Я проснулся в лаборатории Фан Ли.
Свет от лампы накаливания был настолько ярким, что у меня разболелась голова.
– Фан Ли, ты не можешь переключить свет? Сколько раз я тебе говорил, не пытайся сэкономить на мне деньги!
Меня встревожил собственный хриплый голос, и я почувствовал тяжесть в груди.
Фан Ли был неподалеку.
Размешивая лекарство, он рассеянно ответил:
– Да-да, я поменяю его позже. Конечно, я не пытаюсь сэкономить на тебе. Когда такое было? Я бы не стал жадничать.
Это была правда…
Фан Ли был единственным человеком, кто знал о моей симпатии к Цзинь Вану.
Когда Цзинь Ван вызывал у меня феромонный дисбаланс, именно лекарство Фан Ли помогало держать ситуацию под контролем.
Фан Ли считал меня отличным объектом для исследований и постоянно подшучивал:
– Похоже, вы, Альфы, все-таки не непобедимы.
Но зачем я здесь?
Я помню только, как отнес маленькую Омегу в комнату отдохнуть, после чего почувствовал себя немного раздражительным.
А что было дальше?
Фан Ли наконец закончил свою работу.
Увидев мое обеспокоенное выражение лица, он расхохотался:
– О, господин Цзинь, у тебя проблемы с памятью!
Он потряс рукой и пробормотал себе под нос:
– Неужели мое лекарство обладает таким эффектом?
«Лекарство?»
Внезапно я вспомнил о жгучей боли в руке. Я поспешно закатал рукав, и, конечно же, нашел там след от укола.
– Что случилось?
Стал бы Цзинь Ван мне что-то колоть?
Нет, зачем Цзинь Ван привел меня сюда?
– О, прошлой ночью у тебя был сильный дисбаланс феромонов. Ты начал галлюцинировать и даже назвал меня Цзинь Ваном. Чтобы никто об этом не узнал, я сделал тебе инъекцию и «вернул к жизни». Но не нужно меня благодарить, просто заплати.
Я немного запоздал с реакцией: потребовалось время, чтобы осмыслить его слова.
В итоге, я немного разочаровался.
«Значит это был не Цзинь Ван».
Затем ко мне вернулся здравый смысл, и я, самоиронично покачав головой, ответил:
– Все в порядке.
«Хорошо, что это был не Цзинь Ван!»
Фан Ли, увидев мое состояние, не вытерпел.
– Он тебе действительно так нравится? Почему ты просто не можешь сказать ему об этом? Ты все эти годы держал свои чувства в себе… Не слишком ли это тяжело для тебя? – в голосе Фан Ли прозвучала нотка сочувствия.
Много лет назад, когда лекарство еще не было доведено до совершенства, каждый раз, когда я терял контроль над собой, а затем приходил в себя, я долго сидел в оцепенении перед фотографией Цзинь Вана.
Фан Ли все это видел.
Но я покачал головой.
– Нет. Я его брат. Я не могу его погубить.
Наши родители умерли, когда мне было двенадцать, а Цзинь Вану всего шесть.
Я сам его вырастил, сделал из него бесстрашного второго молодого господина Цзиня!
Ему следует прожить всю свою жизнь беззаботно и свободно.
– Если однажды я действительно потеряю контроль над собой, и Цзинь Ван возьмет верх, помоги ему, чем сможешь.
Фан Ли сдался и, махнув мне рукой, сказал:
– Иди и не мешай моим экспериментам.
Как раз когда я собирался уходить, сзади раздался голос Фан Ли:
– Цзинь Хуайань, ты когда-нибудь задумывался о том, что Цзинь Ван тоже тебя любит?
Я не ответил.
Потому что это невозможно.
Я знаk, что Цзинь Ван любил сладких, мягких Омег. Я убирал за ним немало.
Но произнести это вслух было бы слишком жестоко по отношению к себе.
Когда я вернулся домой, первое, что я увидел, был Цзинь Ван, который удобно устроился на диване.
Настоящий Цзинь Ван, а не плод моего воображения.
В детстве, совершая ошибку, он всегда делал серьезный вид, но его глаза бегали по сторонам. Именно этот жест выдавал его недобрые мысли.
На этот раз мой брат действительно совершил большую ошибку.
Я сохранил суровое выражение лица.
Цзинь Ван запаниковал и поспешно спросил:
– Брат, ты в порядке?
Я не ответил, просто повернулся и направился наверх.
Цзинь Ван следовал за мной до самой двери моей спальни.
По пути он сказал бесчисленное множество приятных слов.
Наконец, я прервал его:
– Не беспокой меня. Иди и поразмышляй о своем поведении где-нибудь еще.
Цзинь Ван заблокировал дверь, которую я собирался закрыть. Лесть на его лице сменилась обидой.
– Брат, я был не прав.
– Что ты сделал не так?
Если он не хотел думать над своим поведением в одиночество, пусть сделает это в моем присутствии.
– Мне не стоило участвовать в гонках... Не стоило использовать феромоны в драке... Не стоило доставлять тебе столько хлопот... Не стоило…
Впервые я видел, чтобы кто-то, размышляя о прошлом, вспоминал каждый плохой проступок. Однако он так и не упомянул о вчерашнем вечере.
Мне было лень слушать, поэтому я оттолкнул его руку и попытался закрыть дверь.
Последнюю фразу он произнес почти выкрикивая:
– Мне не стоило подсылать к тебе Омегу, брат!
http://bllate.org/book/15368/1436430
Готово:
