнес:
— Господин Чжан.
Чжан Янь сглотнул, и Тан Хун суровым голосом произнес:
— Господин Чжан!
— Со мной на восточную улицу! — Чжан Янь резко повернулся, чтобы взять доспехи.
Тан Хун возразил:
— Остановитесь! Господин Чжан! Сейчас нельзя поддаваться панике!
Чжан Янь замер на месте, колеблясь. Тан Хун продолжил:
— Если я не ошибаюсь, скоро прибудет губернатор. Тогда, боюсь, он попытается силой взять контроль над войсками Тинчжоу. Если вы проявите малейшую медлительность, господин Чжан, то тоже можете стать жертвой его замысла.
Чжан Янь достал письмо и дрожащими руками перечитал его. Ярко-красная печать губернатора на подписи развеяла последние сомнения.
— Что теперь делать? — спросил он. — Как поступить?
Тан Хун твердо произнес:
— Господин Чжан! Мы оба — воины государства Юй. Сейчас время для великих свершений, и мы не должны терять самообладания! Его Высочество наследный принц послал меня, чтобы я разделил жизнь и смерть с войсками Тинчжоу. Генерал-губернатор Линь не дождался нас и пал жертвой гнусного заговора. Генерал Чжан, нельзя сидеть сложа руки! Услышьте мои слова! — Он встал на одно колено: — От имени наследного принца умоляю вас об одном, господин Чжан!
Чжан Янь поспешно поддержал его:
— Господин Тан, прошу, встаньте!
Тан Хун вынул из поясного мешочка серебряный жетон:
— Господин Чжан, это приказ Его Высочества, который я должен был передать генерал-губернатору Линю. Теперь, когда он погиб, если вы готовы продолжить его дело и встать на сторону наследного принца, я заверяю, что Его Высочество назначит вас новым генерал-губернатором Тинчжоу.
Глаза Чжан Яня загорелись, но он все еще сомневался. Тан Хун продолжил:
— Если вы не желаете, господин Чжан, это ваше право. Но позвольте добавить, что губернатор Сунь, убив генерал-губернатора, наверняка будет держать порох сухим*, опасаясь вашей мести. Захватив войска, он может устранить и вас. Господин Чжан, ваша жизнь и имущество, безопасность наследного принца, отмщение генерал-губернатора Линя — всё зависит от вашего выбора.
* Держать порох сухим (时刻提防) — обр. находиться в полной боевой готовности.
Слова Тана слегка тронули Чжан Яня, но он всё ещё отказывался им верить. Дрожащим голосом он спросил:
— Когда наследный принц войдет в город? Что делать, если придут войска императорского двора?
Тан Хун ответил:
— В письме указано, что двор направляет лишь две тысячи солдат. У нас восемь тысяч воинов, защищающих город Тин. Чего их бояться?! Прошлогодняя битва у Фэнгуань истощила силы императорского двора. У него больше нет ресурсов для ведения войны с Сычуанью.
Чжан Янь медленно кивнул, и Тан Хун добавил:
— Генерал-губернатор Чжан, Его Высочество — истинный дракон, Сын Неба. Ранее он отправил тайное послание господину Линю, но тот, к несчастью, пал героической смертью. Теперь у вас многообещающее будущее. Прошу вас тщательно всё взвесить.
Тан Хун замолчал, устремив взгляд на Чжан Яня. Наступил решающий момент, всё необходимое было сказано. Он незаметно напряг правую руку, готовый в любой миг выхватить алебарду, если заместитель Чжан Янь проявит малейшее колебание.
Чжан Янь поднял ладонь, жестом попросив его подождать, и направился в кабинет Линь Си. Прослужив ему почти десять лет, он прекрасно знал систему секретных донесений. Открыв скрытый механизм, он обыскал потайное отделение в шкафу и извлек письмо.
Это было то самое секретное письмо, которое Чжан Му лично передал Линь Си несколько дней назад.
Линь Си, для полной безопасности, не взял его с собой на пир. Чжан Янь, закончив читать, окончательно развеял свои сомнения и, стремительно выйдя наружу, произнес:
— Господин Тан, прошу вас указать, как действовать дальше.
У Тан Хуна словно камень с души свалился. Он почтительно сложил руки:
— Генерал-губернатор, сколько телохранителей в резиденции?
Тан Хун изменил обращение к Чжан Яню, и должность генерал-губернатора была окончательно утверждена. Чжан Янь, всё ещё к этому не привыкнув, ответил:
— Есть… восемьдесят воинов.
Тан Хун продолжил:
— Я привел восемьдесят телохранителей наследного принца. Ваша личная охрана остается под вашим командованием. Сначала отправимся к городским воротам и сообщим о произошедшем с господином Линем. Нужно мирно переподчинить стражу ворот. Его Высочество сказал не трогать ни одного солдата города Тин. Тот, кому принадлежат воины, и будет ими командовать…
Эти слова подействовали на Чжан Яня как успокоительное. Однако не успел он ответить, как в дверь вбежал в панике гонец:
— Докладываю! Губернатор Сунь прибыл с сотней личных охранников и требует у ворот встречи с господином Чжаном!
Теперь всё встало на свои места. Тан Хун сказал:
— Я проложу вам путь. Господин Чжан, давайте прорвёмся!
Чжан Янь возразил:
— Подождите! Возможно, еще есть шанс все уладить!
Тан Хун ответил:
— Если бы губернатор хотел переговоров, он вошел бы сам. То, что он ждет у ворот, — явный признак готовящейся расправы. Генерал-губернатор, пожалуйста, не рискуйте.
Услышав это, Чжан Янь побледнел, поспешно собрал всех солдат в резиденции и вышел вместе с Тан Хуном.
Ночь была темной. Губернатор Сунь раньше не видел Тан Хуна и, приняв его за обычного сотника, громко спросил:
— Где Чжан Янь?
Чжан Янь выехал вперед на лошади:
— Этот генерал здесь. Какие будут распоряжения, господин Сунь?
Тан Хун повернул голову, бросив взгляд наверх. Фан Цинъюй обнажил меч Юньшу, прилипши к карнизу словно геккон. Его темно-синяя форма стража сливались с лунным светом и бесконечной тьмой ночи. Он выжидал, когда губернатор заподозрит что-либо неладное, чтобы броситься вниз и покончить с ним.
Губернатор Сунь медленно произнес:
— Генерал-губернатор Линь пал на пиру жертвой семьи Сунь и самозванца, объявившего себя наследным принцем. Принесите верительную бирку господина Линя, и мы вместе пойдём принимать командование гарнизоном.
Чжан Янь, уже прочитавший оба письма, был твердо убеждён в виновности губернатора. Как он мог поверить его словам? Он холодно спросил:
— Этот генерал осмелится спросить, господин. Где убийца генерал-губернатора?
Губернатор Сунь ответил:
— Этот служащий уже отправил людей заняться расследованием. Когда мы найдем преступника, вы сможете лично ему отомстить. Но с войсками нельзя медлить, если мы опоздаем, то может подняться смута. Скорее!
Чжан Янь сказал:
— Поскольку убийца ещё не найден, прошу прощения, но этот генерал не сможет передать верительную бирку. Прошу вас удалиться, господин Сунь.
Губернатор Сунь в гневе крикнул:
— Чжан Янь! Не губи свою карьеру! Генерал-губернатор Линь сговорился с семьей Сунь, пытаясь возвести на престол подставного наследного принца, но был жестоко убит на улице и теперь мертв! Через несколько дней прибудет посланник императорского двора. Если ты сдашь верительную бирку, этот служащий замолвит за тебя слово и пощадит тебя. Если же ты намереваешься поднять мятеж, то твоим исходом будет лишь смерть!
Фан Цинъюй и Тан Хун невольно подумали: «Как и ожидалось, всё действительно шло по плану Ли Цинчэна. Этот губернатор слишком уж хорошо им подыгрывал.»
Тан Хун выхватил за спиной алебарду и громко взревел:
— Тот, кто убил генерал-губернатора Линя, — ты! Убейте его! Отомстим за господина генерал-губернатора!
Чжан Янь, услышав о том, что его ждёт наказание, уже принял окончательное решение. Обнажив меч, он рявкнул:
— Убейте его! Отомстим за генерал-губернатора!
В это же время в кромешной тьме горы Мянь, на извивающейся среди скал тропе.
Ли Цинчэн без остановки мчался вверх по горе и остановил коня на ее боковом склоне. Кречет с протяжным криком сложил крылья и опустился ему на плечо.
Рядом к дереву был привязан еще один боевой конь, мирно щипавший траву. На его спине лежала окровавленная ночная одежда Чжан Му.
Ли Цинчэн отпустил своего коня пастись и осторожно поднялся по каменным ступеням. На вершине, среди темноты, раскинулась открытая площадка, и перед ним возник даосский храм, где одиноко мерцал огонек лампы размером с горошину.
На просторной площадке перед храмом стояли двое. Один был высоким и стройным, с обнаженным торсом. На его пояснице был завязан плащ, и его полы развевались на холодном ветру. В руке он сжимал Безымянную саблю. Это был Чжан Му.
Вторым был старик лет шестидесяти, с виду похожий на бессмертного. На нем красовалось серо-синее даосское одеяние, а в руке он держал деревянный меч.
— Мучэн, — ласково произнес старик. — Столько лет не виделись, ты уже так вырос.
Чжан Му, держа саблю острием вниз, склонился в почтительном поклоне:
— Учитель Сунь. Мучэн осмелится попросить, чтобы вы выдали того, кто скрывается в храме.
Ли Цинчэн стоял далеко от них, вспоминая слова Фан Цинъюя о том, что отец Сунь Яня отошел от дел и удалился на гору Вэньчжун, чтобы жить в уединении и постигать дао. Видимо, это он. Неужели Линь Си спрятался здесь?
Этот старый даос действительно был отцом Сунь Яня. Он произнес:
— Мучэн. Генерал-губернатор Линь одиннадцать лет защищал город Тин. У него нет заслуг, но также нет и повинностей. По какой причине ты, окутанный кровавой яростью, преследуешь его, намереваясь убить?
Чжан Му серьезно ответил:
— Он выступил против Моего Высочества.
Старый даос Сунь вздохнул:
— Ли Цинчэн уже прибыл в город Тин?
Чжан Му подтвердил:
— Да, учитель Сунь. Пожалуйста, выдайте этого человека, и Мучэн больше вас не побеспокоит.
Даос Сунь задумчиво произнес:
— А если я откажусь?
Чжан Му резко ответил:
— Тогда Мучэну придется проявить неуважение.
Даос Сунь с сожалением покачал головой:
— Линь Си годами поддерживал семью Сунь. Раз уж он ищет убежища у меня, я не могу стоять и смотреть, как он умирает не своей смертью. Начинай.
Чжан Му сжал саблю. Его силуэт дрожал в лунном свете, словно он колебался.
Старый даос ждал долго, а затем медленно произнес:
— Мучэн. Ты не смеешь поднять на меня меч?
— В день, когда покойный император вошел в город Тин, на этом месте сражались я и твой отец, — сказал старый даос Сунь. — Ты, должно быть, помнишь, вы с Янь-эром были единственными зрителями, Мучэн.
— Я помню, — хрипло ответил Чжан Му, взглянув на огромный колокол, висящий перед храмом.
Ли Цинчэн стоял за большим камнем, затаив дыхание.
Старый даос Сунь мягко произнес:
— Когда твой отец победил меня в тот год, он ударил в этот колокол и лично спустился с горы, чтобы сопроводить Ли Су в город Тин. Как говорится, когда колокол горы Вэньчжун звонит девять раз, старая династия сменяется новой. Когда тает лед на реке Фэн, зима сменяется весной. Гора Вэньчжун всегда встречала и провожала императоров. Сегодня ты пришел сюда убивать… или хочешь, как отец, ударить в колокол?
Чжан Му медленно покачал головой, четко выговаривая:
— Даже если колокол не зазвучит, сто тысяч жителей города Тин и восемь тысяч солдат присягнут ему на верность. Цинчэн с самого начала полагался только на собственные решения.
Даос Сунь с грустью произнес:
— Без поддержки других любые его планы, даже самые гениальные, останутся пустыми разглагольствованиями. Мучэн, ты слишком похож на хозяина* Чжана. Твой отец следовал за Ли Моу годами, когда тот еще не был императором. Разве ты не задумывался, почему ты должен служить ему верой и правдой? Чем твою преданность заслужил этот юнец? Почему ты решительно и бесповоротно готов ему подчиняться?
* Чжуанчжу (庄主) — обращение к главе деревни или помещику.
Чжан Му ответил:
— Потому что я — Чжан Мучэн.
Внезапно сердце Ли Цинчэна дрогнуло.
В мгновение высокие горы и мощные хребты погрузились в тишину, прежде чем тысячи озябших в зимнюю стужу воронов закаркали в унисон в эту лунную ночь.
Повсюду разливался серебряный свет, озаряя бескрайние просторы неба, земли, и единственного мужчину, стоящего на вершине горы Вэньчжун с Безымянной саблей на плече. Он холодно и в то же время спокойно произнес:
— Потому что я — Чжан Мучэн.
В тот миг сердце Ли Цинчэна будто замерло.
— Потому что тебя зовут… Чжан Мучэн, — едва слышно прошептал он.
Долго сдерживаемые в глубине сердца эмоции наконец стало трудно подавлять, и они хлынули наружу, сжигая его мир, идеалы и упорство в прах. На горной вершине, под полной луной, стоял один человек, и одежда его развевалась на ветру.
— Му-гэ, — тихо произнес Ли Цинчэн.
Даос Сунь прищурился, его седые брови дрогнули, а затем он радостно улыбнулся:
— Раз так, молодой хозяин Чжан, прошу.
Чжан Му сменил позу, одной рукой взмахнув саблей, и наклонил ее к земле. Лунный свет падал на его лицо, покрытое шрамом от ожога. Ли Цинчэн, наблюдая издалека, почувствовал, как сердце бешено забилось в груди, исполненное необъяснимым чувством.
— Чжан Мучэн, — пробормотал Ли Цинчэн.
В миг Чжан Му издал протяжный крик, и мощным потоком хлынула его внутренняя сила. Безымянная сабля из черного металла рассеяла серебристый лунный свет, когда Чжан Му сошёлся с даосом Сунем в схватке!
Как только Чжан Му атаковал прямым ударом сверху, старый даос применил семейную технику «Кулак, крушащий сливу». Его пальцы моментально метнулись к обуху меча с ювелирной точностью, перехватив клинок и потянув его вбок. Чжан Му взревел, развернул саблю и молниеносно атаковал его. Полы его плаща взметнулись, словно крылья ястреба, бьющего зайца!
Мощные порывы ветра разлетались во все стороны. Это был первый раз, когда Ли Цинчэн видел, как Чжан Му сражался в полную силу. Под круглой луной он слился с саблей в единое целое. Тяжелый клинок двигался с невероятной грацией, взмахивая, рубя, рассекая, вращая, скользя, разрезая и поднимаясь, словно расправивший крылья орёл, своими перьями разгоняющий тучи на ветру!
Старый даос Сунь, подобно маленькому судну в урагане, парировал и уклонялся, но движения его замедлялись, и все его тело сковала вязкая внутренняя сила. Ли Цинчэн ощутил, как нарастает неистовый ветер, пока над всем полем не повисла едва ощутимая воздушная сеть, подавляющая любое движение.
Старый даос находился уже в преклонном возрасте, и этот порыв ветра настолько сковал его тело, что он почувствовал, будто увязает в трясине. Его действия всё больше и больше замедлились. И тогда Чжан Му снова взревел, развернулся и нанес обратным хватом удар «Вскрытие гроба»*!
* Вскрытие гроба (大劈棺) — также название оперы. В ней рассказывается о том, как Чжуан-цзы, достигнув просветления, по пути встретил недавно овдовевшую женщину, которая обмахивала могилу мужа веером, чтобы высушить землю и быстрее выйти замуж снова. Вернувшись домой, Чжуан-цзы решил испытать свою жену Тяньши. Он притворился мёртвым, а после «похорон» превратился в правителя царства Чу по имени Ван Сунь и явился к ней со слугой. Увидев Ван Суня, Тяньши мгновенно воспылала к нему страстью и захотела выйти за него замуж. Во время свадебной церемонии Ван Сунь внезапно «заболел» и заявил, что для исцеления ему нужен мозг покойника. Тяньши вскрыла гроб мужа, чтобы достать мозг Чжуан-цзы, но тот внезапно ожил и стал упрекать жену в предательстве. Охваченная стыдом, Тяньши покончила с собой, а Чжуан-цзы покинул дом и ушёл странствовать.
Этот удар был исполнен непреодолимой силой стали. Сабля взметнулась из-за спины, описав идеальную, сияющую серебром дугу. С мощью лавины, извержения вулкана, обрушения скал, вздымания морей и рокочущего грома она обрушилась вниз, словно собираясь рассечь вершину горы надвое!
С оглушительным грохотом серые булыжники превратились в пыль. Под воздействием энергии ци, исходящей от клинка, на поверхности земли образовалась борозда глубиной в полчи и длиной в три чи. От резонанса этой силы у старого даоса Суня из носа и рта хлынула кровь, и он едва не рухнул на землю.
— Ты… — старый даос Сунь резко взмахнул рукавом!
Чжан Му уже был настороже и, когда вспыхнуло золотое сияние, сделал движение свободной правой рукой!
Ли Цинчэн лишь успел ощутить, как что-то расплывчатое мелькнуло перед глазами. В воздухе сверкнули серебристые вспышки, а затем с воем пронеслись золотые клинки. В мгновение ока раздалось пять звонких «динь!», и «Сливовые метательные лезвия» столкнулись с «Золотыми перьями-дротиками», рассыпавшись по земле.
Чжан Му произнес:
— Учитель Сунь, я победил.
Старый даос Сунь медленно опрокинулся назад и повалился на землю.
Чжан Му, согнувшись, тяжело дышал, не в силах сдержать одышку. Предыдущая яростная схватка почти истощила все его силы, и сейчас его напряженная спина и обнаженный торс были покрыты обильным потом.
Он по-прежнему стоял в позе, в которой завершил последний удар. С усилием подняв саблю, он грациозно закинул её за спину, повернулся и, волоча ноги, направился к даосскому храму, пошатываясь.
Ли Цинчэн сделал шаг.
Чжан Му замер, и уши его привычно дрогнули.
Ли Цинчэн побежал к Чжан Му, и тот обернулся, протянув ему руку.
— Му-гэ, — сказал Ли Цинчэн.
— Иди ко мне, Цинчэн, — спокойно ответил Чжан Му.
Ли Цинчэн подошел, взяв Чжан Му за руку, и тот резко притянул его к себе. Они крепко обняли друг друга.
Холодная сабля, обжигающе горячая спина, мужской запах его кожи.
Чжан Му погладил руку Ли Цинчэна, обнимавшую его за талию, и осторожно высвободил ее. Он спросил:
— Когда ты пришел?
Ли Цинчэн ответил:
— Давно. Разве ты не слышал крика кречета?
Чжан Му растерянно покачал головой:
— Только что я был погружён в циркуляцию ци, и, кроме учителя Суня, ничего не видел и не слышал. — Он медленно провел рукой по наплечнику Ли Цинчэна и устало спросил: — Как обстановка в городе?
Ли Цинчэн ответил:
— Там Тан Хун и Фан Цинъюй.
Произнеся это, он вдруг кое о чём вспомнил и спросил:
— А где тот мерзавец? Нужно срочно вернуть его обратно.
Чжан Му, что было редкостью, слабо улыбнулся, глядя в глаза Ли Цинчэну:
— Схожу за ним.
Чжан Му вошел в храм, и Ли Цинчэн остался стоять под лунным светом. Некоторое время он смотрел на лежащего без сознания даоса Суня вдали, а затем подошел, взвалил его на плечи, перенес по ступеням и уложил на молитвенный коврик внутри храма.
Чжан Му бросил Линь Си в зале.
— Это не страшно. Я заблокировал ци сабли все жизненные акупунктурные точки учителя Суня. Он скоро очнется.
Ли Цинчэн кивнул и наклонился проверить дыхание Линь Си. Тот был бледен как пергамент. Он выдыхал больше, чем вдыхал, и из его рта и носа пузырилась кровь.
Ли Цинчэн приподнял ему веки. Белки глаз были наполнены кровяными прожилками, а зрачки расширены. Удар Чжан Му сломал его ребра, и те пронзили ему легкие. После этого он сбежал в горы, но спасти его было уже невозможно.
Ли Цинчэн подождал еще немного, пока дыхание Линь Си не прекратилось, а затем сказал:
— Пошли, заберём тело.
Чжан Му, ухватив Линь Си за ногу, выволок его из храма, и Ли Цинчэн остановился, глядя на колокол у входа.
— Что тогда случилось? — не удержался он. — Наши отцы тоже были здесь?
Чжан Му кивнул.
Ли Цинчэн спросил:
— Что означает звон колокола?
Чжан Му ответил:
— Семья Сунь веками хранила этот колокол. В городе Тин есть народная песня: «Когда колокол горы Вэньчжун звонит девять раз, старая династия сменяется новой. Когда тает лед на реке Фэн, зима сменяется весной». В те годы мой отец ударил в этот колокол, сопроводил покойного императора в город, и весь город Тин сдался без боя.
Ли Цинчэн пробормотал:
— Если существовала такая легенда… почему ты не рассказал мне об этом раньше?
Чжан Му ответил:
— Потому что было неподходящее время.
Ли Цинчэн сделал шаг вперед:
— А сейчас?
Чжан Му сказал:
— Теперь можно. Хочешь услышать звон колокола?
Ли Цинчэн направился к огромному колоколу. Чжан Му бросил тело Линь Си и положил руку на плечо Ли Цинчэна, указывая ему оставаться на месте.
Чжан Му сказал:
— Я сделаю это за тебя. Это мой долг.
Чжан Му в одиночку направился к огромному колоколу за пределами храма.
Бом—!
Первый удар колокола на горе Вэньчжун прокатился в тишине ночи, разносясь на сотни ли.
Даже жители города Цзя на южном берегу реки Фэн услышали далекий звон.
Бом—!
Спустя двадцать лет после присоединении Сычуани императором Юй Ли Моу, звон колокола вновь прозвучал в ночи. Глубокий гул разливался в небесной вышине.
Бом—!
Чжан Му, с обнаженными плечами, бил огромное бревно о медный колокол, и каждый удар обрушивался сродни раскатам грома, оглушая все вокруг. В лесах горы Вэньчжун птицы взметнулись в испуге, крыльями разрезая тьму.
Бом—!
Горизонт рассекла серебряная вспышка молнии. Тысячи жителей города Тин подняли головы. Солдаты на стенах в растерянности озирались по сторонам.
Бом—!
— Открыть ворота! — рявкнул старый солдат. — Открыть ворота, встречаем Сына Неба!
Бом—!
Двадцать лет спустя жители, лично заставшие въезд императора Юй Ли Моу и Чжан Синя в город, вспомнили прошлое. Они выбегали из домов, заполняя улицы.
Глубокой ночью, при свете множества факелов, Тан Хун и Фан Цинъюй с заместителем генерал-губернатора Тинчжоу, мчавшиеся с конца длинной улицы, резко остановили коней.
— Что происходит? — спросил Тан Хун. — Звон колокола? Господин генерал-губернатора провинции, вы знаете, что это значит?
Чжан Янь дрожащим голосом произнес:
— Когда колокол горы Вэньчжун звонит девять раз, старая династия сменяется новой. Когда тает лед на реке Фэн, зима сменяется весной. Пожилой господин Сунь сам ударил в колокол? Скорее к воротам встречать Его Высочество!
Фан Цинъюй подскакал на коне и бросил Тан Хуну многозначительный взгляд. Тот сказал:
— Это генерал Фан, один из наших людей. Ранее он тоже получил приказ наследного принца отправиться вперёд сюда и остаться в городе Тин для оказания поддержки.
Чжан Янь, сидя на лошади, сложил руки в приветствии Фан Цинъюю и спросил:
— Господин Тан, когда Его Высочество войдет в город? Резиденция уже подготовлена.
Тан Хун ответил:
— Он прибудет в ближайшее время. Прошу господина генерал-губернатора ожидать на сторожевой башне.
Чжан Янь всё ещё был настороже и спросил:
— Сколько человек сопровождает Его Высочество? Нам нужно открывать главные ворота?
Фан Цинъюй улыбнулся:
— Его Высочество верит, что все подданные империи безгранично преданы ему. Он доверял господину Линю и верит вам, генерал-губернатор Чжан. Поэтому он прибыл в одиночку. Вам достаточно приоткрыть малые ворота и ждать на башне.
Чжан Янь замер на коне в молчании, а затем резко кивнул и последовал за Тан Хуном к сторожевой башне.
После девяти ударов колокола толпы людей пришли в движение и со своими семьями стали выходить на улицы.
Чжан Янь поднялся на сторожевую башню и принялся ждать. В бескрайней ночной тьме чернели извилистые хребты. Двое всадников спустились с горы Вэньчжун и направились к городским воротам.
Ли Цинчэн и Чжан Му ехали на одной лошади, а к другой был крепко привязан человек.
Фан Цинъюй и Тан Хун стояли на возвышенности. Кречет с протяжным криком сделал круг над стеной и вернулся на плечо Чжан Му. Всадники достигли ворот, но не въехали в город.
Ли Цинчэн спрыгнул с лошади.
— Прибывший — наследный принц? — издалека крикнул Чжан Янь. — Я заместитель генерал-губернатора Тинчжоу Линя, Чжан Янь! Генерал-губернатор Линь внезапно подвергся нападению убийц, и его судьба неизвестна…
Ли Цинчэн сохранял молчание. Он освободил связанного человека с другой лошади, взяв его на руки, подошел к городским воротам и положил тело на землю.
Ворота провинции Тинчжоу медленно открылись. Длинная улица города была заполнена тысячами исполненных любопытства глаз.
В городе и за его пределами воцарилась гробовая тишина.
Ли Цинчэн аккуратно уложил тело Линь Си, медленно опустился на колени и спокойно произнес:
— Генерал-губернатор Линь Си десять лет защищал Тинчжоу и в один день его погубили мятежники. И всё потому, что я опоздал.
Ли Цинчэн продолжил:
— Сегодня!
— Мой верный сановник героически погиб ради меня!
— Я, Ли Цинчэн, клянусь своим именем наследника престола государства Юй! В грядущие дни! Я непременно отомщу за господина Линя!
Рыдая и обливаясь слезами, он почтительно опустился на колени и перед лицом десятков тысяч людей трижды громко поклонился телу Линь Си.
В мгновение солдаты на стенах и горожане пришли в смятение. Чжан Янь поспешно спустился со сторожевой башни и лично вышел из города, чтобы поднять Ли Цинчэна. Солдаты приблизились, чтобы забрать тело Линь Си.
Чжан Янь лично вел лошадь, провожая Ли Цинчэна в город.
— Ваше Высочество, — подошли Тан Хун и Фан Цинъюй.
Ли Цинчэн, с покрасневшими глазами, с усилием кивнул и спросил:
— Чжан Янь?
— Этот генерал здесь! — Чжан Янь сложил руки в приветствии и опустился на одно колено.
Ли Цинчэн прокусил палец, и Фан Цинъюй тут же подал лист бумаги. Ли Цинчэн быстро набросал указ о назначении, легким движением поставив ярко-красный отпечаток пальца.
— Чжан Янь, — сказал он, — отныне ты генерал-губернатор провинции Тинчжоу. Вот мой личный указ. Возьми его и вместе с Тан Хуном и Фан Цинюем собери за стенами и переформируй старые отряды. Тех, кто ослушается, казни на месте! Отведи войска обратно в город и жди битвы против императорского двора. Отомстим за пожилого господина Линя.
Чжан Янь взял написанное наследным принцем письмо, охваченный смешанными чувствами. Наконец увидев тело Линь Си, он ощутил и горечь, и радость. Горечь, потому что Линь Си был тем, кто поставил его на эту должность, а радость, потому что он за ночь стал заслуженным государственным деятелем, верным престолу, и впереди его ждали бесконечные почести.
Чжан Янь с Фан Цинъюем и Тан Хуном, взяв с собой отряды солдат, выехали за стены города. Ли Цинчэн облегченно вздохнул, вытер лицо и, повернувшись к Чжан Му, улыбнулся.
Уголки губ Чжан Му приподнялись в ответ.
— Устал? — спросил Ли Цинчэн.
Чжан Му, явно измотанный, с трудом кивнул, глядя на его палец:
— Я в состоянии это вынести. Тебе больно?
Ли Цинчэн сел на лошадь:
— Терпимо. Пойдем вернемся и немного отдохнем.
Вокруг оставались двадцать солдат. Они немедленно окружили Ли Цинчэна и Чжан Му, сопровождая их на запад города.
Двое ехали на одной лошади, и везде, где они проезжали, люди на улицах преклоняли колени. Ворота усадьбы Сунь выходили на каменный мост через реку Фэн, пересекающую центр города, и в этот раз Сунь Янь вышел из дома со всеми слугами-мужчинами семьи и встал у ворот на колени.
Ли Цинчэн кивнул, потянул поводья и произнес:
— Сунь Янь.
Сунь Янь ответил:
— Ваш слуга… ваш слуга здесь.
Ли Цинчэн продолжил:
— Явись ко мне завтра после полудня. Думаю… нам стоит сесть и тщательно обсудить цену, сановник Сунь. Как ты считаешь?
Сунь Янь дрожащим голосом произнес:
— Ваш слуга не смеет спорить. Он поступит так, как пожелает Ваше Высочество.
Ли Цинчэн мягко улыбнулся:
— Не бойся. В память о ваших с Му-гэ чувствах я не стану заламывать цену до небес. Можешь с лёгкостью сбрасывать её до земли, — с этими словами он лениво взмахнул поводьями и удалился.
Автору есть что сказать:
В последнее время у меня много дел. В субботу и воскресенье обновлений не будет, а в следующий понедельник выйдут три VIP-главы подряд —3—.
Мясцо* выйдет до VIP глав. Пока оставляйте комментарии.
* На китайском слэнге постельная сцена.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400726
