Дождь лил точно из ведра, так что даже небо и земля утратили свои краски.
В ушах Чи Нина звучит шум ливня, проникающего сквозь лес и бьющего по листьям – делавший воздух настолько влажным, что тот становился удушливым; а неподалёку под дождём стоял Ци Юйгэ облачённый в красную одежду, с прямой спиной и долгое время не двигающийся.
Чи Нин смотрел на Юйгэ, пребывая в смешанных чувствах.
Этот его шисюн – очень заметный и привлекательный человек: с яркой внешностью и выдающимися способностями, обладающий открытым и отзывчивым характером – способный общаться с самыми разными людьми.
Даже шифу как-то обронил, что Ци Юйгэ более подходит на пост главы горного пика, чем Цзе Цзюцзэ.
Подавленный силуэт совершенствующегося, находящегося перед глазами не похож на Ци Юйгэ и человек, который только что кричал во весь голос до хрипоты, также отличается от Юйгэ.
Ци Юйгэ издавна не желал заставлять людей беспокоиться о нём.
……
Почувствовав, что рана на запястье болит не так как прежде, Юйгэ оторвал кусок ткани от верхней одежды и небрежно перевязал в несколько слоёв пострадавшую конечность.
Когда он снова поднял голову, капли дождя больше не падали на лицо благодаря приблизившейся руке с наклонённым зонтиком, прикрывшим большую часть его тела.
Чи Нин обратился к нему:
– Шисюн.
Тело совершенствующегося Ци на короткое время застыло, затем неожиданно уголки его губ уныло изогнулись:
– Ты всё видел?
Собеседник не ответил на вопрос, вместо этого протянул сухой платок, предложив:
– Вытрись.
Ци Юйгэ сжал платок в ладони и осторожно вытер следы крови.
Алая кровь пропитала белый носовой платочек, словно красная фасоль, упавшая на только что выпавший снег.
– Если ты увидел, то ладно, – с самоиронией усмехнулся Юйгэ, – я ненавижу Цзе Цзюцзэ, а Цзе Цзюцзэ также ненавидит меня, вот такая многолетняя дружба между старшими соучениками, являющаяся всего лишь показухой.
Бессмертный Чи не задавал никаких вопросов, а только посоветовал:
– Вернись назад.
Он смотрел на Ци Юйгэ который в настоящее время с большим трудом и напряжением пытался поддержать свой моральный дух, но тот был настолько хрупким, что казалось мужчина вот-вот рухнет в следующую секунду.
Двое людей находясь под одним зонтиком вернулись во дворец Суйхэ, где жил глава второй пика совершенствующийся Ци.
Когда они подошли к дверям, Ци Юйгэ обратился к Чи Нину:
– Ты всю дорогу выглядел неуютно, будто у тебя есть что-то, что ты хочешь мне сказать.
Дождь стал слабее, а капли, падающие на поверхность зонтика, издавали мерный звук.
Чи Нин сжал каркас зонта и едва не выпалил: противоречия между тобой и шисюном – это из-за того, что ты сговорился со школой Цянье, намереваясь уничтожить Цуюй?
Однако, Чи Нин не смог открыть рот.
Он чувствовал тяжесть в груди, подавляющую долголетнюю дружбу со старшим соучеником.
Увидев, что собеседник молчит Ци Юйгэ произнёс:
– Если тебе нечего сказать, тогда я спрошу у тебя. Слышал, что приехал Сяо Цзин – у него ведь отличные медицинские навыки, так возможно ли что твоё здоровье идёт на поправку?
– Есть некоторое улучшение.
– Ты уже долго скрываешь эту болезнь и все страдания переносишь в одиночку, – с беспокойством молвил Юйгэ, – я не силён в медицине, но мой ученик Шэнь Цютин всё ещё обещает быть перспективным. Ты можешь попросить его помочь с обследованием.
Ныне Шэнь Цютин стал самым перспективным учеником главы второго пика совершенствующегося Ци: его совершенствование превзошло шисюна Жун Цзе и юноша показал себя довольно искусным в области алхимии и медицинских навыках.
Чи Нин знал, что Ци Юйгэ говорит искренне от всего сердца:
– Я буду беречь себя, шисюн также должен поберечь себя.
Юйгэ неясно пробормотал «Хмм», вытащил что-то из-за пазухи и всучил нечто Чи Нину.
Бессмертный Чи опустив голову присмотрелся, его взору предстало кольцо на большом пальце* светло-серого оттенка и гладкое на ощупь: сразу заметно, что владелец в чьих руках оно находилось прежде – многократно таскал его с собой и гладил, относясь как к настоящему сокровищу, которому уделял особое внимание.
(*Кольцо на большом пальце – кольцо для стрельбы из лука в древности, которое носили для защиты правого большого пальца при натягивании тетивы. Часто изготавливалось из нефрита или слоновой кости, позже стало использоваться как украшение. Что-то вроде этого ↓
)
Ци Юйгэ вымолвил:
– Оставь при себе эту китовую кость, способную отгонять зло и помогающую избежать беды.
Чи Нину смутно чудилось, что Юйгэ прощается с ним, расставаясь сегодняшней ночью и вероятно, что завтра они уже не свидятся.
Мужчина отбросил все свои подозрения по отношению к Ци Юйгэ и глядя на его спину спросил:
– Шисюн, куда ты собрался? Что происходит между тобой и дашисюном…?
Совершенствующийся Ци успевший открыть дверь, в эту секунду снова оглянулся назад, интересуясь:
– Хочешь знать?
Чи Нин кивнул головой.
Отгороженный завесой дождя остававшийся на крыльце Юйгэ улыбнулся:
– Нынче уже довольно поздно, давай в другой раз. Я пойду домой, выпью кувшинчик подогретого вина и лягу спать.
***
Чи Нин медленно повернулся назад и, хотя до входа во дворец Суйхэ его разделало всего несколько шагов, мужчина отступал очень медленно с сердцем неожиданно бешено пустившимся вскачь.
Он, по-видимому, попал в западню и став похожим на загнанного зверя принялся бороться, лишь бы отыскать путь к спасению.
С момента встречи Гу Линсяо со школой Цянье на пути, до подслушивания разговора таинственного человека в павильон Нуаньянь – все эти события произошли слишком гладко, как будто вынуждая бессмертного Чи начать сомневаться в Ци Юйгэ.
Ответ, который находился перед глазами – совершенствующийся Чи упорно не хочет замечать.
Чи Нин достаточно быстро пораскинул мозгами: неужели в этих, казалось бы, логичных зацепках есть какая-то связь, которую упустил?
Кто этот загадочный человек по имени Фэнь Цинь?
Данное заинтересованное лицо притворяется учеником Цуюй или на самом деле на вершине Цуюй появился настоящий предатель?
Едва покинув территорию дворца Суйхэ, совершенствующийся Чи вдруг остановился.
Он услышал звук меча, рассекающего воздух.
Чи Нин отступил обратно на несколько шагов, сместив корпус назад – со свистом лезвие меча едва не задело шею мужчины, лишь подняло волосы стремительным воздушным потоком созданным мечом.
В ночи свет был тусклым, а нападавший человек использовал технику становиться невидимым, из-за чего бессмертный Чи не мог ясно определить направление его атаки, но знал, что каждый удар был жестоким и явно направлен на отнятие человеческой жизни.
Духовный корень утратил свою эффективность и совершенствующийся Чи вынужден полагаться только на свой бумажный зонтик в их противостоянии.
Деревянная ручка зонта остановила клинок и с лёгкостью* оттолкнула меч.
(*Дословно ~ Четырьмя лянами одолеть тысячу цзиней – что означает: малым усилием одолеть большую силу. Где цзинь - китайский фунт = 0,5 кг; лян - китайская унция = 1\16 цзиня = 604,79 г.)
Убийца на короткое время обомлел, а затем незамедлительно нанёс ещё более смертоносный удар.
Одним взмахом меча бумажный зонтик разрубили пополам.
Единственное оружие упало на землю и Чи Нин не мог более использовать его, отчего оказался вынужден призвать свои немногочисленный духовные силы и сильно ударить человека перед собой раскрытой ладонью.
Бешеная духовная энергия противника пронзила его под дых острой болью и бессмертный Чи не смог удержаться – отступил назад, едва не упав.
Неожиданно появилась физическая сила поддерживающая Чи Нина за плечо.
Совершенствующийся Чи сначала почувствовал слабый запах лекарственных трав, а только после этого услышал, как человек восклицает:
– На вершине Цуюй тебе не позволено бесчинствовать.
Это Шэнь Цютин.
Цютин поддержал Чи Нина и помог ему устоять на ногах, а затем ринулся сражаться с убийцей.
Шэнь Цютин собрал волосы в высокий конский хвост и стремительным движением, подобный змее в темной ночи – нанёс молниеносную атаку.
Так убийца достаточно скоро не смог сопротивляться и когда отскочил в сторону желая убежать, то получил удар сзади ладонью от юноши. Убийца издал истошный крик и повалился на землю.
Шэнь Цютин остановился и обернувшись поклонился Чи Нину, весьма почтительно обратившись:
– Всё в порядке шишу Чи.
Если бы Цютин не держал в руках меч, его вероятно приняли бы за благородного молодого человека с отличными знаниями.
Характер благородный и незапятнанный, в узких и длинных глазах зрачки чрезвычайно черные, взгляд при встрече с людьми сосредоточенный и добрый.
– Оставь его в живых и тщательно проверь его личность, – сказал Чи Нин.
Юный Шэнь подошёл к убийце вплотную, присел на корточки и одним движением сорвал с него черную маску.
Обнаружилось, что у человека все черты лица полностью покрыты свежей кровью.
Шэнь Цютин нахмурил брови:
– Умер? – Вслед затем он обмакнул кончик пальца в крови убийцы и поднеся его под нос понюхал. – Пожалуй его предварительно отравили и яд вызвал у него безумие, а затем произошло разрушение тела, приведшее к смерти.
Мужчина посмотрел на жалкие останки мертвеца, помолчал минутку и задал вопрос юноше:
– Шичжи Шэнь, как так получилось, что ты оказался здесь так поздно?
Цютин ответил:
– Сегодня я ходил в алхимическую лабораторию делать пилюли и забыл о времени, а когда возвращался в своё жилище, случайно прошёл мимо этого места.
Чи Нин ненадолго задумался и понял, что данное место действительно находится между алхимической лабораторией и местом жительства Шэнь Цютина, слова молодого человека казались безупречны.
Однако…
Чи Нин не дал Шэнь Цютину возможности отреагировать: пять пальцев быстро дотянулись до его воротника.
Летние одежды тонкие – старший совершенствующийся легко схватился за верхний покров ипао юноши, не приложив особого усилия развязал его одеяние, оголяя большую часть чужой груди.
Этот поступок действительно совершён неожиданно.
Цютин застыл неподвижно на месте, сжимая края своей одежды пальцами, не зная, следует ли её завязать потуже или оставить так как есть.
Чи Нин также в полной мере сконфузился.
Он был только что почти уверен, что Шэнь Цютин человек, который напал на него девять лет назад на пике Синли, на груди которого имелся вытатуированный символ семьи Гу – тотем Черного Дракона.
На груди Цютиня нет ни одного шрама: она гладкая и безупречная.
Неужели Шэнь Цютин действительно не имеет никакого отношения ко всему этому?
– Кхм… Извини что оскорбил тебя.
Чи Нин впал в панику и суету, и только собирался отвести взгляд, когда тёплое тело прижалось к его спине и сразу вслед за этим совершенствующийся перестал видеть что-либо вообще.
Широкая ладонь закрыла глаза бессмертному Чи, дрожащие ресницы Чи Нина коснулись руки того человека.
Голос Гу Линсяо раздавшийся сверху, был довольно серьёзным и сквозил ледяным негодованием:
– Что вы творите? Разве прилично снимать чьи-то одежды публично, да ещё и так долго пялиться?
http://bllate.org/book/15384/1356958
