Три дня спустя после Праздника середины осени, Западная Сычуань, город Цзя.
Ли Цинчэн очнулся в комнате.
Когда он открыл глаза, первой промелькнувшей мыслью стало: «Я не во дворце? Что случилось?»
Повернув голову, он увидел сырую и тёмную деревянную комнату. В углу тлела жаровня, а на полу неподвижно лежал человек — непонятно, живой или мёртвый.
Приподнявшись, Ли Цинчэн всмотрелся и узнал знакомую фигуру — Чжан Му. Он спал.
Серебряная маска Чжан Му исчезла, а на левой щеке алел яркий ожог. Едва Ли Цинчэн поднялся, Чжан Му резко проснулся, сел и уставился на наследного принца неподвижным взглядом.
Юноша вздрогнул от неожиданности и заикаясь произнёс:
— Немой…?
Голова раскалывалась от боли. Схватившись за одеяло, он несколько мгновений тяжело дышал, а затем спросил:
— Что произошло? Где мы?
На постоялом дворе царила тишина, прерываемая лишь потрескиванием жаровни. В памяти Ли Цинчэна всплыли обрывки недавних событий, и он бесстрастно произнёс:
— Как обстоят дела в столице?
За стенами лил осенний дождь, а воздух становился холоднее. Чжан Му встал, чтобы налить Ли Цинчэну воды. Из-за двери доносился едкий запах лекарств.
— Кто поднял мятеж? — спросил Ли Цинчэн. — Есть бумага и кисть? Немой, принеси письменные принадлежности. Объясни мне.
Чжан Му взял угольный стержень и начертил на столе одно слово: Императрица.
Ли Цинчэн в оцепенении смотрел на надпись. Чжан Му безучастно смахнул ее и уставился на жаровню, погрузившись в свои мысли.
— Лекарство готово, — донесся снаружи мягкий женский голос. Не дожидаясь ответа, она вошла в комнату.
Наконец то увидев того, кто мог говорить, Ли Цинчэн, немного помедлив, взглянул на Чжан Му. Женщина улыбнулась:
— О, проснулись?
Чжан Му с мрачным видом взял чашу с лекарством, и Ли Цинчэн спросил:
— Где мы?
Женщина уселась на стул и ответила:
— Западная Сычуань, город Цзя. Самочувствие лучше? Протяни руку.
— Ин-гэ принес тебя сюда, проделал путь в тысячи ли… — она на мгновение задумалась, положив пальцы на пульс Ли Цинчэна. — Тебе следует беречь себя. Холод скопился в теле. Позже поставлю иглы, чтобы рассеять его. Голова болит?
— Ин-гэ*? — Ли Цинчэн слегка опешил. Чжан Му, прищурившись, уставился на женщину,.
* «Ин» (鹰) — орел.
Она кивнула, будто уловив его мысли, и Ли Цинчэн продолжил:
— Как тебя зовут? Это твой дом?
Женщина ответила ровным тоном:
— Э-нян*. Что вы вдвоем собираетесь делать?
* «Э» (娥) — красивая, прекрасная; «нян» (娘) — девушка.
Ли Цинчэн, оценив её внешность, понял: она явно знакома с Чжан Му. Отбросив расспросы, он задумчиво произнёс:
— Западная Сычуань, город Цзя… Я посещал это место, когда мне было девять лет. Отец привозил меня в Сычуань…
Э-нян перебила:
— Ваше Высочество, выпейте лекарство, пока горячее. И выслушайте.
Э-нян неохотно произнесла «Ваше Высочество», указывая, что она была отнюдь не простолюдинкой. Хотя он был наследным принцем, она обращалась к нему не как к высшему по положению, а словно к младшему брату. Помедлив, она добавила:
— В столице все уверены, что ты сгорел заживо.
Чжан Му нахмурился, слегка покачав головой, но Э-нян сделала вид, что не замечает, и продолжила:
— По-моему, через несколько месяцев, после похорон императора и наследного принца, твоя мать…
Ли Цинчэн прервал её:
— Императрица — не моя родная мать.
Э-нян медленно кивнула:
— Она назначит другого принца. Кого именно — неизвестно. У неё есть свои дети?
Ли Цинчэн глубоко вдохнул и ответил:
— Есть.
Всё это было спланировано. Перед глазами Ли Цинчэна внезапно возник образ повозок у дворца в тот день.
Однако собственный сын императрицы был ещё мал. У Ли Цинчэна имелось несколько старших братьев, но все они были рождены наложницами.
После того как первая жена основателя государства Юй скончалась от болезни, император почти десять лет не назначал новой императрицы. Шесть лет назад влиятельная знатная семья Фан выдала свою дочь замуж во дворец, и только тогда он возвел госпожу Фан в ранг императрицы.
Это был тщательно спланированный за шесть лет переворот. Ли Цинчэна бросило в дрожь, а в сердце поднялась ледяная волна.
Он не стал вникать в слова Э-нян и спросил в ответ:
— Дорога из Сычуани в Бэйлян перекрыта?
Э-нян опешила:
— Вы… Ваше Высочество, что вы задумали?
Ли Цинчэн ответил:
— Четвёртый дядя в Бэйляне. Мне нужно срочно найти его и вернуться в столицу до того, как Фан… императрица успеет возвести нового императора!
Чжан Му резко поднял руку, а Э-нян побледнела и воскликнула:
— Нельзя!
— Откуда ты знаешь, что четвёртый принц не в сговоре с императрицей? — её голос дрожал. — После того как Ин-гэ вывез тебя из столицы, за три дня эта женщина истребила более десяти кланов. Если бы твой дядя не был предупреждён заранее, почему бы он бездействовал?
Ли Цинчэн воскликнул:
— Он родной брат моего отца! Как он мог позволить, чтобы земли Ли попали в лапы этой женщины?!
Э-нян нахмурилась:
— Сначала выпей лекарство. Я пошлю людей разузнать.
Ли Цинчэн возразил:
— Если всё, что ты сказала, — правда, сейчас повсюду засады. Как именно ты «разузнаешь»?
— Не волнуйся, — сказала Э-нян. — У людей цзянху* свои пути… Ин-гэ?
* Мир боевых искусств, неподвластный императорскому двору.
Чжан Му сосредоточенно разглядывал целебный отвар. Э-нян вздохнула, и в её глазах на миг блеснула жалость.
Ли Цинчэн уловил этот взгляд, и сердце его сжалось от горечи — так сильно, что хотелось спрятаться где-нибудь и разрыдаться. Но сейчас не время плакать. Если бы только Цинъюй был здесь… Фан Цинъюй.
Предатель.
Внезапная волна отчаяния накрыла его. Фан Цинъюй оказался пешкой, подложенной императрицей, и лишь Чжан Му, посланный покойным отцом, пришел защитить его.
Чжан Му знаком с Э-нян. Какие между ними отношения? Кем был Чжан Му до того, как попал во дворец?
Когда ложка коснулась губ, горький вкус лекарства заставил Ли Цинчэна поморщиться, но температура была в самый раз.
— Му-гэ, — тихо произнёс Ли Цинчэн, глядя на Чжан Му. — Спасибо.
Чжан Му, услышав это, будто получил страшное оскорбление. Он поставил чашу на стол и стремительно вышел из комнаты.
— Что случилось? — Ли Цинчэн торопливо встал с кровати.
Но Э-нян усадила его обратно:
— Не вставай. Допей лекарство.
— Я сам выпью, — сказал Ли Цинчэн.
Со двора донесся оглушительный грохот, отчего Ли Цинчэн едва не расплескал отвар. С дрожью в руках он допил его и спросил:
— Вы с Чжан Му… что вас связывает?
Э-нян равнодушно ответила:
— Отношения начальника и подчинённого.
Ли Цинчэн приподнял бровь:
— Он твой подчинённый?
— Я — его подчинённая. — Э-нян встала, отодвигая стул. — Тебе предписан покой. Не броди без дела. Через час принесут еду.
Забрав миску с лекарством, она ушла.
Ли Цинчэн прильнул к окну, выглядывая наружу. Моросил мелкий осенний дождь. Дом Э-нян находился у подножия небольшого холма, а во дворе возвышалась кирпичная стена — защита от оползней. На этом фоне под дождём Чжан Му, в испачканной грязью форме стражника, яростно бил кулаками о стену.
Он стоял во дворе, беспорядочно круша кирпичи. Удары сыпались в бешеном ритме, и через несколько мгновений часть стены высотой в три чжана* рухнула.
* 3,33 метра.
В конце он нанес сокрушительный удар по стволу зонтичного дерева, растущего во дворе. Э-нян, выбежав под дождь, закричала. Несколько человек попытались его удержать, но Чжан Му грубо отшвырнул их.
Выдохшись, он устало опустился на корточки. Вода стекала с его одежды, и он выглядел крайне одиноко.
Чжан Му всегда отличался причудливым нравом. За десять лет во дворце Ли Цинчэн не раз в этом убеждался. В детстве, собравшись с духом, он несколько раз пытался сблизиться с ним, но Чжан Му неизменно оставался холоден.
Ярче всего запомнился случай, когда евнух тайно вывел Ли Цинчэна из дворца в бордель, и Чжан Му, обнаружив пропажу, отправился на поиски. Боясь, что он разозлится, Ли Цинчэн, велел евнуху заказать двух девиц, чтобы те составили Чжан Му компанию за выпивкой, сказав, что он пошел посмотреть только из любопытства и скоро вернётся!
Чжан Му молча избил евнуха до крови и, не слушая объяснений, силой вернул наследного принца во дворец.
Выпив лекарство, Ли Цинчэн рухнул на постель. Что делать дальше? Будущее виделось мрачным, и рядом был лишь один стражник. Императрица наверняка расставила сети — стоит попасть в них, и… Он уже мог представить, как оставшуюся жизнь проведет в Холодном дворце*.
* Холодный дворец (冷宫) — место, куда отправляли жить жен и наложниц, находящихся в немилости императора.
Нельзя сидеть сложа руки — надо действовать.
Когда новый император восходит на престол, он обязан совершить обряд жертвоприношения Небу. Если явиться перед всеми чиновниками в тот момент… Нет, это бессмысленно. При дворе теперь лишь приспешники семьи Фан. Они объявят его самозванцем.
Догадались ли высокопоставленные чиновники, верные законной династии, что Ли Цинчэну удалось сбежать?
Что они предпримут? Потребуют осмотра тела? Начнут искать наследного принца? Императрица наверняка собирается истребить более десятка семей. Нужно срочно дать этим чиновникам знать, что он жив.
Позволить им временно отступить, сохранив жизни и статусы, чтобы те разведали обстановку при дворе? Но кто верен, а кто нет? А если его снова предадут?
Мысли путались, и Ли Цинчэн вспомнил утончённого Фан Цинъюя — его сердце сжалось, будто по нему провели лезвием ножа.
Ли Цинчэн решил, что нужно действовать немедленно. Если дождаться, пока императрица перебьёт всех честных сановников, столица навсегда окажется в руках клана Фан.
Слуга принёс еду: прозрачную рисовую кашу на травяном отваре, яичницу с луком и небольшую миску маринованных креветок в соусе с солёной стручковой фасолью. Когда дверь открылась, снаружи донеслись шумные голоса.
— Что это за место? Постоялый двор? — спросил Ли Цинчэн.
Слуга почтительно поклонился:
— Господин, вам лучше? Это лечебница Э-нян «Цихуан»*. Здесь лечат братьев с дороги да жителей города Цзя.
* Цихуан (岐黄) — врачевание. Слово образовано из имен двух легендарных основателей китайской медицины Ци-Бо (岐伯) и Хуан-ди (黄帝).
Неудивительно, что пахнет травами. Ли Цинчэн, измученный голодом, схватил миску и принялся есть, сметая все со стола. Он словно вернулся к жизни.
Немного проворочавшись на постели, Ли Цинчэн накинул халат и вышел из комнаты. Ноги всё ещё подкашивались, словно ступали по вате.
У входа в лечебницу выстроилась длинная очередь. Э-нян и несколько лекарей проверяли пульс пациентов за стойкой. Бросив взгляд на Ли Цинчэна, она мягко промолвила:
— Молодому господину не помешает пройтись, чтобы пища усвоилась. Только не уходите далеко — на улице дождь и холодно.
Ли Цинчэн кивнул. Его взгляд скользнул по удручённым лицам пациентов в зале — у каждого здесь своя беда, включая его самого.
В боковом дворике за павильоном Чжан Му, держа в руках большую пиалу, сидел на корточках под навесом и торопливо ел содержимое миски.
«Разве он не начальник Э-нян? — подумал Ли Цинчэн, направляясь к мужчине. — Почему они не могут обслуживать его хотя бы чуточку получше?»
Чжан Му был обращен к Ли Цинчэну своей правой красивой стороной, но, услышав шаги, резко обернулся и склонил голову.
— Ты же умеешь говорить, — сказал Ли Цинчэн. — Немой, почему никогда не говоришь?
С набитым рисом ртом Чжан Му продолжал усердно жевать, не отвечая.
Ли Цинчэн присел на корточки и серьёзно произнёс:
— Немой, мне нужно отправиться в Бэйлян. Найти моего четвёртого дядю.
Чжан Му медленно покачал головой.
— Нельзя больше тянуть! Я уже полностью выздоровел, — настаивал Ли Цинчэн.
— Семья Фан сейчас чистит двор, — произнес Ли Цинчэн. — Когда перебьют всех старых сановников, основавших государство, будет уже поздно...
Чжан Му поставил пиалу, концом палочек начертал в грязи иероглиф «четыре», а затем перечеркнул его крест-накрест.
— Ты хочешь сказать, — Ли Цинчэн прищурился, — что он не станет вмешиваться?
Мужчина кивнул, снова подняв пиалу к лицу, и продолжил есть.
— Не может быть! — вспыхнул Ли Цинчэн. — Какая ему выгода от попустительства клану Фан?
Чжан Му не ответил. Ли Цинчэн поднялся, мгновение постояв, а затем рванул через задний двор и вскочил в седло.
— Поехали? В Бэйлян, — бросил он, пока мужчина вздрагивал от неожиданности.
Чжан Му нахмурился, но Ли Цинчэн, не тратя времени на слова, резко развернул коня. Под моросящим дождём он вылетел за ворота зала Цихуан, определил направление и помчался на север.
Гул копыт затихал вдали, и Чжан Му бросился вдогонку. Под навесом осталась пиала с недоеденным рисом.
Ли Цинчэн скакал под ливнем полдня. Конские копыта вздымали фонтаны грязи. На привале он обыскал карманы, найдя нефритовую подвеску, золотой замок* и медную рыбку, подаренную Фан Цинъюем. Рыбку он спрятал за пазуху, а замок решил обменять на серебро.
* Золотой замок (金锁) — украшение, которое носят на шее в качестве подвески.
Дождь хлестал всё сильнее. Чжан Му мчался сквозь ливень, неотступно следуя за Ли Цинчэном, но сохраняя небольшую дистанцию.
Юноша так и не заметил преследователя. Три дня после бегства из столицы он не ел, и, наспех приняв лекарства, двинулся в путь, должным образом не восстановив силы.
Когда они достигли пограничных гор между Сычуанью и Силян, небеса разверзлись — в кромешной тьме грохотал гром и сверкала молния.
Ли Цинчэн остановил коня у межевого знака. Ещё мгновение — и последние силы покинули его. Он медленно сполз с седла, рухнув в потоки дождевой воды, и пока он тяжело дышал, его пустые глаза смотрели в небо.
Из-за дерева вышел Чжан Му. Он молча поднял наследного принца, усадил его в седло и развернул коня, направившись обратно в Сычуань.
Проливной дождь стал роковым. Накопившиеся в теле Ли Цинчэна холод, душевная тоска и преждевременное путешествие после болезни обернулись адской лихорадкой. Лишь волшебные руки Э-нян — иглоукалывание и травяные компрессы — чудом спасли его.
Когда после долгой болезни юноша наконец открыл глаза, он ничего не помнил.
— Вы... кто? — беспомощно прошептал он. — Где я?
Чжан Му замер, уставившись на наследного принца.
С трудом поднявшись, Ли Цинчэн переводил растерянный взгляд с мужчины на Э-нян:
— Почему я здесь?
Э-нян выпалила:
— Ин-гэ?! Как ты мог отпустить его в дождь?!
Голос Чжан Му прозвучал странно глухо, с неясным произношением:
— Я могу удержать его на время... но не смогу удержать на всю жизнь.
Э-нян, не найдя что ответить, молча собрала серебряные иглы и вышла.
Чжан Му тихо глядел на Ли Цинчэна, а тот молча глядел на него. Они смотрели друг на друга в полной тишине целых четверть часа. Глаза юноши были ясными, и даже застывшие меж бровями морщины, не сходившие с его лица уже несколько дней, разгладились.
Ли Цинчэн с недоумением спросил:
— Как тебя зовут? Кажется, ты тот... кого я очень хорошо знал.
Чжан Му взял со стола медную рыбку. Юноша потянулся, коснувшись рукой его тёплой большой ладони, прежде чем дотронуться до медной рыбки.
— Помнишь? — спросил Чжан Му.
Ли Цинчэн бессильно покачал головой. Чжан Му развернулся, достав меч Фан Цинъюя — «Юньшу».
— Что это? — спросил Ли Цинчэн.
— Меч, — ответил Чжан Му. — А это?
Ли Цинчэн покачал головой.
Чжан Му опустил меч:
— Ничего не помнишь?
Юноша потянулся к его лицу. Чжан Му не шелохнулся и молча сидел на краю постели, позволяя ледяным пальцам наследного принца коснуться багрового шрама. Минула вечность, прежде чем Ли Цинчэн прошептал:
— Что с твоим лицом? Это... заживёт?
— В детстве нас опалило огнём. И это ты тоже полностью забыл, — сказал Чжан Му.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400694
