— Генеральный менеджер искал меня? — с улыбкой спросил Ань Инун.
— Да, — лицо генерального менеджера оставалось бесстрастным. Он явно не собирался расспрашивать о произошедшем. Ань Инун подозревал, что даже если прямо сейчас начнется землетрясение, на лице этого мужчины не дрогнет ни один мускул.
Генменеджер перевел взгляд на Чжан Жоцзюня:
— Шоу «Я иду, я сияю» — это та сцена, которую ты выбрал для себя? Что ж, пеняй на себя.
— Вы не даете мне никаких ресурсов, лишь заставляете бесконечно тренироваться и учиться! Мне пришлось самому выбивать себе место под солнцем. Что в этом плохого? — упрямо вздернул подбородок Чжан Жоцзюнь.
— Ничего. Это твой выбор, и я его уважаю.
Генеральный менеджер просто кивнул: ни гнева, ни попыток что-либо объяснить. Он казался настоящим роботом.
«Так вот в чем дело», — Ань Инун наконец понял, почему и генеральный менеджер, и его кабинет вызывали у него такое странное чувство.
Этот мужчина, казалось, проводил четкую границу между работой и личной жизнью. Он не желал примешивать к делам никаких эмоций и не хотел, чтобы работа становилась частью его жизни. Поэтому в кабинете находились лишь вещи, необходимые для дела: ни одного личного предмета, который отражал бы его вкусы или увлечения.
За столом переговоров он будет отстаивать свои позиции до последнего, но лишь потому, что в этом заключается его обязанность как временного менеджера.
Если бы оригинальный владелец тела настоял на продолжении участия в шоу, генменеджер не стал бы его отговаривать. Ведь он просто менеджер и не имеет права вмешиваться в окончательные решения артистов.
Вот почему в оригинальном сюжете прежний Кэ Инун всё-таки отправился на то шоу: он решил пойти на губительный риск, а генеральный менеджер предпочел просто уважать его выбор.
— Мне нужно с тобой поговорить, — бросил генеральный менеджер и направился к выходу. Ань Инун последовал за ним.
Пройдя пару шагов, мужчина оглянулся, чтобы убедиться, что подопечный не отстал, и снова пошел вперед.
«…» — Ань Инун чувствовал себя затерявшимся после уроков школьником, за которым нужен глаз да глаз.
Чжан Жоцзюнь так и не вышел из комнаты. Он неподвижно прислонился к стене.
— Проклятье! — он со всей силы ударил кулаком по стене, чуть ли не до крови прокусив губу.
Ань Инун и генеральный менеджер вернулись в кабинет.
— Какие у тебя планы? — прямо спросил мужчина.
Поскольку связки юноши были повреждены, будущее как певца казалось разрушенным. Самым разумным было бы поискать другой путь.
— Я не утратил способности петь, — ответил Ань Инун.
В спокойных глазах генерального менеджера промелькнуло удивление. Немного поразмыслив, он произнес:
— Если ты так в себе уверен, можешь рассмотреть одно шоу. Называется «Я и правда звезда».
— Что?
— Это веб-шоу, и оно весьма нестандартное, вокруг него много споров. Если не справишься, это положит конец твоей карьере.
Мужчина пристально посмотрел на Ань Инуна:
— Для тебя сейчас это сильнодействующее лекарство. Выпьешь — и либо умрешь, либо исцелишься. Даю тебе три дня на размышления.
— Вы возлагаете на него надежды?
Рука генерального менеджера замерла. Опустив взгляд, он оторвал стикер и написал на нем название «Я и правда звезда»:
— Дело не в моих надеждах, а в том, что тебе это нужно.
— …Спасибо.
Ань Инун протянул руку за стикером, и его пальцы случайно коснулись руки собеседника.
Как только он собрался сунуть бумажку в карман, генеральный менеджер внезапно перехватил его запястье, а другой рукой коснулся его лба.
Ощутив на лбу теплое прикосновение тыльной стороны ладони и уловив легкий древесный аромат, Ань Инун замер. Он терпеть не мог, когда к нему прикасались, особенно к лицу.
— У тебя жар, — констатировал мужчина.
— Я отвезу тебя в больницу, — добавил он секундой позже.
Когда Ань Инун пришел в себя, генеральный менеджер уже успел накинуть пиджак, взять ключи от машины и распахнуть дверь кабинета. Он обернулся, всем своим видом словно спрашивая: «Почему ты еще не идешь?».
«…» — Ань Инун выглянул в коридор. Несколько любопытных сотрудников тут же отпрянули и пошли по своим делам с таким видом, будто ничего не произошло.
— Это тоже входит в обязанности менеджера?
— Именно так.
Двадцать минут спустя, районная поликлиника.
— В последнее время по утрам и вечерам резкие перепады температуры. Молодой человек, не стоит так легко одеваться. В ближайшие дни придерживайтесь легкой диеты, избегайте острой и раздражающей пищи, — наставлял врач, проводя социальной картой по терминалу для оплаты медицинских услуг. — Вот, спуститесь на первый этаж в аптеку и заберите лекарства. Да, и помните: жаропонижающее нужно принимать строго по одной таблетке с интервалом не менее четырех часов. Остальные препараты пейте по рецепту.
— Спасибо, доктор, — приглушенно поблагодарил Ань Инун из-под медицинской маски.
Рядом с ним стоял педантичный генеральный менеджер. Даже в таком месте, как больница, он сохранял безупречный вид — выглаженный деловой костюм и идеально прямая осанка.
— Спускаемся на первый этаж за лекарствами?
— Угу.
В аптеке на первом этаже оказалось довольно много людей. Они вдвоем встали в очередь. Из-за высокого роста оба заметно выделялись в толпе, словно журавли среди кур.
— Спасибо, что поехали со мной в больницу, — Ань Инун дважды кашлянул. — Из-за меня вам пришлось отложить свои дела.
— Это и есть моя работа, — с неизменно бесстрастным лицом отозвался мужчина.
Ань Инун впервые поймал себя на мысли, что характер взрослого мужчины может быть таким милым — ничуть не меньше, чем у наивного юноши.
— В моем нынешнем положении компания по-прежнему готова подыскивать мне работу. Я даже не знаю, как мне отплатить за это.
В глазах большинства Ань Инун уже превратился в бесполезный мусор, неспособный петь. Тратить на него ресурсы было сущим расточительством.
Однако генеральный менеджер посмотрел на него так, словно был в корне не согласен с его самооценкой:
— Ты этого достоин. Не принижай себя.
Встретив такое «несогласие», Ань Инун не сдержал улыбки:
— В любом случае, еще раз спасибо.
«Потерял одно шоу, но тут же получил другое. Стоило сделать иной выбор, как сюжет начал меняться. Выходит, изменить судьбу прежнего владельца тела не так уж и сложно».
— А я думала, ты решишь подыграть им и найти точку прорыва прямо в шоу «Я иду, я сияю», — внезапно подала голос Система. По ее опыту, хосты редко горели желанием менять основное русло сюжета, боясь утратить преимущество «дара предвидения».
«Это территория врага. Ступив туда, я бы с первой же секунды лишился инициативы, — ответил Ань Инун. — Шоу в записи, да еще и с готовым сценарием, не оставляет ни единого шанса на то, чтобы переломить ситуацию. Подыграть им? Похоже, ты просто не осознаешь всей мощи монтажа и постпродакшна».
В-ж-ж-ж.
Телефон генерального менеджера внезапно завибрировал. Жестом извинившись и показав, что ему нужно ответить, мужчина отошел в сторону.
— Мне нужно срочно вернуться в компанию, — сказал он, подойдя буквально через две минуты. По его лицу невозможно было прочесть, что именно произошло.
Ань Инун понимающе кивнул:
— Конечно. Будьте осторожны на дороге.
Мужчина посмотрел на него, и лишь убедившись, что подопечный справится сам, произнес:
— Не забудь выпить лекарства.
Он сделал пару шагов к выходу, но тут же обернулся:
— Если тебе не сложно, скинь мне номер такси, когда сядешь в машину, или просто напиши, как доберешься домой. Можем мы добавиться в WeChat?
— Без проблем, — Ань Инун не смог сдержать легкой улыбки.
На аватаре менеджера стояла его собственная фотография, а лента постов оказалась абсолютно пустой.
— Кэ Инун, — голос фармацевта, назвавшего его имя, вырвал юношу из раздумий. — Ваши лекарства. Инструкция приклеена на упаковке. Принимать три раза в день. Жаропонижающее — отдельно.
— Хорошо, спасибо вам, — Ань Инун открыл пакет, педантично сверил названия препаратов, проверил целостность упаковок и, лишь убедившись, что всё в порядке, убрал их в карман.
Выйдя на улицу, он огляделся по сторонам, а затем достал из нагрудного кармана мини-диктофон.
— А это что такое? — тут же выскочила Система.
«Средство самозащиты. Иногда может весьма пригодиться, — ответил Ань Инун, убирая устройство. — Кстати, не могла бы ты проверить, кто на самом деле дергает за ниточки в этом шоу “Я иду, я сияю”?»
В глазках-бусинках Системы зажегся вопросительный знак:
— Ты же отказался от участия! Зачем тебе это?
«Я подозреваю… — он слегка нахмурился, — что кто-то целенаправленно пытался уничтожить прежнего Кэ Инуна и загнать его в угол. Более того, этот человек наверняка связан с тем, кто год назад подсыпал ему яд. А может, это вообще одно и то же лицо».
— Э-э-э?!
Ань Инун бросил на нее косой взгляд:
«Условия того контракта были просто абсурдны, они словно специально создавались именно для “Кэ Инуна”. Но откуда у столь незначительной фигуры может быть столько врагов? Отсюда вывод: кто-то планомерно изводил прежнего владельца тела. Неужели это так сложно понять?»
— Нет, постой-ка… дай я проверю, — Система «зависла», погружаясь в процесс глобального поиска.
Тем временем Ань Инун вызвал такси и, как и обещал, скинул номер машины генеральному менеджеру.
Спустя две секунды пришел ответ: «Хорошенько отдохни».
Еще через пару мгновений телефон снова завибрировал. В новом сообщении было всего несколько слов: «Пей больше теплой воды».
«…» — Ань Инун пару секунд пялился на экран, прежде чем спрятать смартфон.
Когда он вернулся домой, уже вечерело. Отперев дверь, он шагнул внутрь. Квартира встретила его привычным холодом и пустотой, напоминая гигантский гроб.
Выпив жаропонижающее, он почувствовал, как накатывает сонливость. Ань Инун откинулся на спинку дивана, глаза слипались, но он изо всех сил боролся со сном, ожидая ответа.
Он ни за что не уйдет из индустрии развлечений. Так кто же его враг?
Ань Инун включил колонку. Комнату заполнили тягучие, надрывные переливы традиционной оперы. В этой обветшалой, пустой квартире пронзительный вокал звучал особенно жутко.
— Хост, — Система наконец-то вернулась.
Ань Инун открыл покрасневшие от усталости и жара глаза:
«Кто это?»
— Чжан Цзин, режиссер того самого шоу, — Система выдала малознакомое имя. — Цифры на его банковских счетах не менялись, и он не получал в дар никакой дорогостоящей недвижимости. Судя по всему, он решил сжить тебя со свету просто потому, что у тебя нет надежного тыла.
Ань Инун немного поразмыслил и покачал головой. Он остался при своем мнении: за этим человеком однозначно кто-то стоит.
«Значит, хорошо заметают следы. Продолжай наблюдение. Если на горизонте появится кто-то подозрительный — немедленно сообщай».
Сказав это, юноша тяжело поднялся с дивана:
«Пойду-ка я спать».
Тем временем создатели шоу «Я иду, я сияю» выложили в сеть новый проморолик.
Четыре популярных кумира молодежи — четверо красавцев и красавиц абсолютно разных стилей. Их фанаты визжали от восторга, восхваляя «божественную красоту» своих идолов, так что у стороннего зрителя даже мысли не возникало, что вообще-то это должно быть шоу талантов, нацеленное на воспитание новых певцов.
«Какого черта? С каких это пор всех заменили на “свежее мясо” и мордашек без таланта?» — недоумевали обычные пользователи сети. — «Разве пустышки, у которых нет ни одного стоящего произведения, достойны быть звездными наставниками?»
«Эй, комментатор выше, если хейтишь — хоть факты проверяй! У хита моего биаса уже десять миллионов скачиваний!» — тут же возмутились преданные поклонники.
Ладно, десять миллионов так десять миллионов. Главное, чтобы фанаты были довольны.
«Так что все-таки произошло? Куда делись предыдущие наставники?» — пользователи сети сгорали от любопытства, желая узнать всю подоплеку. Однако ни продюсеры шоу «Я иду, я сияю», ни сами артисты не дали никаких комментариев.
Точнее, молчали не все: новоиспеченные звездные наставники наперебой строчили посты в духе: «Спасибо продюсерам за оказанное доверие! Мы вас не разочаруем!».
«Уже предвижу стиль этого шоу: бьюти-фильтры выкручены на максимум, топовые звукорежиссеры наготове, чтобы вытянуть фальшь, а на сцене — приторные мальчики и девочки в костюмчиках пастельных тонов».
«И не говори! Неважно, разочаруется продюсерская команда или нет, главное, что фанаты “не разочарованы”».
Наступила весна. Природа пробуждалась, и вновь пришла пора ежегодного сбора урожая «лука-порея» — доверчивых фанатов, готовых нести свои денежки кумирам.
http://bllate.org/book/15383/1356929
