— Я слышал, здесь живёт один из принцев?
— Тсс, не упоминай о нём.
Под тенью деревьев два евнуха тихо перешёптывались, бросая взгляды на стену неподалёку.
Белые стены, зелёная черепица.
От времени всё пришло в запустение: тут и там висела паутина. Пока они разговаривали, ночная бабочка влетела прямо в сеть, заставив её дрогнуть.
— Ты недавно во дворце, поэтому многого не знаешь. Много лет назад Его Величество, будучи пьяным, совершил ошибку. Он до глубины души ненавидит эту мать и сына. Ребёнок с рождения ни разу не покидал Холодный дворец. Несчастливое место… Не будем об этом.
— Но сейчас наследный принц в темнице. А если вдруг что-нибудь случится… Может, тот, кто внутри, сумеет подняться? — спросил Сяо Сицзы, прижимая к груди короб с едой.
— Что может случиться с наследным принцем? Его дядя — канцлер Сунь, а тётка — супруга гуна. С такой поддержкой неужели он действительно проиграет тому человеку?
Сказав это, евнух взглянул на небо.
— Ладно, пора. Нам, слугам, лучше заниматься своим делом. Не нашего ума дело обсуждать господ.
Сяо Сицзы кивнул. В этом был смысл.
— Пойдём, отнесём еду. И запомни: не разговаривай с ним.
Учитель указал на ворота неподалёку и слегка подтолкнул ученика.
— Почему?
— Император его ненавидит. Зачем тебе навлекать на себя неприятности? Просто послушайся.
Сяо Сицзы неуверенно кивнул и, прижав короб с едой, ушёл.
Дверь со скрипом отворилась.
Через узкую щель он увидел мальчика лет двенадцати-тринадцати, который сидел на корточках посреди заросшего сорняками двора и что-то копал.
У юноши были алые губы, белая кожа и удивительно красивое лицо. Он выглядел тихим и послушным.
Сяо Сицзы тут же забыл наставления учителя.
Передав еду, он не удержался и окликнул:
— Принесли обед.
Мальчик отложил лопатку, которой рыл землю, вытер испачканные руки о одежду и подошёл.
Ничего не ответив, он медленно подошёл к двери, взял короб и уже собирался уйти.
Стоял последний месяц зимы. Скоро должен был пойти снег.
Сяо Сицзы заметил, что принц одет лишь в тонкое одеяние, и не выдержал:
— Поскорее возвращайтесь в комнату.
Чёрные, словно виноградины, глаза повернулись к нему.
— Хорошо, — тихо ответил маленький принц. — Спасибо.
Сяо Сицзы уже хотел уйти, но вдруг почувствовал, что кто-то удерживает его.
Обернувшись, он увидел, что мальчик просунул через щель грязную руку и схватил его за пояс.
— Не могли бы вы дать мне немного угля? Очень холодно…
Голос его был мягким и жалобным.
Сяо Сицзы опешил.
В такую погоду здесь не было ни тёплой одежды, ни угля для отопления?
Даже самый низший слуга не должен жить в таких условиях.
Но тайно приносить вещи в Холодный дворец считалось запретным. Он заколебался и всё же отказал.
Сделав несколько шагов, он вдруг услышал за спиной тихие всхлипывания.
Сердце его смягчилось.
Присев у двери, он спросил:
— Почему вы плачете, маленький принц?
Второй принц, с покрасневшими глазами, непрерывно тёр веки.
От волнения он едва мог говорить:
— Слишком холодно… Мама заболела от холода. Добрый господин, пожалуйста, дайте немного угля… Прошу вас…
В его голосе слышались слёзы и беспомощность.
Сяо Сицзы огляделся по сторонам.
Никого.
Место было уединённым.
В конце концов он побежал в свою комнату, принёс несколько кусков угля и по одному просунул их через щель. Заодно передал мальчику огниво.
«Пусть это будет добрым делом. Чем виноват ребёнок?»
Учитель был прав.
Дела императорской семьи меняются в одно мгновение.
Едва Сяо Сицзы вернулся к себе, как увидел главного евнуха, отвечавшего за императорские указы. Тот был облачён в роскошные одежды и только что вышел через главные ворота.
— Какой указ он понёс?
Не успел он договорить, как в комнате воцарилась мёртвая тишина.
Учитель понизил голос:
— Сяо Сицзы… Не спрашивай.
Он вывел ученика во двор и только там сказал:
— Это указ о ссылке канцлера Суня.
Сяо Сицзы не поверил своим ушам.
Не прошло и полумесяца с заключения наследного принца, а его дядю уже отправили в ссылку.
Неужели партия наследного принца действительно проиграла тому евнуху?
Новость быстро распространилась по столице.
Дошла она и до императорской тюрьмы.
Всего за одну ночь над императорским городом сменились ветры.
Когда канцлера Суня Яньциня вместе со всей семьёй везли в клетках за пределы столицы, Чу Се стоял на городской стене и молча смотрел вслед удаляющейся процессии.
В его глазах невозможно было различить ни радость, ни печаль.
Той ночью над столицей разразился ледяной зимний дождь.
Капли, смешанные со снегом, с громким стуком били по крышам.
В Холодном дворце Цзян Яньчи коснулся всё более горячего лба матери и, размяв найденные во дворе лекарственные травы, попытался вложить их ей в рот.
— Матушка… Матушка… Съешьте это.
— Я выпросил у людей немного угля. Когда разведём огонь, станет теплее. Матушка, погрейтесь.
Он осторожно помог ей сесть.
Дуань Сэ дрожащей рукой коснулась головы сына.
— Боюсь… мама уже не выживет… А Юй, прости. В этой жизни я только тянула тебя за собой.
Лицо Цзян Яньчи оставалось спокойным.
Он лишь мягко уговаривал её:
— Не говорите так. Просто съешьте. Вам станет лучше.
— Нет… уже слишком поздно…
Он осторожно уложил мать обратно, взглянул на холодную ночь за окном и бросился под дождь.
Подбежав к воротам Холодного дворца, он начал стучать:
— Господин! Господин, вы снаружи?.. Прошу вас… Моя мама умирает… Пожалуйста, дайте нам хоть немного лекарства…
Его голос напоминал жалобный крик маленького раненого зверька.
Но сегодня дежурил не добрый Сяо Сицзы.
А старый евнух, который всегда издевался над ними.
Он и без того считал крайне неудачным дежурство в такую дождливую ночь, а услышав, что кто-то умирает, и вовсе решил, что это приносит несчастье.
— Умирает — так пусть умирает! Даже чище станет!
Старик сплюнул на землю.
— Эта шлюха давно должна была сдохнуть! Из-за неё мне ещё приходится страдать здесь. Раз уж собралась умирать — пусть поторопится!
— Господин… господин Чжао… умоляю вас…
С покрасневшими глазами Цзян Яньчи схватился за рукав евнуха, но тот яростно оттолкнул его.
— Ты тоже жалкое отродье! Убери руки от этого слуги! Маленький ублюдок!
Ядовитые слова одно за другим вонзались в уши.
Он слышал их уже тринадцать лет.
Цзян Яньчи медленно опустил руку.
Его взгляд скользнул по тяжёлой железной цепи, которая уже тринадцать лет запирала ворота и ни разу не была снята.
Затем он перевёл взгляд на короткий нож у пояса евнуха.
Голос мальчика по-прежнему оставался мягким и тихим:
— Господин Чжао, прошу вас… дайте нам хоть немного лекарств. Пожалейте нас…
— Тьфу! Проваливай! Если уж собрались помирать — помирайте вместе со своей матерью. Утром приду и закопаю вас.
Тонкая детская рука вновь потянулась наружу и схватила его за рукав. На этот раз старый евнух без колебаний поднял лежавшую рядом сухую ветку и с силой ударил по руке несколько раз.
— Прочь!
Мальчик тут же отдёрнул руку и больше не осмеливался высовывать её.
К середине ночи евнуха начало клонить в сон. Прислонившись к воротам, он задремал под мерный шум дождя.
На паутине под карнизом от ночной бабочки остались лишь красивые крылья — всё остальное уже пожрал паук.
Вдруг раздался громкий звон.
Это лопнула цепь.
Старый евнух ещё не успел открыть глаза, как почувствовал холод у горла. В следующий миг кровь брызнула на тонкие белые руки стоявшего перед ним юноши.
Зажимая шею, евнух в ужасе уставился на мальчика с ножом в руке.
В тех глазах, что прежде всегда казались мягкими и безобидными, не осталось ни капли тепла.
Лишь тяжёлая, бездонная пустота.
Молния рассекла ночное небо.
На миг осветив холодные, мрачные черты лица.
Цзян… Яньчи.
Свет в глазах старого евнуха быстро погас.
Юноша затащил тело в комнату, прикрыл его кучей сухой травы, а затем, невзирая на дождь, тайком выбежал из Холодного дворца и направился к лекарственной.
С огромным трудом раздобытые лекарства он сварил в глиняном горшке над углями, приготовив густой отвар, и напоил им мать.
Лишь во второй половине ночи её жар начал понемногу спадать.
На следующее утро Дуань Сэ проснулась и увидела, что Цзян Яньчи копает землю в углу двора.
Подойдя ближе, она заметила, как он отложил лопату и поднял на неё послушный, тёплый взгляд.
— Матушка, вам уже лучше?
— Да, намного лучше.
Она ласково улыбнулась и погладила сына по голове.
— Всё благодаря травам, которые ты раздобыл.
— Это люди снаружи пожалели меня.
Глаза мальчика были полны мягкой улыбки. Он даже слегка потёрся о её плечо.
— Матушка, вам лучше посидеть внутри.
— А что ты делаешь?
Дуань Сэ посмотрела на недавно вскопанную землю.
— Разве матушка не любит больше всего грушевые цветы? Я хочу пересадить сюда то грушевое дерево из заднего двора — оно почти погибло. Здесь больше солнца, и, думаю, следующей весной оно обязательно зацветёт.
Ребёнок улыбался так мирно и безобидно.
Дуань Сэ подумала, что за всю жизнь не смогла подарить ему ни единого счастливого дня. И всё же её сын вырос таким добрым, чистым и искренним.
Пожалуй, это уже было благословением.
Но в этот момент дверь внезапно распахнулась.
Во двор шумно ворвалась группа людей.
Они заявили, что исчез старший евнух, дежуривший прошлой ночью, и намерены провести обыск.
Они тщательно осмотрели всё внутри и снаружи, но не нашли ни единого следа.
Заместитель начальника стражи Чжао остановил взгляд на свежевскопанной земле.
— Зачем копали здесь?
Дуань Сэ слегка улыбнулась, хотя в её голосе слышалась робость:
— Ребёнок любит выращивать цветы и деревья… Разве это запрещено?
Заместитель начальника бросил взгляд на Цзян Яньчи.
Чистый и ясный взгляд мальчика выглядел совершенно безобидным.
Подумав немного, он махнул рукой и увёл людей.
С глухим щелчком ворота снова заперли.
Так прошло ещё более десяти спокойных дней.
Недавно пересаженное грушевое дерево прекрасно прижилось.
Зима уходила, уступая место весне.
Казалось, ещё пара месяцев — и оно вновь покроется цветами.
Но именно тогда Цзян Яньчи забрали.
Никто не сказал, куда его ведут.
Во время расставания он увидел ужас в глазах матери.
Она бросилась к нему и крепко схватила сына.
— Куда вы его ведёте?.. Он всего лишь ребёнок! Мы уже дошли до такого состояния… Мы готовы прожить всю жизнь в этом Холодном дворце. Неужели даже этого недостаточно? Неужели вы всё равно не оставите нас в покое?..
Говоря это, она снова расплакалась.
Цзян Яньчи осторожно высвободился и подошёл к матери.
Вытерев её слёзы, он спокойно сказал:
— Матушка, не бойтесь. Этот господин сказал, что меня просто отвезут снять мерки для новой одежды. О чём вы только подумали?
Его голос оставался удивительно ровным.
Холодный дворец был полностью отрезан от внешнего мира.
Дуань Сэ жила слишком просто и до сих пор не знала, что партия наследного принца окончательно пала, а Цзян Яньчи стал единственным ребёнком императора Чанпина.
Его собирались вывести из Холодного дворца.
Всё происходящее казалось сном.
Увидев, что окружающие относятся к сыну весьма почтительно, Дуань Сэ позволила усадить его в карету.
Стук колёс по каменной мостовой постепенно затих вдали.
Она медленно обернулась.
Под грушевым деревом в Холодном дворце стоял ещё один человек.
Высокий, стройный.
Подобный нефриту.
Его глаза, ясные, словно осенние воды, были спокойны и холодны, неся в себе оттенок отчуждённости.
— Вы Дуань Сэ. Биологическая мать Цзян Яньчи.
Голос его тоже был необыкновенно красив.
— Меня зовут Чу Се.
На губах мужчины появилась лёгкая улыбка, но в ней чувствовался леденящий холод.
Он произнёс всего несколько фраз и неспешно направился к выходу.
Уже уходя, он добавил:
— Хорошо подумайте и приходите в резиденцию Чу. Отныне никто больше не сможет держать вас с сыном взаперти… Будущее богатство и слава Цзян Яньчи зависят лишь от вашего решения.
Шаги постепенно стихли.
Дуань Сэ подняла взгляд на недавно пересаженное грушевое дерево.
Глаза её заволокло слезами, и сухие ветви перед ней расплылись.
Когда Цзян Яньчи вернулся, он сразу заметил покрасневшие глаза матери.
— Вы плакали.
— Это… от счастья. Я просто слишком счастлива… Никогда не думала, что однажды мы сможем покинуть Холодный дворец…
Она всхлипнула и торопливо вытерла слёзы.
— А Юй, идём.
— Куда?
Дуань Сэ ещё раз посмотрела на грушевое дерево, глубоко вздохнула и тихо сказала:
— Найти Чу Се.
http://bllate.org/book/15382/1356877
