Готовый перевод The Tyrant's Little Eunuch / Маленький евнух тирана: Глава 27

Глава 27

Действовал государь бережно, но для Цянь Яо это был первый подобный опыт, да и само место мало подходило для любовных утех. Несмотря на всю подготовку, юноша дрожал от боли всем телом и едва не выставил руки, чтобы оттолкнуть венценосного любовника.

Пальцы уже уперлись в широкую грудь, но разум вовремя напомнил, кто перед ним. Сжавшись, юноша поспешно отдернул руки и вместо этого изо всех сил впился ногтями в подушку.

Заметив его мучения, император проявил редкое милосердие. Он приостановился и, склонившись, коснулся поцелуем дрожащих губ:

— Если больно — кусай меня. Не терзай себя.

Сознание Цянь Яо уже застилала пелена боли, но эти слова заставили его встряхнуться. Юноша поднял туманный взгляд и тихо, едва веря своим ушам, переспросил:

— В самом деле?..

— Слово государя нерушимо, — отозвался Ци Ань. Он мягко смахнул подушечкой пальца капельки пота со лба юноши.

Получив позволение, Цянь Яо притянул к себе его запястье и осторожно прикусил предплечье.

И тут же, точь-в-точь нашкодивший котенок, виновато взглянул монарху в лицо и провел языком по следу от зубов, словно пытаясь загладить вину.

Ци Ань смотрел на лежащего под ним юношу, не в силах скрыть странного, незнакомого прежде чувства. Гнев и сдержанность растворились без остатка; сердце переполнилось такой щемящей нежностью, словно растаяло, превратившись в пышную густую пену.

— Можешь кусать сильнее, — с легкой улыбкой шепнул Ци Ань.

Уловив в его взгляде теплую усмешку, Цянь Яо понял: государь действительно не гневается и готов снести любую его выходку. Стеснение мгновенно улетучилось. Юноша вонзил зубы в плоть во всю силу.

С тех пор как его приставили к этой сиятельной особе, он полностью находился во власти самодержца, терпя ежедневные насмешки и самоуправство. Впервые за все время представилась возможность дать сдачи, и Цянь Яо не стал сдерживаться. Вскоре на языке разлился солоноватый металлический вкус.

Вкус крови сразу же прояснил затуманенный разум. Он… действительно только что укусил правителя империи?!

Ужаснувшись собственному дерзновению, Цянь Яо поспешно разжал челюсти и взглянул на предплечье Ци Аня. На коже алел глубокий, наливавшийся багровыми каплями отпечаток зубов.

Паника мгновенной волной накрыла юношу. Как его только угораздило зайти так далеко?! В древнем мире тело правителя считалось священным, а повреждение плоти — почти святотатством. Теперь, пролив драконью кровь, не навлечет ли он на себя лютый гнев?

Опасливо подняв глаза, он заметил, что император задумчиво разглядывает рану.

Цянь Яо испугался еще пуще. Обняв ладонями поврежденную руку, он искательно пролепетал:

— Ваше Величество…

Он уже собрался слезно молить о прощении, как вдруг лицо Ци Аня стремительно приблизилось.

От страха Цянь Яо зажмурился, ожидая кары, но ощутил лишь легкое, невесомое прикосновение к кончику носа.

Приоткрыв один глаз, он встретил темный, глубокий взгляд монарха. Ци Ань едва заметно коснулся губами его носа, прошелся по губам и, словно не в силах сдержать нахлынувшую нежность, прикусил его нижнюю губу.

А затем наклонился к самому уху и тихим, бархатным шепотом выдохнул:

— Щенок…

Цянь Яо отчаянно хотелось спросить: «И кто из нас двоих сейчас больше похож на зверя?», но на такую дерзость не хватило бы никакой отваги. К тому же лихорадочный вихрь новых ощущений быстро лишил его дара речи. Юноша чувствовал себя хрупким челноком посреди бушующего океана, захлестнутого штормом.

Ему оставалось лишь мысленно огрызнуться:

«Сам ты пес паршивый…»

***

Ненасытный император не успокоился, пока не взял его трижды. Цянь Яо казалось, что он вот-вот испустит дух. Под конец, позабыв об опасности и монаршем статусе любовника, он попытался вырваться и отползти, но суровые пальцы мертвой хваткой сжали его лодыжку, увлекая обратно на ложе.

Изнеможение было столь велико, что юноша даже не запомнил, как лишился чувств.

Когда он пришел в себя, за окнами вовсю сияло утро. Яркий свет резал глаза. Цянь Яо недовольно поморщился и хотел было прикрыть лицо рукой, но чьи-то пальцы опередили его, заботливо заслонив глаза от слепящих лучей.

Немного придя в себя, юноша осторожно отвел чужую ладонь и увидел правителя. Тот уже был облачен в парадные черные с красным одеяния и восседал подле него.

Окинув взглядом его величественное убранство, Цянь Яо хрипло спросил:

— Ваше Величество изволил вернуться с утреннего приема?

— Прием давно окончен, — Ци Ань слегка сжал его щеку. — Хочешь пить? Попьем воды — и спи дальше.

Лишь после этих слов Цянь Яо осознал, насколько пересохло в горле. Он поспешно кивнул.

Прислуга беззвучно внесла поднос с напитками. Император сам взял чашу.

Заметив это, юноша порывался подняться, чтобы выказать почтение, но тело совершенно не слушалось — кости словно переломали, а мышцы превратились в кисель. Он не мог даже откинуть одеяло.

— Не вставай, — сдерживая его за плечо, произнес Ци Ань.

«И как же мне пить, лежа?» — хотела было сорваться с языка дерзость, но высказать ее он не успел. В следующее мгновение сильные руки подхватили его и привлекли к широкой груди.

К его губам поднесли фарфоровую пиалу:

— Пей.

Смущенный такой нежностью, Цянь Яо бросил опасливый взгляд на стоящих неподалеку слуг, но те, низко склонив головы, уже беззвучно вышагивали прочь из покоев.

Переведя дух, юноша доверчиво откинулся на крепкую грудь правителя и сделал несколько жадных глотков прямо из его рук. Теплый настой принес долгожданное облегчение.

— Голоден? — раздался над ухом низкий голос.

Ночные труды истощили все силы, и желудок действительно требовал пищи. Но юноша еще даже не умылся. К тому же… вчерашнее безумие лишило его чувств до того, как он успел привести себя в порядок. При малейшем движении он ощущал жгучую неловкость от липкой влаги.

Омыться сейчас хотелось куда сильнее, чем поесть.

Повернув голову, он тихо проговорил:

— Ваше Величество… ваш покорный слуга хотел бы сначала привести себя в порядок.

Ци Ань на мгновение задумался, будто лишь теперь вспомнил о столь важном обстоятельстве:

— Моя оплошность. Что ж, сперва омовение.

Без лишних слов он подхватил юношу на руки и направился к купальне.

От неожиданности Цянь Яо ойкнул и вцепился пальцами в его отворот:

— Ваше Величество! Я… я дойду сам!

— О? Неужто остались силы? — с иронией изогнул бровь правитель.

Цянь Яо вспыхнул и хотел было возразить — пусть он и перенес изнурительную ночь, но оставался мужчиной и не настолько размяк, чтобы не дойти до купели. Однако, встретив пронзительный взгляд государя, он вовремя прикусил язык.

«Ладно, пусть несет. Не убыль от меня»

Однако юноша и помыслить не мог, что венценосный любовник не просто опустит его в воду, а вознамерится лично прислужить ему во время омовения.

А в процессе омовения всё снова… завертелось.

Не подкрепи он силы парой лакомых кусочков, которыми Ци Ань догадался угостить его перед водой, Цянь Яо гарантированно спустил бы дух прямо в купели.

Когда его, наконец, чистым и обсушенным вынесли на руках обратно в покои, сил не осталось вовсе. Трапезовать пришлось, сидя на коленях у правителя и принимая еду из его рук.

Цянь Яо сгорал от стыда. И хотя при дворе, вероятно, уже каждый знал о его новом положении подле императора, выставлять подобную нежность напоказ перед слугами было выше его сил.

Сам Ци Ань, росший в роскоши и с детства окруженный толпой придворных, не видел в этом ничего зазорного. Но Цянь Яо чувствовал себя скверно.

Заметив его скованность, государь повелительным жестом отослал прислугу.

Служители мгновенно растворились за дверями, бесшумно прикрыв за собой тяжелые створки.

Лишь тогда юноша смог свободно перевести дух.

— Ну а теперь будешь есть? — спросил Ци Ань, зачерпывая ложкой ароматный овощной бульон.

Дикий голод взял верх над жеманством, и Цянь Яо оставшиеся силы решил не тратить на попытки сползти с чужих колен. Он стал послушно принимать пищу.

«Кухня в подлинно имперском дворце не знает равных, — смакуя тонкий вкус, мысленно восторгался юноша. — Надо же, обычный постный навар, а каков аромат!»

Опорожнив три пиалы подряд, он наконец почувствовал, как к телу возвращается животворное тепло.

Императору, похоже, доставляло искреннее удовольствие кормить его с рук. Заметив аппетит юноши, он небрежно заметил:

— Велю поварам приготовить то же самое к ужину.

Цянь Яо хотел было радостно кивнуть, но вовремя вспомнил придворные традиции, о которых слышал в прошлых жизнях:

— Ваше Величество, но как же правило «не более трех ложек»? Разве государю дозволено выказывать пристрастие к одному блюду?

Ци Ань тихо хмыкнул ему на ухо:

— Забудь. В этом дворце законы создаю я.

За прошедшие недели Цянь Яо успел сполна оценить абсолют монаршего произвола, а потому лишь утвердительно кивнул.

Позволив себе легкий смешок, Ци Ань ласково взъерошил его волосы и дал ему встать.

— Мне предстоит разобрать правительственные донесения. А ты чем займешься?

Обычно в это время Цянь Яо прислуживал подле письменного стола, но сегодня усталость буквально валила его с ног.

— Ваше Величество… — робко начал он, — дозволит ли государь вашему покорному слуге прилечь еще ненадолго?

Ци Ань окинул его насмешливым взглядом, в котором заплясали бесовские искорки:

— Всего четыре раза, а ты уже без сил?

«Всего?! — мысленно возопил Цянь Яо. — Да это же четыре раза подряд!»

Однако вслух он изрек лишь самое подобострастное, на что был способен:

— Куда уж вашему покорному слуге до неукротимой мощи Вашего Величества…

Ци Ань расхохотался:

— Иди уж.

Цянь Яо дважды просить не пришлось: он юркнул под одеяло. Юноша полагал, что император удалится в кабинет, однако тот остался в опочивальне.

Слуги убрали подносы и тут же внесли стопки государственных бумаг. Ци Ань расположился за резной столешницей неподалеку и погрузился в работу.

Цянь Яо оставалось лишь искренне восхититься его выносливостью. Вчера император лег позже него, однако на рассвете без труда провел утренний прием, перенес его в купель, а теперь с невозмутимым видом разбирал доклады. Не человек — скала.

«Глупости какие... Куда уж мне до него! Да и с чего бы вообще соревноваться?»

Цянь Яо покрутил эти мысли в голове, закрыл глаза и вскоре погрузился в сон.

Проспал он до самого вечера. Когда юноша открыл глаза, венценосный деспот всё так же восседал за столом, разбирая правительственные донесения.

Заслышав шорох, Ци Ань поднялся, взял с края стола пиалу с чаем и подошел к ложу. Наклонившись, он дал юноше сделать глоток:

— Спишь без задних ног.

Цянь Яо не ведал, сколько протекли часы, но, глянув на густые сумерки за окном, смущенно кивнул.

— Поесть не хочешь?

В обед юноша наелся так, что до сих пор чувствовал сытость, а потому поспешно мотнул головой.

Однако монарх проявил упорство:

— Скушай хотя бы немного. Тот овощной отвар, что пришелся тебе по вкусу в обед, я велел приготовить снова. Его держали на слабых углях, чтобы не остыл.

Едва зашла речь об обеденном супе, Цянь Яо тут же передумал и кивнул.

Вскоре слуги внесли дымящуюся пиалу. Правитель принял её из рук дворцового евнуха и вознамерился лично поднести ложку к его губам.

Заметив это, юноша замахал руками:

— Ваше Величество, позвольте вашему покорному слуге самому...

Днем он позволил себе подобное баловство лишь от дикого изнурения, но теперь, сладко выспавшись, чувствовал прилив сил и вполне мог управиться без посторонней помощи.

Но император не изволил слушать возражений. С невозмутимым видом он неторопливо зачерпнул подливку и поднес к его губам.

Зная непреклонный нрав правителя, Цянь Яо не дерзнул упрямствовать дальше. Покорно открыв рот, он проглотил угощение, и лишь тогда на лице Ци Аня мелькнуло удовлетворение.

Покончив с трапезой, император удалился в купальню. Цянь Яо тоже поднялся, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Справившись с этим, он уселся на ложе и задумчиво уставился в одну точку. День выдался на редкость сонным, и теперь хмель дремоты полностью рассеялся. «И что мне делать, если ночью глаз сомкнуть не удастся?»

Размышления прервал сам Ци Ань, вернувшийся из купели.

С его длинных смоляных волос всё ещё стекали капли воды — фене в древности, понятно, не водилось, оттого слугам приходилось долго вытирать пряди сухими полотенцами.

Прежде Цянь Яо к подобным обязанностям не привлекали, однако от тоски юноша решился проявить рвение и вызвался помочь.

Обернувшись, император изогнул бровь:

— С чего бы этакая усердность?

Признаться, что умирает от скуки, Цянь Яо не смел, а потому принялся подобострастно лебезить:

— Ваше Величество столь милостив к своему покорному слуге, что слуга жаждет хотя бы малостью отблагодарить государя.

— О-о? — Ци Ань повернулся к нему, слегка прищурившись.

Под этим внимательным проницательным взглядом у Цянь Яо мгновенно ушла душа в пятки, но юноша из последних сил напустил на себя искренний вид:

— Неужто Ваше Величество не верит?

Правитель не стал отвечать — верит он или нет. Лишь протянул руку и ласково сжал его щеку:

— Мне не нужны твои благодарности.

— Как?.. — Цянь Яо растерянно моргнул.

— Просто будь подле меня, — тихо закончил Ци Ань. — Этого достаточно.

***

Шевелюра у монарха оказалась густой и тяжелой — Цянь Яо провозился добрых три четверти часа, пока осушил прядь за прядью.

Расправившись с волосами, император вознамерился отойти ко сну.

Цянь Яо опустился на ложе рядом с ним и уже по привычке сам протянул ему ладонь.

Ци Ань принял ее, заключив хрупкие пальцы в свою широкую ладонь.

— Ты проспал весь день. Сможешь ли уснуть? — проговорил он, привлекая юношу к себе.

В таких безобидных мелочах лукавить не требовалось, поэтому Цянь Яо ответил честно:

— Ваше Величество... Пожалуй, сон с меня как рукой сняло.

— В таком случае, не заняться ли нам чем-нибудь иным? — искушающе неторопливо произнес Ци Ань.

В памяти Цянь Яо мгновенно всплыли картины прошедшей ночи. Объятый животным ужасом, юноша затараторил:

— Сплю, уже сплю! Ваш покорный слуга мгновенно заснет!

Для убедительности он крепко зажмурился.

Однако уже в следующее мгновение ощутил, как от тихого смеха вибрирует грудь правителя.

Осторожно приоткрыв один глаз, Цянь Яо наткнулся на устремленный на него насмешливый взгляд.

— Неужто и впрямь заснешь? — с лукавой ухмылкой поинтересовался Ци Ань.

— В мгновение ока! — божился юноша.

— Вот как? За обман государя положена смертная казнь, — медленно проговорил Ци Ань, проводя подушечкой холодного пальца по его шее.

Прикосновение было прохладным, точно к коже приложили острие лезвия.

Душа Цянь Яо ушла в пятки. Заискивающе улыбнувшись, он поспешно пошел на попятную:

— Ваш покорный слуга тут порассуждал... И впрямь, выспался на день вперед, так просто не уснуть! Если Ваше Величество изволит желать... делайте, что угодно.

— В самом деле? — пальцы государя скользнули с шеи ниже, опустившись на грудь.

По правде говоря, если не считать первых болезненных минут, ночные утехи не казались юноше пыткой — в них находились свои радости. Но за сутки император брал его уже четырежды! Затевать всё по новой... Не слишком ли?

Однако перечить государю он не смел, а потому лишь обреченно кивнул, точь-в-точь идя на плаху.

Рука правителя замерла на его груди, а затем опустилась ниже, обнимая за талию.

Цянь Яо зажмурился, готовясь к неизбежному. Но вместо привычного порыва сильная рука лишь крепче привлекла его к широкой груди, укутывая в объятьях.

— Ваше Величество?.. — от неожиданности юноша распахнул глаза.

Ци Ань наклонился и невесомо коснулся губами его лба:

— Спи.

— Вы... не станете?.. — сбивчиво переспросил Цянь Яо, не веря собственному счастью.

Император лукаво изогнул бровь:

— Желаешь продолжить?

— Нет-нет-нет! — юноша тут же уткнулся носом в его грудь и зажмурился. — Ваш покорный слуга спит!

— Вот и ладно.

Правитель явно пребывал в добром расположении духа — Цянь Яо вновь ощутил, как от тихого смеха колышется его грудь.

***

В последующие дни венценосный любовник, видно, возымел жалость и больше не принуждал юношу к постельным утехам. Цянь Яо наконец-то перевел дух.

В один из дней он сопровождал государя во Дворец Сымин. Пока правитель разбирал донесения за императорским столом, Цянь Яо устроился неподалеку на мягких подушках, увлеченно читая хуабэнь.

Казалось, после той ночи государь стал к нему еще снисходительнее.

Отныне прислуживать разрешалось сидя, а зная, как томится юноша в дворцовых стенах, император даже повелел доставить для него из города стопку ходовых хуабэнь.

В своем прежнем мире Цянь Яо привык к горизонтальным строчкам, оттого вертикальный столбчатый текст с непривычки давался со скрипом. Но за неимением иных развлечений пришлось перебороть себя. Спустя пару дней юноша даже вошел во вкус.

Вот и сегодня, едва он ушел с головой в очередной захватывающий сюжет, над ухом раздалось лаконичное:

— Чай.

Сбросив с себя наваждение, Цянь Яо вспомнил о своих обязанностях. Поспешно отложив хуабэнь, он поднес правителю пиалу со свежим настоем.

Подав напиток, юноша собрался было вернуться к книгам, но сильные пальцы мертвой хваткой сжали его запястье, и в следующее мгновение он оказался на коленях у монарха.

Привыкнув к подобным вспышкам нежности, Цянь Яо послушно обвил руками его шею и тихонько проговорил:

— Ваше Величество?..

Он хотел спросить, что случилось, но Ци Ань перехватил его ладонь и, поглаживая тонкие пальцы, тихим голосом спросил:

— Неужто эти хуабэнь столь интересны?

— Чрезвычайно, — польстил юноша. Поскольку книги заказывал сам император, Цянь Яо не скупился на похвалы: — Каждая история увлекает без остатка, словно дивный сон!

Однако правитель не выказал особого восторга, насмешливо хмыкнув:

— Заметно. Ты даже за окружающим миром перестал следить.

«Лесть вреда не принесет», — рассудил Цянь Яо и принялся усердствовать еще пуще:

— У Вашего Величества тонкий вкус! Все купленные хуабэнь так хороши.

Вглядываясь в его лицо, Ци Ань тихо хмыкнул и вновь слегка сжал его щеку:

— Кто бы мог подумать, что внук Великого наставника Цяня окажется столь искусным льстецом.

— Лишь подле Вашего Величества, — со всей искренностью изрек Цянь Яо.

Повелитель замер на мгновение. Пальцы, державшие юношу за щеку, чуть сжались, и он, точно смирившись с неизбежным, тихо произнес:

— Цянь Яо.

Ци Ань по имени называл его крайне редко. Юноша обомлел, но тут же поспешил отозваться:

— Ваш покорный слуга здесь.

Отчего-то взгляд государя потемнел. Он долго и пристально всматривался в черты юноши.

— Ваше Величество?.. С вами всё в порядке?..

Под этим глубоким взглядом Цянь Яо сделалось не по себе. Но едва он вознамерился расспросить монарха, сильная рука легла на его затылок. Покорно подавшись вперед, юноша потонул в пылком, лишающем дыхания поцелуе.

Этот поцелуй длился целую вечность, пока у Цянь Яо вовсе не иссяк воздух.

Почувствовав его изнеможение, Ци Ань наконец отпустил его губы, позволив юноше уткнуться себе в грудь и перевести дух. Однако ладонь его не выпускал — подушечка пальца неторопливо выводила черту за чертой на открытой ладони юноши.

От щекотных прикосновений Цянь Яо хотел было отдернуть руку, но притих. Опустив взгляд, он заметил, что император не просто поглаживает его руку, а выводит знаки.

— Ваше Величество, что вы пишете? — полюбопытствовал он.

— Имя.

— Имя?..

Юноша решил, что тот выводит иероглифы его собственного имени, но, присмотревшись, понял: черты совсем иные. Из-за неудобного наклона разобрать иероглиф никак не удавалось.

— Чье же имя вы выводите?

Ци Ань ответил не сразу. Прижав его к себе ещё крепче, он склонил голову и прикоснулся губами к белой шее.

И лишь спустя мгновение тихо прошептал:

— Свое имя.

Цянь Яо замер в замешательстве, не совсем понимая, к чему этот разговор.

Но уже в следующую секунду правитель рассеял его смятение.

Склонившись к самому уху, Ци Ань произнес:

— Цянь Яо... Похоже, ты до сих пор не знаешь, как зовут твоего государя.

http://bllate.org/book/15347/1420470