Фэн Уцзин, прижимая к себе деревянный меч, отступил на шаг и скомандовал:
— Сначала попробуй взлететь сам.
Под его руководством Лу Бэй сложил пальцы в магическом жесте и заставил деревянный меч под ногами медленно подняться в воздух.
Когда он взлетел на три метра над землей, три товарища во дворе, задрав головы к небу, увидели, как тело Лу Бэя, стоящего в воздухе, начало отчаянно раскачиваться.
— Может... ты всё-таки полетишь на мече кого-нибудь из старших-исполнителей? — предложила Чжао Тяньтянь.
Полет на мече вообще-то был техникой, которую изучали на четвертом уровне Закалки Ци, но Лу Бэй целый месяц приставал к Юань Чуньюй и всё-таки выудил у неё это руководство.
Беда была в том, что заклинание-то он выучил и духовной энергией управлять умел. Вот только когда Лу Бэй вставал на деревянный меч, который был уже ладони, и оказывался в воздухе, его ноги начинали неконтролируемо дрожать.
У него внезапно развилась боязнь высоты.
Зрителей в прямом эфире тоже укачало от этой тряски, развивая у них ответную фобию. С одной стороны, они боялись, что он упадет, с другой — переживали, как бы он при падении не разбил телефон.
Поэтому после первой попытки Лу Бэя взлететь сотни тысяч зрителей единогласно потребовали: в следующий раз, когда соберешься летать на мече, не включай стрим! И не играй с телефоном!
Выслушав это, Лу Бэй три дня в одиночестве тренировался во дворе. Решив, что наконец-то постиг секреты полета, он сегодня специально включил трансляцию, желая продемонстрировать зрителям свою статную фигуру.
— Нет! У меня обязательно получится! — Лу Бэй, зависший в трех метрах над землей, стиснул зубы и держался из последних сил.
Упрямо контролируя деревянный меч духовной энергией, он отправился вниз с горы, покачиваясь и описывая в воздухе такие непредсказуемые зигзаги, что даже падающий лист на ветру выглядел бы устойчивее.
— Он точно не упадет? — Чжао Тяньтянь с тревогой смотрела на фигуру, напоминавшую ряску в бурном потоке.
— Всё в порядке, Лу Бэй летит совсем низко. Даже если упадет — не расшибется, — Вэнь Сиянь похлопала её по плечу, успокаивая.
Стоящий рядом Фэн Уцзин прищурился и прикинул на глаз высоту в три метра. Кажется, это было даже ниже, чем карниз его крыши.
«Тогда всё нормально».
Друзья, у которых совесть была, но в ограниченном количестве, тут же выбросили летящего бедолагу из головы.
В тот день в низтной зоне Байсэ Мэнь многие видели странную фигуру, пролетающую сквозь лес. Вроде и летит, но всё время на высоте трех метров — примерно как два Хо Юньцзе, поставленных друг на друга.
Причем поза летящего заставляла многих старших-исполнителей кривиться в неописуемой гримасе. Одна старшая сестра со стадии Закалки Ци, заметив, что он вот-вот свалится, даже подлетела поближе и участливо спросила:
— Младший брат, может, мне тебя подвезти?
— Спасибо, старшая сестра, но я хочу лететь сам!
Лу Бэй, стоя на мече, упрямо отверг помощь и продолжил, пошатываясь, путь к подножию горы.
Земные зрители в чате, наблюдая за этим полетом, который был бурнее океанских волн, уже давно побросали стрим и переключились на другие дела, чтобы дать отдых глазам.
За два года трансляции Лу Бэя о культивации поначалу полностью блокировались официальными властями, и видеть их могло лишь ограниченное число людей. В интернете, помимо секретного форума, требующего специальный код доступа, информация о его существовании держалась в тайне.
Так продолжалось до тех пор, пока специалистам не удалось создать аппарат для проверки духовных корней. Они даже разработали полноэкранные шлемы виртуальной реальности, основываясь на данных о различных иллюзорных формациях Байсэ Мэнь.
Внутри была воссоздана атака иллюзиями Байсэ Мэнь. После ежедневных трехчасовых тренировок в таком шлеме некоторые люди меньше чем за полгода научились запрыгивать на трехметровые деревянные столбы без каких-либо приспособлений.
Исцеляющая способность духовной энергии дерева, хоть и была слабой, давала поразительные результаты. Если врач обладал духовным корнем дерева, выживаемость пациентов на его операциях резко возрастала, а период восстановления становился короче, чем у других врачей.
Узнав об этом, семьи пациентов с неизлечимыми болезнями начали массово подключаться к трансляциям о культивации, надеясь хоть как-то помочь делу.
Лу Бэй слышал, что один медицинский институт уже планировал в этом году закупить аппараты для тестирования духовных корней у абитуриентов, официально став экспериментальной точкой по изучению культивации.
Спустя два года его стрим начал постепенно выходить из-под тотальной блокировки.
Спецслужбы больше не занижали охваты его комнаты трансляций намеренно, хотя по-прежнему не позволяли сторонним лицам использовать его эфиры для масштабных манипуляций или рекламы.
В кино и на телевидении также частично ослабили ограничения на тематику культивации.
После новости о том, что Ван Цзянь Цзун открывает ворота для набора учеников, число зрителей на стриме ежедневно держалось на уровне семисот тысяч.
В основном это были новые зрители, присоединившиеся за последние два года.
Многие с нетерпением ждали появления Ван Цзянь Цзун и специально смотрели трансляции только ради них, не пытаясь изучать техники Байсэ Мэнь. Они боялись, что если техники двух сект смешаются, практиковать станет намного сложнее.
— Скорость стримера как на скейтборде, причем из тех времен, когда еще не изобрели стабилизацию.
— А-а, я вышел на пять минут, вернулся, а он всё еще до подножия не долетел.
Некоторые зрители выходили ненадолго, а возвращаясь, чувствовали головокружение от картинки в кадре и тут же выходили снова, оставив комментарий.
Лу Бэй не смотрел в телефон. Сосредоточив всё внимание на управлении полетом, он упрямо преодолел весь путь на малой высоте и приземлился на тракте за пределами городка Юйчи.
Оказавшись на твердой земле, он с кряхтением прислонился к дереву и принялся растирать ноги — они весь путь были в таком напряжении, что их почти свело судорогой.
— Младший брат Лу, опять в город?
Проходивший мимо старший-исполнитель поздоровался с ним, заметив, как тот морщится и разминает мышцы.
В последнее время Лу Бэй спускался с горы особенно часто. А до того, как научился летать сам, он и вовсе каждый день ездил вниз на мечах старших братьев.
— Утро доброе, старший брат! Пойду куплю кое-чего.
Дождавшись, пока ноги придут в норму, Лу Бэй помахал рукой на прощание и в одиночку направился к Юйчи.
Едва переступив порог западных городских ворот, Лу Бэй увидел, что улицы заполнены незнакомыми лицами.
Все постоялые дворы, гостиницы и даже пустующие частные дома в городке Юйчи за последние полмесяца были забиты до отказа людьми, прибывшими на отбор в Ван Цзянь Цзун.
По ночам тем, кому не хватило места, приходилось ночевать прямо в тавернах, сдвинув два табурета вместе вместо кровати.
Лу Бэй пробирался сквозь толпу незнакомцев, внимательно разглядывая каждое лицо.
Зрители в чате тоже присматривались к будущим ученикам Ван Цзянь Цзун, помогая стримеру анализировать, кого из них проще будет подкупить деньгами.
— Этот купил сразу две миски вонтонов, при деньгах.
— У этого туфли чистые, сразу видно — не пешком в Юйчи добирался.
— Прическа растрепана, но кожа на руках гладкая, с детства крестьянским трудом не занимался, ни одной мозоли.
— Быстрее! Смотрите на того парня в синей холщовой одежде у лавки «Тофу бабушки Ван»! Он босой, выглядит беднее всех! Кажется, к нему проще подкатить!
— Эй, вы чего несете? Благородное дело сотрудничества выставляете так, будто стример собрался заниматься мошенничеством.
Семьсот тысяч зрителей в комментариях спорили, и чат выглядел куда оживленнее, чем в прошлом году.
Когда Лу Бэй вел трансляцию, он общался со зрителями только по вечерам перед сном. Днем же, выходя с телефоном из дома, он почти никогда не заглядывал в чат.
Он стоял на главной улице, ведущей с востока на запад, и его взгляд скользил по молодым незнакомым фигурам, пока не остановился на углу улицы.
Там стоял юноша в синих одеждах, повернутый к нему спиной. Он был бос.
Лу Бэй посмотрел на его ступни, которые выглядели так, будто их только что отмыли от грязи, на его старую одежду, явно многократно стиранную и высушенную на солнце, и на его волосы — они были короче, чем у самого Лу Бэя два года назад. Лу Бэй молча определил для себя кандидата.
Волосы этого человека были короткими, всего около трех цуней. Вот только — местный ли он или, как и Лу Бэй когда-то, случайно попал сюда с Земли?
Сам Лу Бэй отращивал волосы два года и теперь вполне мог сойти за местного жителя мира бессмертных. За всё это время он ни разу не видел второго человека с такой короткой стрижкой.
Шансы были пятьдесят на пятьдесят: либо это землянин, либо человека просто замучило облысение.
Прежде чем подойти и поздороваться, Лу Бэй осторожно оглядел свою сегодняшнюю одежду.
Чтобы успешно внедриться в Ван Цзянь Цзун, он сменил форму Байсэ Мэнь на обычное платье простолюдина, купленное в лавке готовой одежды Юйчи — немаркого темного цвета.
Убедившись, что его наряд не вызывает подозрений, Лу Бэй решительно направился к синей фигуре. Не доходя метра, он свернул и остановился у лавки бабушки Ван, обратившись к старушке, варившей соевое молоко:
— Бабушка, мне миску бесплатного соевого молока.
Эта старушка по фамилии Ван была одинокой женщиной, приехавшей сюда из других краев в прошлом году. Говорили, что её сын когда-то вел дела в Юйчи и много лет не возвращался в родные места.
Бабушка Ван хотела повидаться с сыном перед смертью, но, преодолев огромные трудности и добравшись сюда, узнала, что сын с женой и внуком переехал в другое место еще семь лет назад.
Никто в Юйчи не знал, куда именно он отправился, а у старушки не было сил продолжать поиски, поэтому она временно осталась в городке.
Она была стара, ноги её плохо слушались, и ей везде отказывали в работе. Спустя полмесяца её жизнь стала совсем тяжелой, и ей пришлось почти побираться.
Лу Бэй заметил её во время очередного стрима. Сначала он попросил местных жителей помочь найти пустующую комнату для жилья, а аренду оплатил сам.
Но бабушке Ван было неловко принимать такую помощь. Она каждый день ходила по домам, собирала грязное белье и стирала его. Седая старушка с больными ногами в одиночку таскала огромный деревянный таз к реке и ведро за ведром выстирывала одежду.
Когда Лу Бэй увидел это во второй раз, он спросил у зрителей, нет ли идей, как облегчить ей жизнь.
Один из зрителей, чья семья держала лавку по производству тофу, сказал, что видел соевые бобы в местной лавке мелочей. Почему бы не научить старушку делать тофу и продавать доухуа?
Не нужно делать слишком много — всего одну доску тофу и один чан доухуа в день. А еще научить её готовить сладкую и соленую заправки. Этого хватит, чтобы прокормиться и не зависеть от других.
Лу Бэй выкупил все бобы в лавке и сначала сам, под руководством зрителей, учился делать тофу в Байсэ Мэнь, раздавая получившееся молоко всей секте.
Когда все невольно пристрастились к соевому молоку, он собрал все инструменты и отдал их бабушке Ван. Он сказал, что слишком занят культивацией и у него нет времени на готовку, а выбрасывать жалко, поэтому он пришел спросить, не хочет ли она научиться.
Так бабушка Ван, сама того не заметив, «села в эту лодку». Проучившись неделю, она дождалась базарного дня и выставила свой домашний тофу и доухуа на продажу.
В тот же день жители Юйчи встретили её товар с огромным восторгом.
Дело потихоньку пошло: миска доухуа стоила два низших камня духа. В одном чане было около тридцати порций. Доска тофу разрезалась на пятнадцать ровных кубиков.
Соевое молоко давали бесплатно, а две трети первых клиентов были теми самыми старшими-исполнителями, которых Лу Бэй успел «приучить» к этому вкусу.
Теперь, когда Ван Цзянь Цзун открывала ворота, в город прибыло множество незнакомцев, что добавило лавке новых покупателей.
Чан доухуа раскупали еще до полудня, и бабушка Ван планировала в эти дни готовить побольше.
— Тебе с сахаром добавила, — завидев его, бабушка Ван поднялась и протянула ему миску горячего сладкого молока.
Лу Бэй принял миску и для вида отхлебнул, после чего повернул голову к стоящему в метре от него босоногому юноше в синем.
Увидев его лицо, он обомлел.
Сзади этот «босоногий старший брат» казался хоть и худощавым, но жилистым и крепким, да и ростом был на полголовы выше Лу Бэя.
Сначала Лу Бэй подумал, что это деревенский парень — ступни и широкие плечи выдавали в нем опытного работника, привыкшего сажать рис в поле.
Но теперь, когда тот повернулся, Лу Бэй увидел здоровый бронзовый загар и, что самое важное, явную щетину на подбородке.
Настоящий взрослый мужик.
Такой явно не годится в ученики Ван Цзянь Цзун.
Лу Бэй тут же переключился на вторую версию — о попаданце. Держа миску с молоком, он громко откашлялся и, поймав на себе недоверчивый взгляд незнакомца, расплылся в улыбке:
— «Синус меняется на косинус?»
Чан Саньду моргнул. Он ничего не понял и снова перевел взгляд на чан с молоком в лавке бабушки Ван.
Рядом с деревянным ведром стояла табличка, на которой Лу Бэй лично вырезал надпись:
【Бесплатное молоко, не более одной чашки в одни руки】
Он хотел выпить этого молока. Еще до спуска с горы он слышал, как внешние ученики обсуждали, что в Юйчи появилась лавка бабушки Ван.
Белая жидкость в лавке источала странный аромат, на вкус была нежной и гладкой, к тому же предлагалась в двух вариантах: соленом и сладком.
Младшие братья в секте уже трижды подрались за спиной Чан Саньду, споря, какое молоко вкуснее — соленое или сладкое.
Это разожгло в нем любопытство.
К этому моменту он простоял здесь уже больше времени, чем горит палочка благовоний, но так и не решился попросить у бабушки бесплатную миску молока.
«Так трудно заговорить...»
Чан Саньду и сам не понимал, почему такая простая фраза никак не дается ему.
Несколько раз он уже настраивался, слова были готовы сорваться с губ, но тут старушка поднималась, чтобы подбросить дров в печь, и он не хотел её отвлекать, проглатывая слова обратно.
Только он снова наберется храбрости — старушка поворачивается, чтобы зайти в дом за ковшом.
Так продолжалось раз за разом, и Чан Саньду всё никак не мог поймать подходящий момент.
Лу Бэй к тому времени выпил уже больше половины миски, краем глаза наблюдая за незнакомцем. Ему было любопытно: если тот не понял пароль, значит, он не с Земли.
Но если он не землянин, то почему выглядит таким зрелым? Не похож он на тех, кто пришел на отбор.
Значит, истина только одна!
— Бабушка, молоко очень вкусное, и тофу тоже. Вы ведь внук бабушки Ван из другого города, верно?
Раз он стоит здесь, молчит и ничего не покупает, значит, наверняка услышал, что бабушка ищет сына, и приехал забрать бабулю домой.
Услышав это, Чан Саньду подсознательно снова посмотрел на юношу рядом, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что обращаются именно к нему, и ответил:
— Я не её внук. — «Я просто хочу бесплатного молока».
— О? Тогда вы тоже пришли на отбор в Ван Цзянь Цзун? — Лу Бэй не ожидал, что ошибся. Значит, не внук.
Быть выгнанным учителем из внутренней секты во внешнюю, чтобы отвечать за нынешний набор учеников, по логике вещей и означало «участвовать в отборе».
Чан Саньду выстроил эту логическую цепочку и едва заметно кивнул:
— Да.
— Ого, этому мужику на вид лет двадцать пять минимум.
— С такой щетиной ему и все тридцать дашь!
— Разве Ван Цзянь Цзун не придирчивы к возрасту? Неужели в такие годы можно пройти отбор?
Семьсот тысяч зрителей, наблюдающих за трансляцией, были шокированы, узнав, что этот небритый «дяденька-интеллигент» тоже претендует на место в секте.
Кто-то сделал скриншот лица Чан Саньду, увеличил его и принялся изучать морщинки у глаз и носогубные складки, после чего написал в чате: «Кожа-то у него отличная! По состоянию кожи ему максимум двадцать, может, он просто выглядит старше своих лет?»
— Если он так выглядит... пропустит ли его вступительная комиссия? — кто-то выразил обеспокоенность за «состарившегося» юношу.
Зрители, видевшие отбор в Байсэ Мэнь с самого начала, молча закатили глаза и ответили в комментариях: «Ван Цзянь Цзун не смотрит на лицо! Это вам не Байсэ Мэнь!»
— А ну-ка, скажи это еще раз, глядя на лицо старшего брата Бувэня?
В чате мгновенно воцарилась тишина.
Даже те, кто только что кричал, что Ван Цзянь Цзун не важна внешность, при упоминании лица старшего брата Бувэня засомневались.
В конце концов, за два года, не считая поездки в город Хуэйфэн, Бувэнь был вторым увиденным ими учеником великой секты.
И вот незадача — старший брат Бувэнь обладал такой внешностью, что мог бы без экзаменов перейти из Ван Цзянь Цзун в Байсэ Мэнь.
Так всё-таки... важна ли внешность в Ван Цзянь Цзун?
Лу Бэй не знал, что в чате снова разгорелся спор.
Узнав, что этот явно взрослый мужчина действительно пришел на отбор, Лу Бэй на мгновение даже замолчал.
Он внимательно оглядел его лицо, гадая: может, его семья владела огромными полями, он с детства хорошо и здорово питался и поэтому вырос чуть более зрелым, чем сверстники?
В конце концов, он когда-то читал в интернете одну забавную историю.
Говорили, что кто-то стоял в очереди в Макдоналдсе и увидел впереди красавца ростом под метр восемьдесят пять. Человек влюбился с первого взгляда и, как только тот закончил заказ, преградил ему путь, густо краснея и прося номер телефона.
А в ответ этот красавец с детскими интонациями в голосе невинно поднял руку с белыми детскими часами и сказал: «Сестренка, у меня нет телефона, только детские часы с GPS».
Тот красавец, в которого влюбились с первого взгляда, на деле оказался четырнадцатилетним школьником.
Так что и с этим парнем могла быть та же история: просто выглядит старо, а на деле ему лет пятнадцать-шестнадцать.
— Какое совпадение, я тоже пришел на отбор в Ван Цзянь Цзун. Меня зовут Лу Бэй, а тебя? — спросил Лу Бэй.
— Чан Саньду.
Услышав этот короткий и четкий ответ, Лу Бэй мысленно поставил ему метку «максимум пятнадцать лет».
Его последний знакомый красавец, придерживавшийся такого же холодного стиля — Фэн Уцзин — два года назад был именно в этом возрасте.
Наверное, у каждого пятнадцатилетнего подростка бывает период «синдрома восьмиклассника». Просто у его друзей по «команде новичков» этот период затянулся и длится до сих пор.
Стоящий рядом Чан Саньду после ответа снова перевел взгляд на бесплатное молоко, и в его глазах промелькнула решимость.
Нельзя больше ждать! Если медлить, у этого незнакомца будет всё больше и больше вопросов! А отвечать так не хочется!
Почему учитель выгнал его из внутренней секты и заставил в одиночку отвечать за этот великий набор учеников?
Всё потому, что месяц назад учитель взял его с собой в путешествие навестить друзей. Чан Саньду в душе десять тысяч раз отказался, но в итоге был вынужден последовать за наставником.
И каждый раз, когда учитель встречал старого друга, он непременно тащил его знакомиться, а еще заставлял его как старшего брата развлекать детей других старейшин.
Раньше этим всегда занимался Синьян. А он, Саньду, предпочитал запереться в своем дворе и в одиночестве тренироваться с мечом. Или же уходить в горы и кормить свой меч кровью демонов.
Ему вообще не нужно было ни с кем общаться.
Но два года назад Синьяна отправили в Байсэ Мэнь. Другие старшие братья и сестры, услышав, что учитель собирается в гости, под разными предлогами попрятались: кто в закрытую медитацию, кто просто сбежал по делам.
В итоге в секте остался один Чан Саньду — единственный «счастливчик» в глазах учителя.
За этот месяц он наговорил больше слов, чем за весь прошлый год.
Но учитель всё равно твердил, что он слишком застенчив и не умеет общаться с людьми. Едва они вернулись в секту, как учитель заявил, что раз уж раз в тридцать лет открываются ворота для набора учеников, это отличный шанс попрактиковать красноречие во внешней секте.
Так его и выставили руководить всем процессом.
Чан Саньду смотрел на ведро с бесплатным молоком. Наконец настал момент, когда бабушка Ван не подбрасывала дров, не заходила в дом и не зазывала других клиентов. Он глубоко вдохнул, готовясь поставить точку в этой истории с бесплатным молоком.
— Бабушка...
— Здесь молоко очень вкусное, и доухуа просто объедение! Цены отличные, брат Чан, не хочешь мисочку?
Два голоса прозвучали одновременно. Один — звонкий и громкий, а второй, едва успев выдать два слова, заглох, как отсыревшая петарда.
Закончив фразу, Лу Бэй на мгновение замер, заметив странное выражение лица Чан Саньду:
— Ты что-то сказал?
Он говорил слишком быстро и не был уверен, послышалось ли ему или незнакомец действительно открыл рот.
Чан Саньду: — Нет. — Вся его храбрость, которую он так долго копил, снова испарилась.
— Паренек, ты ведь хочешь молока? — бабушка Ван, сидевшая на табуреточке и слушавшая их разговор, наконец-то вошла в резонанс с желанием Чан Саньду. Она поднялась и, не дожидаясь ответа, зачерпнула из ведра дымящееся молоко в чистую миску: — Сахар или соль — добавляй сам по вкусу.
— Спасибо, бабушка, я буду соленое! — Чан Саньду поспешно принял миску с многострадальным молоком. Он и подумать не мог, что у него всё-таки получится его выпить!
— А доухуа не возьмешь? Оно еще вкуснее! — Лу-душа-компании-Бэй с энтузиазмом принялся рекомендовать другие лакомства.
http://tl.rulate.ru/book/93558/11801077
http://bllate.org/book/15380/1443184
