Не только спецотдел перевел Лу Бэю сто тысяч юаней на телефон: Чжоу Байлин тоже закинула сыну сто тысяч. Более того, она настроила услугу автоплатежа, привязав её к банковской карте мужа, на которой было больше всего денег. Теперь, стоило балансу Лу Бэя обнулиться, система автоматически перечисляла средства.
Поздней ночью Вэнь Сиянь хотела обсудить с Лу Бэем одно дело. Подойдя к его комнате, она увидела сквозь окно странный свет и смутно услышала голос Лу Бэя, разговаривающего в одиночестве.
Вэнь Сиянь замерла у двери с поднятой рукой, в недоумении поглядывая на три другие комнаты во дворе, где царила полная тишина.
По пути сюда она проходила мимо двери Чжао Тяньтянь и видела, как та медитирует, погрузившись в культивацию. У окна Фэн Уцзина, хоть оно и было закрыто, слышался звук строгания дерева чем-то острым.
Но она-то стояла здесь! С кем Лу Бэй разговаривает в своей комнате? С Кон Чуюнем, что живет за стенкой?
Только Вэнь Сиянь об этом подумала, как услышала из-за двери голос Лу Бэя:
— Мам...
— Я похудел? Да нет, не чувствую. Наверное, из-за того, что занят культивацией и мало ем.
Лу Бэй действительно в последнее время ел немного. Помимо состязания с Хо Юньфэном, все остальные дни он по будильнику в восемь тридцать утра уходил на задний склон горы и до самой темноты дрейфовал в ручье. После такой практики он не чувствовал особого голода: вспоминал о еде — ел, ленился — делал вид, будто ничего не случилось.
Услышав замечание матери, Лу Бэй смущенно глянул в маленькое зеркальце, повертел головой, а затем посмотрел в камеру и перевел тему:
— Зато кожа стала лучше! Смотрите, даже без фильтров пор почти не видно.
«У меня в последнее время кожа тоже стала намного лучше!»
«И у меня! А сон-то какой крепкий стал!»
«Вроде и не тренируюсь особо — после того как стример отключается, уделяю культивации часа два-три. Раньше на работе с самого утра в голове туман был, а в эти дни после вечерней практики встаю с такой ясной головой, будто заново родился».
Ван Кайсуань был программистом, ему недавно исполнилось тридцать четыре. За десять лет после выпуска из университета и работы в крупной компании его доход вырос, а вот линия роста волос — стремительно отступила. Теперь каждое утро перед работой он подолгу поправлял парик, скрывая лысину. Из-за вечного недосыпа и стресса в свои тридцать четыре он выглядел на все сорок три.
Стрим Лу Бэя ему посоветовала родная мать, заявив, что «посмотреть полезно для здоровья». Поначалу Ван Кайсуань лишь фыркнул — мол, как видео может лечить? — но мать пригрозила, что пойдет на «рынок невест» в парке с его фотографией без парика.
Чтобы избежать свиданий вслепую, он начал смотреть трансляции, попав во вторую сотню тысяч зрителей. Во время второго сеанса «введения ци в тело» он как раз успел к концу эфира и под руководством Юань Чуньюя неожиданно обнаружил у себя духовный корень.
Пока остальные зрители еще только нащупывали путь, Ван Кайсуань сразу понял, что его корень обладает особым атрибутом — Молнией. Это произошло прямо на работе, пока он «сачковал». Очнувшись через несколько секунд под убийственным взглядом менеджера, он мысленно взмолился: «Пусть отрубят свет! Только это меня спасет!»
И в ту же секунду Ван Кайсуань почувствовал покалывание в пальцах, лежащих на ноутбуке. Мгновение спустя он и менеджер увидели дымящийся компьютер, а весь офис погрузился во тьму.
Позже менеджер, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, сказал ему:
— Я как раз мимо проходил, смотрю — ты в одной руке телефон держишь со стримом, другой на клавиатуру нажал, глаза стеклянные, лицо желтое... Думал, ты спишь! А когда свет вырубило и ноут задымился, понял: тебя же током шарахнуло! Хорошо, что я до тебя не дотронулся, а то бы вдвоем поджарились.
Услышав слово «ток», Ван Кайсуань начал проводить эксперименты дома на работающей технике. Испортив три чайника, пять пауэрбанков, два старых телефона и один холодильник, он окончательно убедился: у него мутировавший корень Молнии. Также он обнаружил, что источником его ци является электричество — каждый раз, когда слабый разряд бил его в палец, он чувствовал, как внутри остается капля духовной энергии.
Возможность культивировать — это хорошо, но Ван Кайсуань тщательно скрывал свою привычку «биться током» после работы. Он всерьез опасался, что скоро к нему нагрянут журналисты из передачи «Очевидное-невероятное», чтобы выяснить причину странных отключений электричества в их районе.
В мире бессмертных, во дворе №1319, Вэнь Сиянь постояла у двери Лу Бэя, но так и не решилась постучать. Хоть она и слышала только голос Лу Бэя, а ответов собеседников не было, парень явно болтал с кем-то очень весело.
Она тихо отошла и постучала к Чжао Тяньтянь.
— Фэн Уцзин говорил, что Лу Бэй с детства жил только с дедушкой и никогда не видел родителей. Он, должно быть, очень по ним скучает, — прошептала Вэнь Сиянь, когда они с подругой уселись грызть семечки.
— Я слышала, как он в комнате будто сам с собой на голоса разговаривает, с толпой людей... Как думаешь, ему очень одиноко? — Вэнь Сиянь всерьез обеспокоилась психическим состоянием друга.
— Кто бы мог подумать, что за этой веселостью скрывается такая бездонная пустота, — вздохнула Чжао Тяньтянь.
Девушки торжественно поклялись на семечках: как члены команды новичков они, может, и не заменят ему семью, но согреют его «одинокое извращенное сердце» своей дружбой.
В десятках метров от них Лу Бэй, уже выключив телефон, блаженно заснул после разговора с родителями. Он и не подозревал, что товарищи повесили на него ярлык «одинокого чудилы».
В соседнем дворе братьев Хо тоже никто не спал. Они сидели на каменных табуретах в саду. Кон Чуюнь был там же — он уже собирался ложиться, когда Хо Юньцзе позвал его, сказав, что есть серьезный разговор.
— О чем вы хотели поговорить? — сухо спросил Кон Чуюнь. Он считал, что им больше нечего обсуждать.
— Мы позвали тебя, чтобы официально извиниться, — инициатором выступил старший, Хо Юньфэн.
После сегодняшнего состязания братья Хо впервые почувствовали себя в Байсэ Мэнь изгоями. Все вокруг шептались о том, как они держали соученика за раба, и опасались, что, став сильнее, те начнут притеснять и других. Хо Юньцзе даже лишился пары новых приятелей — те решили «пересмотреть формат общения».
Вернувшись домой, Хо Юньфэн как старший всё обдумал и принял решение.
— Мы извинимся. Лу Бэй прав: раз мы вступили в Байсэ Мэнь, мы — братья по секте. С этого дня вы двое не смеете его трогать. Прошлые долги из семьи Хо аннулируются. Вы двое извинитесь за то, что обижали его здесь.
— Я не буду! — Хо Юньцзе первым выразил протест. За что тут же получил от старшего брата — теперь на его лбу красовалась свежая шишка.
Хо Юньлинь тоже был против:
— Я лучше пойду к брату Юаню и попрошу другой двор, лишь бы этот Кон Чуюнь не бегал по всему свету и не трепал, что мы его якобы обижаем.
— И что дальше? Собираетесь бегать от него всю жизнь? — Хо Юньфэн смерил младших презрительным взглядом. — Мы — соученики. Если за сто лет нам повезет достичь Заложения Фундамента, вы так и планируете вечность враждовать из-за этой ерунды?
— С его-то четырьмя корнями он никогда не достигнет Заложения Фундамента! — огрызнулся Хо Юньлинь.
— А вдруг? Вдруг он преуспеет, а мы втроем провалимся? Вы хотите нажить семье Хо такого врага? — на этот вопрос Хо Юньфэна братьям нечего было ответить.
Поэтому сейчас они сидели и ждали Кон Чуюня.
— Мои братья извиняются за то, что обижали тебя. Кроме того, Лу Бэй прав. Вот твой контракт раба, я также подготовил бумагу о твоем освобождении. Отныне ты, Кон Чуюнь, не имеешь никакого отношения к семье Хо, — Хо Юньфэн протянул ему лист, на котором еще не просохла тушь.
Затем он взглядом приказал младшим говорить.
— Прости. Отныне мы — соученики, я больше не буду пользоваться силой, чтобы задирать тебя, — пробурчал Хо Юньцзе под угрожающим взором старшего.
— А ты, Юньлинь? — Хо Юньфэн повернулся ко второму брату.
— Нашел себе мощного покровителя, стал крутым, молодец... Ну, извини, че уж там! Ай! — язвительный Хо Юньлинь получил кулаком по плечу.
Утихомирив братьев, Хо Юньфэн с абсолютно серьезным лицом обратился к Кон Чуюню:
— Ты младше меня, так что буду звать тебя младшим братом Коном. Если у тебя остались какие-то обиды или недовольства — говори прямо сейчас.
Кон Чуюнь переводил взгляд с одного на другого: с сурового Юньфэна на сверкающего глазами-ножами Юньлиня и надутого Юньцзе. Ему нечего было сказать. С тех пор как Лу Бэй помог ему получить шанс на культивацию, он жил в этом дворе просто потому, что так распределила секта. На братьев Хо он старался просто не обращать внимания.
Сегодня, когда Лу Бэй при всех допрашивал брата Юаня, Кон Чуюнь получил столько слов поддержки от незнакомых людей, что почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он-то думал, что Хо Юньцзе позвал его для очередной пакости под покровом ночи.
А оказалось, Хо Юньфэн привел их извиняться.
— Мне нечего сказать. Ты прав, мы — соученики. Неважно, искренни ваши извинения или нет, я буду поддерживать с вами нормальные отношения. Бумагу я забираю. Спасибо.
— Раз всё прояснили — отлично, — Хо Юньфэн, довольный собой, подбоченился и проводил Кон Чуюня взглядом до его комнаты.
На кислые мины младших он не обращал внимания. Юньфэн с детства занимался Закалкой Тела (Ляньти). Это отличалось от Закалки Ци: обычно этот путь выбирали те, у кого было пять корней или их не было вовсе, но кто не желал сдаваться. На протяжении веков такие люди на собственном опыте искали второй путь. Доводя тело до предела, они стремились стать Святыми Воинами — тогда они тоже могли обрести долголетие и силу, способную сокрушать горы.
Закалка Тела — путь невероятных страданий, годы изнурительных тренировок и боли, которые обычный человек не вынесет. Поэтому Хо Юньфэн редко бывал дома и мало общался с братьями до вступления в секту. Увидев, как те задирают Кон Чуюня, он поначалу решил, что они просто привезли с собой домашнего слугу. Он не подумал о том, что Кон Чуюнь тоже прошел испытание и стал полноправным учеником.
Сегодня в городке Юйчи, когда Лу Бэй спросил его об этом, он уже понимал свою ошибку, но из гордости не признал её. Однако после состязания суровый взгляд брата Юаня дал ему понять: уклоняться от ответа больше нельзя. Так и состоялся этот ночной разговор.
На следующее утро Лу Бэй, жуя булочку, с изумлением выслушал рассказ Кон Чуюня о вчерашнем.
— Надо же, этот Хо Юньфэн не только выглядит прилично, но и человек, оказывается, неплохой.
— Собираешься с ним дружить? — Фэн Уцзин уставился на Лу Бэя колючим взглядом. Парень еще не умылся, и на его щеке виднелся след от подушки. Казалось, скажи Лу Бэй «да», и маленький демон тут же расцарапает ему лицо.
— Да нет же. Раз всё улажено, будем считать друг друга знакомыми соучениками. И больше не будем смеяться над тем, что Хо Юньцзе коротышка, — отмахнулся Лу Бэй. Вчера он обещал зрителям усердно тренироваться, не хватало еще ввязываться в новые дрязги.
— А разве не ты один над этим смеялся? — тихо подметила Чжао Тяньтянь, прихлебывая кашу.
Лу Бэй покосился на её ложку, которая безостановочно сыпала сахар в миску.
— Чжао Тяньтянь, если ты продолжишь в том же духе, я гарантирую: «всеобщей любимицей» ты, может, и не станешь, а вот «всеобщим колобком» — запросто! Разнесет тебя так, что в дверь не пролезешь!
Он еще не видел никого, кто любил бы сахар больше неё. Она сыпала его во всё подряд и в таких количествах, что у Лу Бэя начинало першить в горле от одного вида.
— Ты просто злишься и проклинаешь меня! — Тяньтянь прикрыла миску рукой, закинула последнюю ложку сахара и с блаженным видом принялась за еду.
— Тяньтянь, ты и правда перебарщиваешь, — заметила Вэнь Сиянь. Даже она, будучи сладкоежкой, не рискнула бы попробовать это варево.
— Да ну, разве много? — Чжао Тяньтянь, в чьей миске было уже шесть ложек сахара, зачерпнула кашу. — Нормально же, почти не сладко. Не верите — попробуйте.
Троица друзей, похватав свои булочки и каши, тут же разбежалась кто куда. Никто не хотел пробовать эту «смертельную дозу» сахара.
Фэн Уцзин, убегая со своей миской, думал о том, какие же люди разные. Есть толстокожие, как Лу Бэй, а есть помешанные на сахаре, как Чжао Тяньтянь. В их дворе №1319 единственным нормальным человеком казалась Вэнь Сиянь.
Подумав об этом, он невольно посмотрел на неё. «Единственный нормальный человек» в это время уплетал огромную булку, в три глотка допивал кашу, а затем… прыгнул в собственноручно вырытую яму с криком «Ха! Хун!».
Благородная барышня Вэнь Сиянь обладала тремя корнями, из которых самым сильным был корень Земли.
Фэн Уцзин с тоской окинул взглядом двор. В первый день здесь был ровный зеленый газон. Потом Вэнь Сиянь голыми руками вырыла канаву глубиной в три метра, завалив всё вокруг глиной и камнями. Позже она купила в городе лопату, и теперь во дворе, кроме узкой тропинки к воротам, живого места не осталось — всё было в ямах и рытвинах.
Фэн Уцзин отвел взгляд от «единственного нормального человека» и крепче прижал к себе деревянный меч.
«Похоже, во всем дворе только я... хотя нет, я же не человек».
М-да. В этом дворе не было ни одного нормального существа. Еще один день, когда детеныш демонов всерьез беспокоился о будущем человечества.
Люди обречены на провал!
После завтрака все разошлись на практику. Зрители в чате умоляли Лу Бэя взять телефон с собой.
«Мы почти не видели, как ты тренируешься! Покажи хоть разок!»
«Да-да! Ты говорил, что лежишь в ручье, мы хотим на это посмотреть!»
Лу Бэй в последнее время всё свободное время проводил босиком в воде, пытаясь постичь корень Воды, и не брал телефон, чтобы не намочить его. Но раз уж зрители настаивали...
— Там же положить его некуда, — пояснил он, затягивая пояс.
«Повесь в бамбуковой роще! Рядом с ручьем же есть бамбук? Повесь там, хоть на природу полюбуемся».
Из двухсот тысяч зрителей успешно «ввели ци в тело» меньше пятидесяти тысяч. Остальные, упустив два шанса, надеялись, что во время практики стримера им повезет. Пусть Юань Чуньюя рядом нет, но вдруг процесс тренировки Лу Бэя им поможет?
— Ладно, найду место повыше и подвешу вас.
Лу Бэй уступил. Он вышел из дома и направился к бамбуковой роще за двором. Выбирая дерево, он вдруг заметил знакомую фигуру, выходящую из круга телепортации.
— Брат Юань?
Юань Чуньюй направился к нему:
— Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Есть время?
— Конечно! Прямо сейчас? — глаза Лу Бэя загорелись. Неужели старший, оценив его невероятный талант, решил дать ему тайный урок?
Юань Чуньюй, видя его предвкушающую мину, указал на заднюю стену соседнего двора:
— Пойдем чаю попьем. Идешь?
— Иду! — не раздумывая, согласился Лу Бэй.
Зрители в чате затаили дыхание:
«Зачем он позвал нашего стримера?»
«Да какое там "чаю попить", по лицу же видно — будет давать наставления по блату!»
«Я же говорил, у Лу Бэя вся удача вкачана в максимум, а вы не верили!»
Под взглядами двухсот тысяч человек Юань Чуньюй привел Лу Бэя в соседний двор №1320. Они прошли вдоль ручья к высокой стене. Лу Бэй только хотел спросить, как они переберутся, как Юань Чуньюй подхватил его под мышку и одним прыжком перелетел на ту сторону.
Всё заняло меньше трех секунд. У Лу Бэя только в глазах помутилось да воротник шею сдавил — и вот он уже стоит в чужом дворе.
Вместе с ним в легком трансе пребывали и зрители.
— Посиди пока там, подожди меня, — бросил Юань Чуньюй.
Сам он снова взмыл вверх и опустился на крышу дома неподалеку. Лу Бэй проследил за его взглядом и увидел там фигуру в черном. Человек, похоже, спал, пока Юань Чуньюй не разбудил его.
Лу Бэю лицо показалось знакомым. Пока он гадал, оба мужчины спрыгнули с крыши и направились к каменному столу.
— Лу Бэй, иди пей чай.
Юань Чуньюй достал из «рукава Цянькунь» чайник и подозвал ошеломленного новичка.
Синьян сел на табурет, наблюдая, как растерянный парень послушно устраивается напротив. До вчерашнего дня Синьян, наблюдая с крыши, как Лу Бэй усердно прыгает в ручей, считал его прилежным и старательным учеником. Но вчерашнее представление в «Башне Красного Мира», где этот новичок скакал, хитрил и использовал странные приспособления ради победы, заставило его пересмотреть свое мнение. А уж то, как он прижал противника к стене, защищая соученика, и вовсе впечатляло.
— Брат Юань, а этот человек... он из Секты Десяти Тысяч Мечей? — Лу Бэй всматривался в лицо напротив. Он вспомнил, что видел его в городке Юйчи: весь в черном, с мечом, с видом «не подходи — убью» в рядах Ван Цзянь Цзун.
Юань Чуньюй глянул на Синьяна и не стал отрицать:
— Он действительно был их учеником, но недавно прибыл в нашу Байсэ Мэнь. Можешь звать его старшим братом.
Эти слова будто нажали в Лу Бэе какую-то кнопку. Он с грохотом придвинул свой табурет вплотную к Синьяну и с восторгом уставился на него:
— Старший брат! Ты специально перевелся из Ван Цзянь Цзун к нам, чтобы изучать парную культивацию? Насколько сложно «сменить специальность» и перевестись из их секты в нашу?
Лу Бэй всё еще сомневался, удастся ли ему через два года попасть в Ван Цзянь Цзун «по блату». А тут перед ним живой пример человека, сменившего одну секту на другую!
Что это? Это сама судьба пришла ему на помощь!
Синьян нахмурился, не понимая причин такого ажиотажа:
— Зачем тебе это знать?
Лу Бэй воровато оглянулся на Юань Чуньюя, придвинулся к уху Синьяна и зашептал так, чтобы слышал только он:
— На самом деле, я тоже хочу вступить в Ван Цзянь Цзун.
В глазах Юань Чуньюя, который, разумеется, всё прекрасно слышал, промелькнуло удивление.
Синьяну тоже стало любопытно: с чего бы ученику Байсэ Мэнь стремиться в Ван Цзянь Цзун? Но, видя, как парень отстранился и отчаянно замигал ему глазами, он понял, что Лу Бэй не хочет обсуждать это при Юань Чуньюе.
— О чем это вы там секретничаете? Мне нельзя знать? — притворно поинтересовался Юань Чуньюй.
— Пока нельзя, — покачал головой Лу Бэй и, решив сменить тему, широко взмахнул рукой в сторону чайника: — Давайте я заварю чай для старших!
— Вода там, — Юань Чуньюй указал на дом в паре десятков метров.
Когда Лу Бэй ушел с чайником, двое мужчин посмотрели ему в спину.
— Зачем ему в Ван Цзянь Цзун? — спросил один.
— С чего он вообще это взял? — спросил второй.
Оба замолчали, не в силах ответить друг другу.
— Думаю, позже он сам придет и расскажет мне, — Синьян уже изучил повадки Лу Бэя. Тот вернется сюда до завтрашнего вечера, это точно.
— Как узнаешь — мне не говори. Я-то планировал на днях начать учить его основным техникам нашей секты. Парень просто еще не знает, на что способна Байсэ Мэнь, вот и заглядывается на ваших нищих мечников, — Юань Чуньюй решил со следующего дня всерьез заняться обучением Лу Бэя. Как только тот почувствует вкус настоящих техник их школы, мысли о побеге в Ван Цзянь Цзун сами собой отпадут.
А в это время у горного источника Лу Бэй, прижимая к себе чайник, дрожал от восторга:
— А-а-а-а! Настоящий ученик Ван Цзянь Цзун! Значит, и правда можно менять профиль и переводиться!
Двести тысяч зрителей в чате ликовали не меньше:
«А-а-а-а! Мечник! Мечник! Мечник! Неужели нам не придется быть просто "печами" для парной культивации?!»
http://bllate.org/book/15380/1422512
