В тёмной сырой комнате Гао Чан лежал один на кровати, его левая нога, обмотанная потрёпанными тряпками, оставалась поверх одеяла. Несколько дней назад, когда он отправился на поиски еды, он случайно наступил на острый металлический прут, который чуть не проткнул ему ступню насквозь.
В обычное время такая травма не считалась бы серьёзной — сходил бы в больницу, отлежался бы месяц в постели, и всё бы зажило. Но сейчас, не говоря уже о больницах, даже противовоспалительных лекарств нигде не найти.
Несколько месяцев назад произошло небесное знамение: в золотистых солнечных лучах, которые миллионы лет освещали Землю, внезапно появились примеси синего света. Длительное воздействие этих лучей вызывало у людей и животных необычайную ярость, делая их чрезвычайно разрушительными. Это состояние продолжалось до тех пор, пока их жизненные силы не истощались полностью.
Современный уровень медицины не мог объяснить этот феномен, не говоря уже о поиске решения. Таким образом, для тех, у кого развилось заболевание от синего солнечного света, оставался практически только один путь — смерть.
Чтобы избежать воздействия солнечных лучей, людям пришлось перейти на ночной образ жизни, скрываясь днём. Невозможность вести хозяйство быстро парализовала рыночную экономику, и некогда оживлённые крупные города превратились в мёртвые.
Многие горожане хлынули в деревни, стремясь к родственникам, даже несмотря на опасности пути. Им приходилось не только избегать солнечного света, путешествуя по ночам и находя укрытие до рассвета, но и постоянно остерегаться нападений как себе подобных, так и одичавших животных. Мир становился всё более хаотичным: без сопровождения нескольких взрослых мужчин женщины и дети не решались выходить ночью.
Гао Чан изначально был деревенским, но ему не везло — все его родственники умерли. Сельчане его не любили, да и он не питал к ним тёплых чувств. После сдачи гаокао он продал землю и дом, а после университета влился в городскую массу малоимущих мигрантов.
Сейчас в городах выжить было ещё возможно. Под воздействием синего солнечного света городские зелёные насаждения начали бесконтрольно разрастаться, быстро захватывая дороги и эстакады. Например, несколько баньянов перед их жилым комплексом практически опутали своими корнями весь район.
Впрочем, в этом была и своя польза — солнечный свет теперь почти не достигал их домов. Прежние бамбуковые циновки и одеяла, висевшие на окнах и балконах, постепенно убрали.
Эти растения стали их пищей. Они ели корни, листья и даже кору деревьев. Иногда выкапывали из земли несколько дождевых червей — больших, жирных и питательных, хотя есть их было довольно противно.
Но добыча пищи была сопряжена с опасностью. Некоторые городские кошки, собаки и крысы, подвергшиеся воздействию солнечного света, стали необычайно свирепыми. И, непонятно как, некоторые, казалось, выжили в этом одичавшем состоянии. Они рыскали по улицам и переулкам, нападая на всё живое. Со временем некоторые даже научились питаться человеческой плотью.
Поэтому сейчас редко кто решался выходить на поиски пищи в одиночку. В жилых районах оставалось мало людей, все хорошо знали друг друга. Они договаривались о времени и месте, собирались вместе, и только затем выходили за ворота комплекса. Во время сбора пищи они по очереди несли дозор, чтобы избежать внезапных атак зверей. Прежние домашние питомцы, кошки и собаки, теперь были определённо свирепее диких зверей.
Именно несколько дней назад, когда Гао Чан отправился с остальными за едой, на него напала стая крыс. Он бежал от них обратно и по пути наступил на оборванный металлический прут. Рана быстро воспалилась.
Кажется, снова началась лихорадка. Последние два дня температура то поднималась, то спадала, но сейчас ему было особенно плохо. Гао Чан чувствовал, что, вероятно, умирает.
Говорят, перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь, как кино. Гао Чану тоже хотелось бы посмотреть легендарное кино, но, к сожалению, его ситуация отличалась — бесплатного киносеанса не предвиделось. Пришлось напрягать уже затуманенный разум и самому вспоминать, что же он пережил за свою жизнь.
Когда родился Гао Чан, его мать умерла при родах. Когда ему исполнилось три года, умер и отец. Семья Гао и так была малочисленной, несколько поколений подряд рождался только один наследник. И вот, на Гао Чане эта череда тоже прервалась, но его родители умерли неудачно — слишком рано. Это навешало на Гао Чана ярлык несчастливого, и с клеймом погубившего родителей он с трудом дожил до семнадцати лет, когда умерла его единственная бабушка.
Теперь его репутация метлы несчастья окончательно укрепилась. В деревне никто не хотел с ним иметь дело, боясь нечаянно навлечь на себя несчастье. И это было не шутки: другие метлы разносили просто неудачу, а метла Гао Чана разносила смерть, подобно мелким демонам, забирающим души, что служат при Яньло-ване.
Гао Чану тоже не нравились деревенские — все они задирали слабых и боялись сильных. В детстве он часто страдал от издевательств сельских ребятишек, а взрослые не вмешивались. Позже Гао Чан понял: те взрослые его боялись и надеялись, что ему станет невмоготу, и он наконец уберётся из деревни.
Тогда он нашёл решение: если какая-нибудь семья пыталась ему досаждать, Гао Чан брал табуретку, садился у их порога и принимался голосить по покойнику, часами, и никто не мог его унять. Чёрт побери, посмотрим, испугаетесь вы смерти или нет. После этого его больше никто не трогал.
Сразу после гаокао Гао Чан продал дом и землю и отправился в город, где начал счастливую студенческую жизнь. Горожане, в отличие от деревенских, никогда не попрекали его несчастливой судьбой. За годы жизни в общежитии в их комнате не случилось ни одного смертельного случая, дни текли спокойно.
Уже на втором семестре первого курса этот парень начал слоняться между общежитиями, специализируясь на продаже косметики и средств по уходу за кожей. Дела шли весьма неплохо: он продавал товары и для девушек, и для парней. У девушек ассортимент был разнообразнее, парни же в основном покупали очищающие средства для лица. Конечно, были и несколько тех, кто покупал у него помаду и тональный крем.
Вспоминая те годы, можно сказать, что всё шло как по маслу, и заодно он закрутил роман с факультетской красавицей. После выпуска жизнь тоже была неплохой. В городе не было особых прелестей, зато была свобода, чертовски большая свобода. Никто от нечего делать не лез проверять твоих предков до восемнадцатого колена, не интересовался, был ли ты единственным ребёнком в нескольких поколениях, не убил ли своих родителей.
В целом, Гао Чан считал, что в его жизни не было больших сожалений. Если уж на то пошло, то было одно или два.
Первое случилось ещё в старшей школе, на втором году обучения. Однажды, возвращаясь поздно домой после дополнительных занятий, Гао Чан встретил маленького чёрного щенка, появившегося неизвестно откуда. Тот всю дорогу следовал за ним до самой деревни. Гао Чан, будучи тогда подростком, сжалился и забрал его к себе во двор, даже развёл для него пакетик сухого молока, которое обычно берег для себя.
Щенок очень привязался к нему. Каждое утро, ещё до рассвета, он вставал и полчаса шёл с Гао Чаном по горной тропинке в школу, каждый раз останавливаясь на склоне холма и неохотно провожая Гао Чана, когда тот уже почти достигал школы. А вечером, когда дополнительные занятия заканчивались, Гао Чан всегда видел, что щенок ждёт его. Человек и пёс шли обратно в деревню под тусклым светом фонарика.
Для Гао Чана, с детства одинокого и несчастного, этот щенок стал редким товарищем. Со временем они стали почти как братья. Если Гао Чан покупал две паровые булочки баоцзы, одна обязательно доставалась щенку.
Но счастье длилось недолго. Вскоре началась эпидемия атипичной пневмонии, и их щенок, как нарочно, заболел именно в этот момент, у него поднялась высокая температура. Бабушка Гао, которая тогда была ещё жива, сходила в горы, собрала лекарственные травы, сварила их и попыталась влить ему. Но лучше не становилось.
Вскоре вся деревня узнала, что у щенка Гао Чана жар. Староста деревни пришёл к бабушке Гао и велел избавиться от больной собаки, и бабушка согласилась. Вечером она сказала Гао Чану:
— Эта собака, неизвестно, чем заболела. Деревенские боятся. Давай отправим её подальше. Если судьба будет благосклонна, она выживет сама. Если оставим в деревне, рано или поздно её убьют.
Гао Чан понимал, что бабушка права, и знал, что их семья не имела веса в деревне. Он не хотел создавать для бабушки трудности из-за этого и согласился.
В тот день он лично отнёс щенка на далёкий заброшенный горный склон. Возвращаясь, он запретил ему следовать за собой. Щенок был послушным, но его влажные глаза заставили сердце Гао Чана сжаться. Это чувство, вероятно, было виной. Да, настоящая вина. Даже когда он лишил невинности факультетскую красавицу, он не чувствовал такой вины.
http://bllate.org/book/15437/1369017
Готово:
