Когда вражеские войска в последний раз обыскивали поместье, их командир подумал: хотя всё знатное семейство было перебито, они всё же прятали этого ребёнка — наверняка он им очень дорог. Если оставить его в качестве пленника, возможно, удастся выменять на золото и серебро. Так ему сохранили жизнь.
Пользуясь суматохой во время марша, Ли Цяо улучил момент и сбежал из вражеского лагеря, но по пути снова был схвачен — на этот раз бандой торговцев людьми. У тех была целая вереница повозок, они давно растеряли все человеческие чувства. Пока кормили его дикими травами и древесной корой, безразлично обсуждали, как отрубить ему руки и ноги, чтобы отправить попрошайничать.
Ли Цяо приметил у одного из торговцев на поясе огниво и, как только наступила ночь, перетёр верёвку, бесшумно стащил его. В ту же ночь он поджёг весь лагерь торговцев людьми — пламя взметнулось высоко, ветер раздувал огненные языки. Выжившие торговцы людьми ненавидели его так, что, казалось, из глаз у них сочилась кровь, они вопили, что, если догонят, непременно сдерут с него кожу и сделают из неё фонарь.
На этот раз Ли Цяо почти действительно впал в отчаяние, но всё же всю ночь бежал по горной дороге десятки ли, пока не выбился из сил и всё тело не покрылось кровью. И в тот миг, когда его вот-вот должны были настигнуть, перед ним, словно небожитель, в развевающихся одеждах опустился его старший брат-ученик.
А ещё тот случай, когда он сорвался в пропасть глубиной в десять тысяч чжанов: все меридианы и сухожилия были разорваны, он пролежал на дне ущелья больше десяти дней, питаясь лишь ветром и росой, выживая лишь благодаря одной духовной лиане над головой…
Моментов, когда Ли Цяо оказывался на грани жизни и смерти, было далеко не один раз, он давно привык, столкнувшись с проблемой, не роптать на небо и не винить землю. Что бы ни случилось, сначала нужно разрешить трудности перед собой.
— О чём думаешь? — внезапно позади раздался знакомый прохладный голос, и Ли Цяо вдруг вспомнил, что всё ещё находится в чужой комнате отдыха.
— …Ничего, — очнувшись, Ли Цяо ответил небрежно, — просто думал, когда навестить бабушку.
— Послезавтра объявление рейтинга второго раунда, послепослезавтра — выездная работа в Чанше, она продлится три дня, можно пойти в первый или третий день, — сказал Шэнь Фэн. — Я пойду с тобой.
В комнате отдыха Шэнь Фэна витал холодный, приятный аромат. Как только этот холодный запах приблизился, Ли Цяо понял, что и Шэнь Фэн подошёл ближе. Он упёрся руками в столешницу из массива дерева, подавив необъяснимое смятение в душе, и сказал:
— Видеозвонок закончен, я пойду. Если в будущем у бабушки будут какие-то проблемы, можешь позвонить мне.
Он развернулся, собираясь уйти, но запястье внезапно схватили.
Шэнь Фэн слегка склонил голову, его глаза, казалось, были бездонными, под светом ламп переливаясь чистым сиянием:
— Если проблемы будут не у бабушки, можно позвать тебя?
Дыхание Ли Цяо на мгновение прервалось.
[Вот оно, вот оно, он начал!!]
Ли Цяо от её криков почувствовал смертельную неловкость, шлёпнул её по голове, придавив вниз, и уж тут не до мыслей о ветре, цветах, снеге и луне. Подняв глаза, он сказал:
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Разве мы не… расстались?
На самом деле у него были чайного цвета, ясные, как вода, глаза, с двойными веками — спереди округлыми, сзади плоскими, дуга нижних век округлыми. Это были глаза, в которых обаяние сочеталось с нежностью, мягкая миловидность — с мужественностью, очень легко казавшиеся ясными и невинными.
Шэнь Фэн даже вспомнил, как впервые увидел Ли Цяо: ребёнок поднял точно такие же глаза, круглые, влажные, невинные, как у зверька, но в глубине таилась невероятная проницательность. Казалось, он одновременно жалобно умолял о жалости и в любой момент готов был подняться и швырнуть камень, зажатый в руке, прямо в глаз.
Тогда это показалось Шэнь Фэну очень интересным, поэтому он и забрал ребёнка в свою горную школу. На самом деле у него не было особой жалости, просто было любопытно, во что же вырастет этот ребёнок. Поэтому изначально он занимал позицию старшего брата и отца, без намёка на какие-либо смутные мысли.
Когда же ребёнок действительно вырос, он понял, что значит «сам себе создавать проблемы»…
Задав этот вопрос, Ли Цяо почувствовал, что хватка на его запястье ослабла. Не дожидаясь ответа Шэнь Фэна, он взмахнул рукой вверх, высвободил запястье из руки Шэнь Фэна, развернулся и поспешно вышел из комнаты отдыха.
Лишь отойдя далеко, он прислонился к стене в тёмном коридоре и слегка перевёл дух. Подняв руку, дотронулся до запястья — казалось, на нём всё ещё оставалось жгучее тепло, которое не рассеивалось очень долго.
*
Ли Цяо немного пришёл в себя в темноте, почувствовал, что собрался с мыслями, и только тогда вышел из офисного здания, намереваясь вернуться в общежитие стажёров.
Неожиданно у выхода из офисного здания он столкнулся лицом к лицу с Чжао Цзэюем.
Тот шёл, пылая гневом, но, увидев Ли Цяо, остановился, окинул его взглядом с головы до ног и спросил:
— Ты что здесь делаешь?
Ли Цяо не стал утруждать себя ответом, сделал вид, что не слышит, и собрался идти своей дорогой.
— Режиссёр Чэн и остальные сегодня вечером все на площадке, в офисном здании только заместитель режиссёра Се, ты к нему пришёл? — Чжао Цзэюя редко так игнорировали, и он тут же вспыхнул от ярости, ещё больше не желая отпускать Ли Цяо. Догнав его за несколько шагов, он потребовал:
— Отвечай честно, я поднимусь наверх и спрошу заместителя режиссёра Се, и тогда всё узнаю!
— Какое тебе дело? — Ли Цяо засунул руки в карманы куртки, небрежно уклонился и как раз избежал протянутой руки Чжао Цзэюя.
Чжао Цзэюй тяжело дышал, последние пару дней он был просто в крайнем раздражении: он поссорился с Е Юйгэ и был уверен, что не пройдёт и полдня, как тот смирит гордыню и придёт ублажать его. Но прошло уже два дня, а Е Юйгэ ел и спал как обычно, хотя оба жили в общежитии класса A, тот даже не удостоил его взглядом.
Если бы неудачи в любви компенсировались успехами в карьере, ещё куда ни шло, но его место в рейтинге популярности упало до четвёртого, а его уход посреди второго выступления тоже вызвал много разговоров. Даже влияние семьи Чжао в проекте, как он чувствовал, становилось всё труднее контролировать: многие сотрудники, которых раньше подкупили деньгами, теперь не слушались его приказов, никто не стирал ему одежду, если он не любил еду в столовой, никто не приносил ему еду извне — в жизни буквально на каждом шагу были неудобства!
А когда он специально начал выяснять, то обнаружил, что многие из этих сотрудников переметнулись к семьям Му и Шэнь. Семью Му он ещё мог понять — брат, помешанный на обожании младшего брата, наконец-то нашёл своего отпрыска и хочет лелеять его как зеницу ока; но Шэнь Фэн — наставник, зачем ему подкупать сотрудников? Ему мало целого этажа, выделенного ему в проекте??
Таким образом, этот заместитель режиссёра Се наверху, хотя и потерял влияние, в нынешней команде проекта был одной из немногих опор Чжао Цзэюя. А как спонсор, он знал характер этого заместителя режиссёра Се — тот тоже признавал только деньги, а не людей.
Поэтому, столкнувшись с Ли Цяо, выходящим из офисного здания, Чжао Цзэюй сразу заподозрил, что этот Се тоже переметнулся к врагу. Его слова «я поднимусь наверх и спрошу, и тогда всё узнаю» на самом деле были блефом — семья Ли тоже была из богатых купцов, просто неизвестно, почему раньше они не действовали, но кто знает, может, недавно они прозрели.
Чжао Цзэюй знал: если сейчас даже заместитель режиссёра Се переметнётся на другую, более высокую ветку и примкнёт к Ли Цяо, чья восходящая динамика намного превосходила его собственную, то вскоре он сам станет настоящим командующим без армии.
Сейчас Ли Цяо не предоставлял никакой информации и ещё и нагло огрызался, что ещё больше усиливало подозрения Чжао Цзэюя. Он сделал два шага вперёд, собираясь продолжить допрашивать Ли Цяо, но, опустив взгляд, внезапно заметил кое-что необычное, на что раньше никогда не обращал внимания.
Волосы Ли Цяо были растрёпаны — он притворялся влюблённой парой, прижимаясь к Шэнь Фэну во время видеозвонка, и ещё не привёл себя в порядок.
Воротник худи слегка расстёгнут — он сам его расстегнул и ещё не застегнул обратно.
От него исходил густой холодный древесный аромат — это были духи люксового бренда, которые рекламировал Шэнь Фэн, его signature scent, «аромат Шэнь Фэна» одно время распродавался в бутиках люксовых брендов.
Кто сказал, что у Ли Цяо в офисном здании был только один вариант — искать заместителя режиссёра Се? Ведь весь этот этаж был комнатой отдыха Шэнь Фэна!
Чжао Цзэюю показалось, что в голове у него вспыхнула яркая вспышка, и в одно мгновение он понял бесчисленное множество вещей. Он отдернул руку, встряхнул воротник и сразу восстановил обычную молодёжную представительность. Уголки его губ приподнялись, и он фальшиво улыбнулся:
— Вот как, прости, я действительно ошибся насчёт тебя.
Ли Цяо же, казалось, уже знал, что он скажет дальше. Уголки его губ иронично приподнялись, и из носа вырвался безразличный холодный смешок:
— Да?
— Оказывается, ты не себе слуг ищешь, а сам пошёл спать с преподавателем, — Чжао Цзэюй приблизился к нему, искажённая злоба на его лице почти материализовалась. — Действительно ошибся насчёт тебя. Ну как, на кровать Шэнь Фэна легко забраться? Удобно сидится на месте, доставшемся через постель?
На лице Ли Цяо не дрогнул и мускул, он не только не разозлился, но, наоборот, уголки его губ приподнялись, и он лениво улыбнулся.
— Выполнить для тебя поручение — и уже стал слугой? Даже люди из феодального общества не такие феодальные, как ты.
http://bllate.org/book/15409/1362469
Готово:
