Они добрались до старого района, где жил оригинальный владелец тела. Ань Инун поблагодарил водителя и вошел в этот видавший виды жилой комплекс, направляясь к своему подъезду.
На первом этаже находился общий холл с диваном, под потолком висела камера наблюдения. В доме было два лифта и пожарный выход.
— Девятый этаж, — он нажал кнопку.
Лифт быстро доставил его на место. Ань Инун вышел, оставляя за собой мокрые следы на полу.
— У меня вопрос. Чисто гипотетически: тебе нужно его искреннее раскаяние, но разве оно бывает только из-за любви? Как насчет родственных чувств, дружбы или краха в карьере? Это разве не то же самое?
— Конечно, нет! — воскликнул Малыш Семь.
— И в чем же разница?
— Только любовь бывает безумной и лишенной всякого рассудка, — безапелляционно заявила Система.
«...»
Ань Инуну захотелось взять этого резинового человечка и хорошенько встряхнуть, чтобы проверить, сколько в нем воды. Он начал подозревать, что программный код системы заражен вирусом «низкосортных любовных драм». Кто вложил в него эти бредовые идеи? Это же дурно влияет на неокрепшие умы!
— На самом деле, предательство в дружбе или семье редко вызывает сильное раскаяние, а крах в карьере порождает скорее злобу, чем сожаление. Но любовь — это другое. Это самое сильное чувство, которое один человек может испытывать к другому, не связанному с ним кровными узами. Поэтому и баллы раскаяния за провал в любви очень высокие.
Заметив скептическое выражение лица Хозяина, Система тут же приняла серьезный вид.
— Я не отрицаю, что в мире существует любовь до гроба. Но то, что мы пытаемся «пройти» — это явно не она, — Ань Инун покачал головой, повернул ключ в замке и нажал на выключатель. Вспыхнул яркий свет.
Квартирка была маленькой, вся как на ладони. Желтоватая плитка на полу, облупившаяся краска на стенах, общая мрачная цветовая гамма — все это идеально отражало жизнь Кэ Инуна.
Это было вторичное жилье. Чтобы восстановить голос, оригинал перенес две дорогостоящие операции у лучших специалистов. Он потратил на это целое состояние: продал машину, а затем и свою прежнюю хорошую квартиру.
Отец Кэ Инуна рано умер, с дедушкой и бабушкой отношений не было, а мать после повторного брака с ним не общалась. Поэтому ему пришлось на остатки денег купить это жилье, чтобы иметь хоть какую-то крышу над головой.
«И мне придется прожить здесь несколько лет?»
Ань Инун замер в дверях, не зная, куда шагнуть. Он мог терпеть трудности, но в обычной жизни предпочитал комфорт, особенно когда дело касалось жилья. Он мог обойтись без машины, но дом обязан быть уютным.
«На диване что, слой вековой грязи? А этот абажур, на котором застыла сама история...»
Впрочем, вскоре он обнаружил в квартире настоящее сокровище — профессиональную домашнюю студию звукозаписи. Оригинал купил ее за огромные деньги, и это было самое ценное оборудование в доме.
— Студия... — Ань Инун не мог оторвать от нее взгляда.
Малыш Семь, не понимая, о чем думает Хозяин, продолжал свою рекламную кампанию:
— Я не хвастаюсь, но честно: нет ничего проще наших заданий. Через меня прошло столько исполнителей, и те, кто хоть немного старался, всегда справлялись. Что касается вкусов и предпочтений объекта — не переживай. Просто следуй сюжетной линии, и минимум проходной балл тебе обеспечен!
Его пламенная речь осталась без ответа. Увлекшаяся монологом Система обернулась и увидела, что Хозяин, словно радостная птица, летит к странному стеклянному помещению.
— Хозяин, подожди меня!
Малыш Семь догнал его:
— Я тут распинаюсь, а тебе совсем нечего мне сказать?
— Насчет этого... Система, — Ань Инун, уже открывший дверь в студию, посмотрел на нее.
Болтливая Система замолкла и склонила голову набок, ожидая продолжения.
— Выполнение заданий ведь не мешает реализации личных целей?
— А? Ну и к чему ты клонишь?
Ань Инун взял резинового человечка в руки и серьезно произнес:
— Я хочу быть певцом. Я хочу стоять на сцене.
Он хотел продолжить свою неоконченную мечту.
— Это мое единственное условие. Если это невозможно, можешь убить меня прямо сейчас.
— ...Ты мне угрожаешь? — голос Системы сорвался на писк, в нем послышалась глубокая обида.
— Нет, я тебя прошу, — Ань Инун искренне посмотрел на нее. Ему не нравились навязанные задания, но он был действительно благодарен Системе за вторую жизнь и шанс исправить многие ошибки. — Я люблю петь. Я хочу петь.
Система, встретившись с этим сияющим взглядом, почувствовала, как ее механизмы размякают.
— Но ты ведь сейчас участвуешь в шоу как обычный артист, а не вокалист? Даже если ты умеешь петь, это было восемь-девять лет назад. Ты вообще еще на что-то способен?
— Считай это моим упрямством, — Ань Инун прикрыл глаза, приняв печальный вид человека, не желающего ворошить прошлое. — Возможно, я уже не смогу петь хорошо и мне придется уйти из шоу-бизнеса, как и предначертано оригиналу. Но даже в этом случае я хочу попробовать.
«У-у-у, как жалобно он это говорит. Если я запрещу, это будет совсем бесчеловечно. К тому же он прав: после такого перерыва он наверняка поет посредственно. Просто хочет закрыть гештальт».
Малыш Семь подумал и, решившись, выдал:
— Если ты действительно сможешь петь, я не стану тебе мешать.
«Опечаленный» Ань Инун взглянул на Систему:
— Правда? Спасибо тебе большое.
Польщенная Система слегка покраснела:
— Только один раз иду на уступку.
Ань Инун расслабился. Он ценил свою жизнь, но свободу ценил больше. Если бы Система лишила его права выбора профессии, он бы предпочел «разбиться вдребезги», но не подчиниться.
— Ах да, совсем забыл передать тебе сюжет, — Система извлекла откуда-то книгу.
Ань Инун взял ее и увидел название: «Верхняя и нижняя половина». Имя показалось ему странным, и он с любопытством открыл аннотацию:
«Чжао Цзэ, прожив жизнь в браке, где супруги были близки лишь телами, но не душами, перерождается в тот момент, когда его возлюбленный еще не покончил с собой. Он решает исправить ошибки прошлого и спасти свой "Белый Лунный Свет"».
Над головой Ань Инуна возникла куча воображаемых вопросительных знаков. Он спросил Систему:
— Дай угадаю: «Белым Лунным Светом» являюсь не я?
— Нет, ты — «прилипшее к одежде зернышко риса», — ответила Система.
— ...Богачи знают толк в развлечениях: то у них лунный свет, то рисовая каша, — Ань Инун присел на табурет и продолжил чтение.
Повествование шло в основном от лица Чжао Цзэ. Описывалось, какой он успешный бизнесмен, какой властный деспот и как, несмотря на беспорядочную личную жизнь, он остается в душе «чистым и наивным мужчиной».
«У автора явно какие-то свои представления о значении слова "наивный"», — он снова прервался, чтобы прокомментировать прочитанное.
Сюжет двигался дальше и наконец дошел до момента перерождения Чжао Цзэ. В новой жизни тот решил «обрубить все ненужные связи», чтобы с чистой совестью добиваться своей настоящей любви.
— Его уже столько раз «распечатывали», что он давно потерял всякую ценность. О какой чистоте речь?
Система начала подозревать, что ее Хозяин — прирожденный критик-сатирик.
В этот момент в книге появлялся Кэ Инун, и происходила сцена расставания.
В тексте давалось краткое описание персонажа: в обеих жизнях Кэ Инун был до смерти влюблен в Чжао Цзэ, ради него бросил карьеру; в прошлой жизни он был «белым рисом», а в этой стал «пятном крови на стене».
— ...Совсем стыд потерял? Сам себе льстит? Если бы он не увивался за оригиналом каждый день, тот бы на него и не взглянул. Что в нем хорошего? Деньги? Или это хлипкое тело, которое от одного моего вида к капоту прижалось? Теперь я понимаю, почему Кэ Инун отказался возвращаться. Жить с таким человеком — хуже смерти.
Мало того, что его судьбой помыкали, так еще и из нормального человека насильно сделали помешанного на любви идиота.
— Ха-ха, мне даже интересно стало, какой еще бред там написан.
Дальше по сюжету Чжао Цзэ с помощью невероятно глупых методов выигрывал в бизнес-войне, вытесняя конкурента по фамилии Тан с местного рынка. После чего он запер оригинал на вилле на правах содержанки, продолжая при этом бегать за своим «Лунным Светом».
Небольшое примечание: Кэ Инун в этой истории был для Чжао Цзэ «нижней половиной» (для удовлетворения похоти), а «Лунный Свет» — «верхней» (для возвышенных чувств). Ань Инун и не подозревал, что измену можно описать настолько «высокохудожественно».
В конце «Лунному Свету» сделали операцию, первый этап прошел успешно. Тот заявил, что тронут заботой, но любви не чувствует, после чего улетел за границу.
Чжао Цзэ хоть и расстроился, но заявил, что смирился. Он нехотя принял Кэ Инуна, сказав: — «Пусть я потерял ту, кого любил, но у меня остался тот, кто любит меня». — Он пообещал: — «Я постараюсь полюбить тебя», — и оригинал разрыдался от счастья.
Хэппи-энд.
«...»
— Хозяин, спокойно! Сюжет написан с точки зрения главного героя, он предвзятый. Его единственная польза в том, чтобы понимать примерный ход событий и реагировать. Например, оригинал скоро пойдет на одно паршивое шоу, где ему навяжут роль злодея, после чего он со скандалом уйдет из индустрии. Это важная информация.
— Я понял, — Ань Инун вернул книгу Системе. — Нормальный человек такое не напишет.
Он поднял взгляд и оглядел студию.
Стены стеклянного бокса были обиты звукоизоляцией. Внутри стоял микрофон, пюпитр и прочее оборудование. Он также увидел старые диски и постеры Кэ Инуна времен его расцвета.
Ань Инун был победителем профессионального конкурса молодых исполнителей. Он начал учиться вокалу в четыре года, в восемнадцать вошел в индустрию. Потом оглох, но после череды ударов нашел другой путь: работал за кулисами, участвовал в шоу и снова пробился к славе.
Кэ Инуна же заметили на любительском конкурсе. У него были выдающиеся вокальные данные и отличная внешность, так что он быстро стал популярным певцом. На пике славы ему подсыпали лекарство, которое повредило голосовые связки, и теперь он столкнулся с крахом карьеры.
Их судьбы в чем-то перекликались: оба достигли успеха, а затем, полные амбиций, внезапно теряли важную физическую функцию, после чего их жизнь летела под откос. Разница лишь в том, что один пошел направо, а другой — налево.
— Я специально выбирало это тело, чтобы тебе было проще вжиться в роль, — Система поспешила присвоить себе заслугу.
Ань Инун встал, достал один из дисков оригинала и вставил в проигрыватель. Если он собирался снова петь, ему нужно было изучить свои нынешние возможности. Первым делом следовало понять оригинальный тембр и технику исполнения, ведь обрывки памяти слишком субъективны.
Диск закрутился, и в комнате зазвучал голос, чистый, как горный родник. Ань Инун прослушал несколько песен подряд.
Тембр Кэ Инуна был мечтой любого вокалиста: широкий диапазон, способность брать и высокие, и низкие ноты, универсальность в стилях. Невероятный голос компенсировал нехватку техники, именно поэтому его подписали, несмотря на отсутствие профессионального образования. Такой талант — это подарок свыше.
— Ты знаешь, кто его отравил? Я имею в виду заказчика, а не ту пешку, которую отправили в тюрьму.
Система опешила:
— Я знаю только то, что знаешь ты. В сюжете об этом ни слова.
— Вот как? Что ж, это интересно.
Оригинал был талантлив, но точно не настолько, чтобы представлять угрозу для крупных игроков. Кто мог так сильно ненавидеть мелкого артиста, чтобы разрушить его голос? Если копнуть глубже, можно найти немало «сюрпризов».
Малыш Семь не стал вникать в его размышления. Он продолжал заманивать Хозяина:
— Чтобы стать певцом, нужны чарующий голос, виртуозная техника и мощная команда! Система может предоставить все это по очень низким ценам.
Ань Инун промолчал. Система не знала, что с того момента, как она пригрозила «аннулировать все дарованное», Ань Инун стал относиться к любым ее предложениям с опаской.
«Вместо того чтобы полагаться на Систему, которая неизвестно, друг мне или враг, лучше я сам приложу усилия и всему научусь».
«Золотыми пальцами», конечно, можно пользоваться, но как именно — решать ему.
— Система, ты ведь только что сказала: если я смогу петь, ты позволишь мне следовать за мечтой, верно? — Ань Инун включил аппаратуру и легонько постучал по микрофону.
— Да, — кивнула Система. — Но голос оригинала совсем осип. Как ты собрался петь?
Хриплые голоса были популярны десятилетия назад, в эпоху возрождения культуры, когда рок-певцы специально имитировали такую манеру. Однако сейчас настали времена спокойствия и процветания, людям больше нравились сладкие и мелодичные голоса. Именно поэтому оригинал был в отчаянии — в этом мире больше не ценили «дымчатый» вокал.
— Могу я петь или нет — проверим прямо сейчас, — Ань Инун глубоко вздохнул, настраиваясь. Нежный и печальный голос медленно потек из его уст.
Это был все тот же хрипловатый тембр, без аккомпанемента и сцены. Лишь певец, тихо изливающий душу лунному свету.
Систему пробрала дрожь. Три части тембра и семь частей техники и чувств в сумме дали идеальное звучание.
— Ну что, я могу петь? — Ань Инун накрыл микрофон ладонью и подмигнул ей.
От автора:
Система (задумавшись): «Меня что, только что развели?»
http://bllate.org/book/15383/1356925
