Глава 24. На колени
Чжу Янь долго и молча вглядывался в светлеющий зев пещеры.
Вэнь Жуань на миг замешкался и лишь затем догадался, что перегораживает проход. Поспешно отступив в сторону, он спросил:
— Ваше высочество желает...
— Что, самостоятельно идти ноги не держат?
Едва Шестой принц пришёл в норму, как первая же вылетевшая из его уст фраза заставила пожалеть, что он вообще заговорил. Вот уж кому не помешало бы прикрыть рот! Лишь пёс оказался добрее своего хозяина: аккуратно ткнулся носом в ногу Вэнь Жуаня и посмотрел на него влажными чёрными бусинами глаз, точно с немой заботой вопрошая: «Проводить тебя, что ли?»
Вэнь Жуань ласково погладил собаку по голове и проговорил:
— У меня у подножия горы как раз есть усадьба, совсем рядом.
Мол, провожать не надо.
Чжу Янь едва заметно протянул:
— О-о... Значит, ты у нас просто изворотливый лгунишка, умеющий зубы заговаривать?
— А? — опешил Вэнь Жуань.
— Напомни-ка, кто совсем недавно уверял, будто до смерти боится, — Чжу Янь вперил в него тёмный, бездонный взгляд и отчеканил каждое слово, — и шагу не смеет ступить прочь?
Вэнь Жуань обомлел.
«Так я же твоё уязвимое самолюбие берёг!»
И как теперь поступать — изображать испуг или забить?
Чжу Янь развернулся и сухо бросил на ходу:
— Все мертвы. Скука смертная.
Стало быть, с угрозами в горах покончено?
— Постойте! — Вэнь Жуань инстинктивно вцепился в его рукав. — А как же яд в вашем организме?..
Сам-то он в провожатых не нуждался, а вот Шестому принцу...
Чжу Янь опустил взгляд на вцепившуюся в шёлк ладонь:
— Ты переживаешь за меня?
Вэнь Жуаню в этом вопросе послышалась какая-то ядовитая насмешка — словно скрытое «Да как ты смеешь?», «Кто ты вообще такой?» или «Вспомнил-таки под конец?». Юноша мгновенно отдёрнул руку и, не оглядываясь, выскочил из пещеры:
— Коли вопросов больше нет, дозвольте откланяться! Берегите себя, ваше высочество!
Ну и характер у этого человека — врагу не пожелаешь.
Вэнь Жуань считал себя общительным и дружелюбным: со всеми найдёт общий язык, никому слова дурного не скажет, да и врагов на почве болтовни у него отродясь не водилось. Но Шестой принц... К этому господину лучше лишний раз не приближаться. Чай, не в современной демократии живут, а при суровых феодальных порядках: разозлится такая сиятельная особа по-настоящему — и голову с плеч долой снесёт, не поморщится.
Чжу Янь молча провожал его взглядом.
— Гав! — подал голос чёрный пёс.
Принц покосился на собаку:
— Хочешь догнать и проводить?
Пёс радостно завилял хвостом:
— Гав!
— С чего ты взял, что ты кому-то там сдался? — с холодной усмешкой бросил принц.
Пёс жалобно заскулил и виновато прижал уши.
***
Окинув пещеру последним взором, Чжу Янь направился к выходу. Не успел он проделать и десятка шагов, как наткнулся на Фан Жуя.
Тот, наткнувшись по пути на кучи трупов в чёрных масках, заподозрил неладное и решил прочесать ущелье глубже — и надо же, столкнулся с принцем нос к носу!
— А я знал, что ты ещё здесь! Ну как, столько народу уложил — душу отвёл? Полегчало?! Э, а у пса за ухом что, цветок граната? Ты что, приехал сюда день рождения справлять? И с кем это, а?! Почему меня не позвал?!
Чжу Янь с нескрываемым утомлением уставился на этого гиперактивного, взбалмошного юношу, от чьей трескотни даже пёс сокрушённо отворачивался.
А Фан Жуй и не думал умолкать:
— Нет, ну каков! По-хорошему ведь договаривались: плечом к плечу разнесём всех в пух и прах! А ты в одиночку всё веселье забрал? Ты вообще меня, Молодого маркиза Фана, за кого держишь?!
— На колени, — ровным тоном произнёс Чжу Янь.
Фан Жуй аж опешил:
— Сам натворил делов, а на мне отыгрываешься?!
Ледяной взгляд принца обжёг его холодом, а рука слегка дёрнулась вверх —
Фан Жуй без лишних разговоров брякнулся на колени:
— Ну что опять не так-то?! Я же, как весточку получил, сразу примчался! Разве я виноват?!
— Я знаю, что ты от природы шалопай, — чеканил Чжу Янь, — но опоздать, когда дело касается меня... Откуда такая дерзость?
— Видит небо, я не опоздал! — завопил Молодой маркиз Фан. — Я ведь бился за тебя!
И он во всех красках принялся расписывать, с каким небывалым таинственным незнакомцем в маске ему пришлось скрестить клинки, каково было его мастерство, какова техника...
—... Он даже боевые строи применять умеет!
Чжу Янь одарил его взглядом в духе: «Ври дальше, я послушаю».
Фан Жуй закипел от обиды:
— Клянусь, я не вру! Тот малый был чертовски силён!
— И где он?
Фан Жуй замялся и тихо пробормотал:
—... Удрал.
Чжу Янь круто повернулся и пошёл прочь.
Фан Жуй застыл с открытым ртом.
Ему и сказать-то в своё оправдание было нечего! Он-то собирался расспросить Шестого принца, откуда тот выкопал такого умельца, а теперь — какой уж тут расспрос!
— Ты там корнями врастать собрался? Дождя ждёшь, чтобы прорасти? — донёсся сзади исполненный пренебрежения голос Чжу Яня.
Это что, разрешили подняться? Похоже, Шестой принц нынче в неплохом расположении духа?
Фан Жуй живо вскочил, сбил пыль с коленей и мелкими перебежками догнал принца, пытаясь разгадать выражение его лица. Бесполезно — непроницаемый, как всегда. Тогда он перевёл взгляд на пса и вдруг его озарило: неужто всё дело в гранатовом цветке?
— Кто сорвал этот цветок? Точно не ты — ты отродясь терпеть не мог цветущие гранаты. И не пёс — собака вся в хозяина, знает твои вкусы и не посмела бы. — Фан Жуй сообразил, что здесь явно кто-то был. — Так кто это?
— Заткнись, — отрезанно ответил Чжу Янь.
И тут Фан Жуй уловил едва заметный специфический запах. Его брови сошлись к переносью:
— Ты принял Пилюлю Ста Закалок?! Тебя что, отравили?! Ты хоть понимаешь, что этими снадобьями нельзя разбрасываться? Да, она выводит яд за два часа, но какой ценой! Ты ж своё здоровье в расход пускаешь! После одной такой пилюли организм полгода восстанавливаться будет! Где Лань Тянь? Куда он делся, почему не рядом? Эх, ладно, кроме меня некому! Я отвезу тебя в поместье! И только попробуй не пить лекарства: в ближайшее время тебе даже дышать глубоко противопоказано...
Чжу Янь резко остановился и в упор уставился на Молодого маркиза.
Фан Жуй под этим тяжёлым взглядом ощутил, как мурашки побежали по коже:
— Т-ты чего так смотришь?
— Отдай халат, — произнёс Чжу Янь.
Фан Жуй хлопнул глазами:
— Чего?
Принц ткнул в него пальцем:
— Верхний халат. Снимай и отдавай.
Прежде чем Фан Жуй успел опомниться, его уже лишили верхней одежды. Шестой принц, который отродясь не заботился о своём здоровье и вечно обо всём морщил нос, на этот раз лишь слегка насупился, смахнул пылинки с чужого халата и спокойно набросил его себе на плечи.
После приёма Пилюли Ста Закалок организм истощён, человек крайне уязвим для холода и ветра, и первое правило — беречься от сквозняков и одеваться теплее... Шестой принц изменил своим привычкам?!
О Небеса, да какой же святой мудрец сподобился вложить это ему в голову?! Этому благодетелю стоило бы земной поклон отвесить!
Фан Жуй больше не смел проронить ни слова — боялся, как бы принц не сбрезговал и не сбросил одеяние обратно.
Сегодня Шестой принц выглядел совершенно неадекватно. Его привычная безуминка сменилась чем-то странным... А ведь не пил!
Фан Жуй сделал ещё пару тайных взглядов и, когда принц одарил его очередным ледяным взором, громко прокашлялся и силой перевёл разговор в деловое русло:
— Кхм... Ну а печать-то? Достал?
Чжу Янь наградил его взглядом, выражавшим глубочайшее презрение: «А сам как думаешь? Стал бы я ждать тебя, пока всё сквозь пальцы утечёт?»
Фан Жуй проглотил язык.
Спустившись с гор, они сразу направились в столицу. Поскакав на конях по короткой тропе в обход усадьбы, они, разумеется, и понятия не имели, какая беда стряслась в имении.
***
Вэнь Жуань даже не успел пересадить те горные растения, о которых так пёкся: едва ступив на свои земли, он столкнулся с удручающим зрелищем.
Межи были перерыты, неокрепшие всходы выдраны с корнем и разбросаны по всей округе. Посреди свежих посевов валялись охапки сухостоя; кое-где земля и стебли обуглились — явно пытались утворить пожар.
Вэнь Жуань прикрыл глаза. Голос его, когда он заговорил, прозвучал обманчиво ровно:
— Что здесь произошло?
— Напали тати, — подошёл Нань Син. — Намеренно разорили поля.
Управляющий усадьбой, Лю Дахай, торопливо подбежал ближе. Он от начала и до конца был свидетелем бесчинства, а потому принялся докладывать без утайки:
—... Заявилась орава местных шалопаев да сброда! Отпетые головорезы, видать, нанятые за гроши. Притащили с собой хворост да огнива, и прямо на наши нивы кинулись! Увещевай их, кричи — ни в какую! Пришлось костьми лечь да биться. Кабы господин Нань Син вовремя не подоспел, всё б спалили... Как его увидели — так со страху и врассыпную!
— Троих удалось скрутить, — добавил Нань Син. — Ждём вашего приказания, юный господин: как с ними поступить?
Вэнь Жуань заметил, что вокруг собралось немало народу, и некоторые лица казались знакомыми.
Лю Дахай тут же пояснил:
— Это всё соседи, прибежали на помощь. Вы ведь раньше по доброте душевной учили их правильной обработке земли. Наш брат-хлебороб — народ простой да честный: видит, что у благодетеля беда, разве ж пройдёт мимо? Тут и из соседнего имения Шестого принца люди есть, и... вон тот старик. Никто его не знает, прихожий какой-то. Говорит, вас искал.
— Меня? — удивился Вэнь Жуань.
— Истинный бог, вас, — Лю Дахай указал рукой на стоящего у межи Ло Линьчана. — Сидит вон на меже да слёзы утирает.
Ло Линьчан, конечно, плакать не плакал — его никто не обижал, — но сердце его разрывалось от вида изувеченных посевов. Глаза старика покраснели, а губы непрестанно шептали: «Ироды... эдакую красоту загубили, загубили...» — со стороны и впрямь можно было подумать, будто он рыдает.
Вэнь Жуань этого человека прежде не видел, но чувствовал абсолютно то же самое. И дело даже не в том, сколько трудов он вложил в эти нивы: это ведь посевы! Это хлеб! И глумиться над зерном — преступление.
В эту суровую эпоху, когда запасы скудны, а возможности человека перед стихией ничтожны, любой недород уносит тысячи жизней. Простые люди умирают от банального голода. Зерно — основа жизни, единственная надежда простолюдина на завтрашний день! Как смеет кто-то так подло и бессердечно уничтожать то, что даёт жизнь?!
В его глазах вспыхнул алый гнев, а губы сжались в сухую нить.
Нань Син отродясь не видел юного господина в таком состоянии. Обыкновенно Вэнь Жуань отличался мягким нравом, приветливой улыбкой и умением гасить любые споры ещё до того, как разгорится пламя. Он умел подобрать нужное слово, успокоить и примирить. Но на этот раз... спуску не будет.
Вэнь Жуань заговорил очень медленно, и в его голосе слышался зловещий покой:
— Метить прямо в меня, Вэнь Жуаня... Разорить именно мои нивы... Это ведь означает, что у меня появились непримиримые враги? Нань Син, скажи: мы недавно в столице, успели ли мы с кем-то сцепиться или нажить кровную обиду?
— Никак нет, юный господин, — отозвался Нань Син. — Из врагов у вас здесь — только кровные родичи.
— Родичи, значит... — Вэнь Жуань прищурил глаза. — Кабы они разнесли мою усадьбу по брёвнышку и оставили меня без крыши над головой — я бы слова не сказал. Но это — хлеб. Ведь долг платежом красен, верно?
Нань Син кивнул:
— Так точно. К тому же эти подлецы увезли с собой девицу Ли Юэ'э.
— Её тоже прихватили? — нахмурился Вэнь Жуань.
— Её не преследовали. Похоже, она просто случайно столкнулась с этой сворой. Видя, что наших мало, барышня решила помочь. Она не произнесла ни слова, поэтому наши люди не сразу её приметили. Лишь потом крестьяне вспомнили про неё, да было поздно — видать, в общей кутерьме её... схватили и утащили.
Вэнь Жуань коротко и зло хохотнул:
— Нань Син. Чтобы ноги твоей сегодня в поместье не было.
Нань Син опустился на одно колено:
— Жду приказаний, юный господин!
«Отправляйся в город, — отдал чёткие указания Вэнь Жуань, поворачиваясь к Нань Сину. — Перво-наперво свяжись с торговым домом семьи Хо — попроси придержать поставки товаров по нескольким направлениям. Затем отыщи братишек из банды Речного канала, пропусти с ними по чарочке и разузнай, не обронят ли они пару нужных словечек. И не забудь отправить весточку госпоже Лян, с которой я сегодня познакомился — передай, что я готов преподнести ей невероятную выгоду...»
Вэнь Жуань нахмурился, глубже погружаясь в мысли. Приказы сыпались из его уст один за другим — чёткие, взвешенные, продуманные до мельчайших деталей.
С его точки зрения, уловки Княжеского поместья отдавали топорной примитивностью. Если уж бить врага, то бить по самому больному месту. По тому, от чего зависит его жизнь, чтобы с одного удара до смерти напугать и отучить сунуть нос куда не просят. А чем больше всего дорожит Княжеский дом? Без чего его хозяева не мыслят существования?
Хотя он пробыл здесь недолгий срок, разглядеть это успел отлично: деньги и спесь.
Вэнь Жуань и помыслить не мог, что сородичи опустятся до такой низости и поднимут руку на его посевы. Что ж, коль они сами отбросили приличия, пусть не ждут пощады!
За обиду надо мстить — всякому, кто протянул грязные лапы к его достоянию, эти лапы следует переломать. За добро же надлежит платить добром: крестьян, прибежавших на выручку, нужно щедро вознаградить, а девицу Ли Юэ'э — отыскать и вызволить во что бы то ни стало!
***
А в Поместье князя Вэнь тем временем с нетерпением ждали новостей. Учинив разгром такого размаха, обитатели дома рассчитывали хоть на какую-то ответную реакцию.
Им не было ведомо, где обитает и чем занят Вэнь Жуань, однако стемнело, а с полей так никого и не прислали... В чём дело? Разве подкупленные головорезы не обещали дать знать, как окончат дело? Неужто проглотил?
Вот смех-то! Выходит, этот новоявленный молодой господин, поначалу казавшийся эдаким дерзким и ёжистым мальчишкой, на деле оказался обыкновенным слизняком? Эдаким тюфяком из мягкой ваты — лупи его, сколько влезет, а он лишь ниже гнётся да скулит от страха? Значит, все его прежние колкие словечки и угрозы были лишь пустой бравадой, а столкнувшись с настоящей силой, он тут же струсил?
— До чего же скучно... — Госпожа Чжоу со скучающим видом прикрыла рот шелковым платком. — Жу-эр у меня под замком сидит, рукоделием занимается. Пойду-ка я её проведаю.
Впрочем, замки тут мало помогали: мать с дочерью намертво сцепились из-за будущей свадьбы. Девица упрямилась, не желая идти за род Пань. Но дочь глупа и не понимала главного: дело тут вовсе не в её девичьих «хочу» или «не хочу», а в том, что отказаться от такого брака Поместье не в силах.
Старшая госпожа Лу едва заметно кивнула:
— Ночь на дворе, да и чаю на ночь глядя пить не следует. Давайте на сегодня закончим.
Ей и самой надобно хорошенько пораскинуть мозгами: стоит ли всерьёз заниматься сватовством Вэнь Жуаня? Девчонка из семьи Ань вроде бы не прочь, да вот как заставить самого Вэнь Жуаня пойти под венец — задача непростая. Да и достоин ли он вообще такой партии?
Младшая госпожа Лу поднялась и отвесила поклоны:
— Мой супруг не терпит, когда за ним ухаживает чужая служанка. Тётушка, я тоже откланяюсь.
Остальные гостьи охотно подхватили почин и разбрелись по своим покоям.
Посиделки, на которых каждый вел свою двойную игру, угасли сами собой. Никто более не беспокоился о Вэнь Жуане, и никому даже в голову не пришло, что затаившийся юнец готовит сокрушительный удар.
Вэнь Юй — и тот был свято уверен, что опасность миновала.
***
Весь день он ни на шаг не отступал от Цзин Юйцина и зверски устал. Зная, как стеснён в средствах будущий третий призёр государственных экзаменов — таньхуа, Вэнь Юй с тонким расчётом тайно подослал ему кошелёк с серебром. Ему хотелось остаться в памяти юноши загадочным благодетелем, не раскрывая себя раньше времени. И замысел сработал: Цзин Юйцин, переполненный глубочайшей признательностью, долго искал взором своего таинственного спасителя...
Однако, не найдя мецената, честный школяр не притронулся к чужим деньгам. Он бережно спрятал кошелёк и отправился в горы, вознамерившись собственными руками накопать целебных кореньев на продажу.
Вэнь Юю ничего не оставалось, кроме как увязаться следом. Вот только гора, куда направился Цзин Юйцин, легла аккурат по соседству с усадьбой Вэнь Жуаня!
В горных чащах витала какая-то странная, тревожная атмосфера. Вэнь Юй слышал подозрительный шум вдали, но решил не вмешиваться, сосредоточив все помыслы на своем спутнике. Сам же Цзин Юйцин, увлечённый поиском трав, ничего не замечал — пока по неопытности не поранил руку о каменистую осыпь.
Вэнь Юй тут же выскочил из тени на помощь. Так состоялось их первое знакомство.
Сценарий вышел не совсем таким, как планировал Вэнь Юй, но результат его более чем устроил.
Цзин Юйцин полностью оправдывал славу будущего блестящего мужа: кроткий, сдержанный, изысканно-вежливый. Он даже не смел поднять глаз на своего спасителя, рассыпаясь в бесконечных благодарностях. В воздухе витало то самое трепетное, недосказанное очарование, о котором мечтал Вэнь Юй. По крайней мере, этот юноша явно проникся к нему глубокой симпатией.
***
На следующее утро в боковые ворота Княжеского поместья застучали так, что содрогнулись даже господские покои. Сердца домочадцев, весь вечер висевшие на волоске ожидания, с грохотом обрушились в бездну.
Стряслась беда: все торговые лавки и заведения, числившиеся за родом Вэнь, одномоментно погрузились в хаос!
Княжеский дом Вэнь, будучи знатным семейством, разумеется, владел немалой недвижимостью: доходными домами, постоялыми дворами, лавками зерна, масла и всякой всячины. Сетей они не имели, объёмы торговли держали скромные, однако на жизнь хватало. Вдобавок у каждой из госпож имелись собственные лавки в качестве приданого. Торговали кто чем, никто из них особыми талантами в коммерции не отличался, но на личные булавки и поддержание шика хватало с лихвой. Дело шло тихо, без особых потрясений — и надо же было такому случиться, что в один день рухнуло всё!
В одних лавках перекрыли поставки: торговцы наотрез отказались везти товар, заявив, что ближайшие полмесяца ничего не будет. Желаете жаловаться в суд? На здоровье! Какую неустойку назначит чиновник — ту и выплатим, а товара не ждите. В других лавках покупатели, загодя внесшие задаток, вдруг валом валили разрывать сделки: забирайте свой задаток себе, мы отказываемся от товара согласно договору! В третьих — разъярённая толпа купцов требовала немедленной отгрузки, а поставщики, перехваченные кем-то на корню, не привезли ни тюка! Клиенты, естественно, обвиняли во всем Поместье и устроили в лавках настоящий погром!
Прежде господа вечно жаловались, что приказчики бестолковы, торговать не умеют и в лавках у них шаром кати — ни одной живой души. Что ж, теперь народу набилось хоть отбавляй, вот только пришли они ломать прилавки да бить морды!
Да что же это такое?! Как могло случиться, что все заведения разом оказались в такой петле? Неужто... Вэнь Жуань?!
Обитателям Поместья до смерти не хотелось верить в подобное. Откуда у этого деревенского отщепенца такие связи и могущество в самой столице?!
Вэнь Юй почувствовал, как земля уходит из-под ног:
— Я сам съезжу в лавки и разберусь.
«Что-то выходит из-под контроля...»
Вэнь Жу тоже подскочила с места, бледная как полотно:
— Я с тобой!
Среди разгромленных лавок оказались и те, что недавно отписали ей в приданое. Пусть она ещё не вышла замуж и даже не ведала, за кого её отдадут, но если лавки полетят в тартарары под её началом — позора вовек не обобраться!
Госпожа Чжоу с силой грохнула ладонью по столу:
— Эй, кто-нибудь! Немедленно пошлите людей в усадьбу! Узнайте, чем занят наш «любезный» молодой господин!
***
А Вэнь Жуань тем временем до седьмого пота трудился в поле.
Выдрать неокрепшую рассаду со злаковых межей — дело нехитрое. А вот вернуть её к жизни — задача из задач. К счастью, злоумышленники действовали торопливо: побеги выдернули совсем недавно, и пока корень с почками оставались целы, растение ещё можно было спасти. Требовалось пересадить ростки, заново окучить, наладить правильный отвод воды — и они снова пустятся в рост.
Вот только повторная посадка требовала куда большего умения, чем первоначальный сев. При обыкновенном севе всё просто: выкопал ямку, бросил зерно, присыпал землёй, полил — и жди. Сейчас же требовалась ювелирная точность. Землю разрыхляли с величайшей осторожностью, ямки готовили особой формы, а воду ни в коем случае нельзя было лить прямо под корень — её пускали тонкой струйкой по междурядьям. Труд адский, требующий непрестанного внимания.
Простые крестьяне, глядя на помятые ростки, жалели каждую былинку и норовили вткнуть в землю всё подряд — авось примется, попытка не пытка! Однако не всякий росток стоит выхаживать: больные и надломленные побеги, даже если выживут, дадут скудный урожай и лишь отнимут силы у почвы. Отбирать здоровый материал, безжалостно отбраковывая безнадежные ростки, умели лишь двое на всем поле: сам Вэнь Жуань да старик Ло Линьчан.
До этой поры они не обмолвились и парой слов.
Пока хозяин полей не появлялся, Ло Линьчан извёл управляющего расспросами. Но едва Вэнь Жуань прибыл и старик разглядел его лицо, вся его суетливость куда-то исчезла. Он молча встал рядом и принялся за работу, не роняя ни звука.
И лишь время от времени старик бросал на юношу долгие, пытливые взгляды, наблюдая, как тот держит росток, как готовит почву, почему поступает так, а не иначе... И с каждым часом взгляд старика становился всё более осмысленным и горячим.
Управляющий Лю Дахай хвастал направо и налево: дескать, их молодой господин пообещал, что с этого Яшмового сорго осенью соберут урожай минимум втрое больший, чем с обычных хлебов! А само зерно на вкус — чистый мёд: сладкое, сытное, мягкое!
Старик и сам видел: эта рассада отличалась от всего, что ему доводилось встречать. Здесь явно кролась какая-то особая, неведомая наука.
— Чуть не забыл, — Вэнь Жуань окликнул Лю Дахая. — В горах растёт одна трава. Если выкопать её и подсадить в междурядья, мы получим отменные семена. Кличь людей, идём на кручи!
— Слушаюсь!
Глубокой ночью отряд крестьян снова отправился в горные распадки. Выкопав нужные растения, они рассадили их между рядами Яшмового сорго — и преображённое поле заиграло новыми, удивительными красками.
Понятно, что спасённой рассады на все межи не хватило. Как быть с пустыми плешинами? Только пересевать! Время еще не упущено, свежие семена успеют набрать силу, разве что урожай подоспеет на пару дней позже остальных.
Почему же Вэнь Жуань не засеял поле заново с самого начала, избавив себя от лишней суеты? Да просто семян у него было в обрез!
Три года неустанного труда ушло у него на то, чтобы высеять и отобрать эту горсть драгоценных зёрен. Он высаживал их малыми делянками в Сычжоу, проверяя стойкость к различным почвам. Отправляясь в столицу, он не знал, как встретит его главный город империи, и не смел рисковать всем запасом, а потому взял с собой лишь самое необходимое.
***
За этой непрерывной работой незаметно пролетел весь следующий день, и на землю опустились сумерки.
Хотя люди отдыхали по очереди, усталость подкашивала каждого. Но на душе у всех было удивительно светло и спокойно. Глядя на возрождённое поле, где ровными рядами зеленели налившиеся соком ростки, крестьяне не могли сдержать радостных улыбок.
— До чего ж страшно смотреть было! Земля перерыта, стебли выдраны... А молодой господин сказал: «Спасём» — и ведь спас! Вы только поглядите, какова красота!
— Побеги-то какие крепыши! Нынче урожай будет на загляденье!
— И что это за дивный хлеб такой? Я замолоду подобного не видывал. Как думаешь, если осенью у молодого господина пару горстей на семена попросить — продаст?
— Лю Дахай сказывал, Яшмовым сорго зовётся! Урожаю с него — втрое против нашего!
— Да неужто бывает на свете такое благословление?!
— Кабы не стыд, я б молодому господину до земли поклонился...
— И я б поклонился!
— И я...
Такого доброго, разумного хозяина ещё поискать надо! И у кого только рука поднялась осквернить его труды? Эким подлым душонкам воздастся по заслугам, да так, что вовек не отмоются!
***
Глубокая ночь.
Поместье князя Вэнь, весь день бившееся в закрытые двери и не добившееся ни единой подвижки, пребывало на грани безумия.
Откуда взялась эта невзгода?! Ни связи, ни денег, ни заступничества влиятельных лиц не оказывали ни малейшего действия! Кто-то методично и беспощадно давил их дело, не считаясь ни с какими убытками!
Неужели за всем этим и впрямь стоит Вэнь Жуань? И если так... можно ли еще загладить вину и замять дело?!
Однако последующие удары, посыпавшиеся на Поместье один за другим, наглядно показали: всё происшедшее было лишь легким закусочным блюдом перед настоящим пиром. Поместью следовало беречь силы, ибо выжить в надвигающемся кошмаре им будет ой как непросто...
http://bllate.org/book/15345/1372709
Готово:
туда вам и дорога