Перевод и редакция LizzyB86
Черноликий Будда — величественный горный утёс, возвышающийся над землей до самых облаков и усеянный угольно-чёрными камнями, да дикими травами. С определённого ракурса издалека он очертаниями напоминает огромного сидящего со скрещёнными ногами Будду, у подножия которого путникам чудится зовущее преклонить колени эхо древних бронзовых колоколов.
Зимой, в разгар метелей, снег укрывал и гору с храмом, и Черноликого Будду. Его шея и голова терялись в белёсых облаках, а тело окутывал толстый снежный покров, как чистая, священная ряса торжественно обволакивает тело монаха. Сяхоу Лянь боролся с ледяным ветром, упорно взбираясь наверх. Его поклажа была скудной: несколько холодных лепёшек, меч «Хэнбо», пара кремней и верёвка. Снежинки белыми птичьими перьями осели на ресницах, ноги одеревенели, но он продолжал идти вперед, не чувствуя ни холода, ни стужи.
Недавно он вернулся в свою хижину. Безжизненный бамбуковый домишко, лишившись хозяйки, стал похож на заброшенные руины. Порой, забывая, что мамы у него больше нет, по утрам он привычно стучал в её дверь, чтобы разбудить, готовил еду на двоих, ставил две миски. Раньше одиночество в хижине было привычным, но теперь оно его убивало.
Сяхоу Лянь мог просидеть всю ночь под карнизом, злясь на пустой, никчемный мир. Ему чудилось, что он молодой волк, который, только что научившись охотиться, впервые вступил в суровый лес, где был изранен врагами. Он так мечтал вернуться за утешением к матери-волчице, вот только возвращаться было некуда, их логово опустело. Как бы ни было тяжко, как бы ни болело, утешения ему не найти.
Все твердили, что смерть неизбежна, особенно для тех, чья судьба висит на острие клинка, чья жизнь зависит от кошеля на поясе. Мало кто из наёмных убийц умирает своей смертью, не дожив до старости. И хорошо, если их тела остаются погребёнными под курганами мечей, а не где-нибудь в яме с отбросами общества. А поскольку у тех убийц не было детей, то после их смерти о них никто не вспоминал. У Сяхоу Пэй, в отличие от них, был сын, свидетельство её жизни. Он единственный, кто в ночной тиши оплакивал её, кто, сжимая её меч, брёл в одиночестве по заснеженным тропам, кто мог отомстить за неё.
Сяхоу Лянь взглянул на свою ладонь и невесело подумал: «да, только он один». За день он преодолел половину Черноликого Будды, но с наступлением ночи решил не лезть выше, а устроиться на ночлег в пещере, похожей на ушную раковину статуи. Ночь была непроглядно чёрной, с едва заметным синеватым отблеском на горизонте, но с костром стало получше.
Снег полностью укрыл гору, и с плеча Черноликого Будды открывался окутанный туманом вид. То тут, то там вспыхивали редкие огоньки, словно одинокие светлячки или звёзды, упавшие с небес. Он быстро отыскал направление, где стояла их с матерью бамбуковая хижина. Та утопала в глубокой тьме и мёртвой тишине. Там же, неподалёку от неё, он воздвиг могилу из одежды Сяхоу Пэй. Если её душа вернётся, то увидит перед могилой при жизни любимую ею жгучую водку.
Погладив «Хэнбо», Сяхоу Лянь сомкнул веки. Вдруг в его уединение ворвался протяжный звук флейты-сюнь. Он вздрогнул. В этом пустынном месте сия мелодия пугала. Он вышел из пещеры и посмотрел вверх, но в кромешной тьме ничего не увидел. Доносившийся издалека звук флейты сливался с воем ветра, что уже было необычным.
— Это он играет на сюне? — Сяхоу Лянь сидел у костра, задумчиво глядя в огонь. — Это он? Его кровный брат.
Мелодия флейты, словно неведомая сила, тихо ступала по камням Черноликого Будды и разносилась в неведомые дали. А ведь как удивительно. В этой холодной ночи есть ещё один человек, такой же, как он, вглядывающийся в заснеженную гору. Ещё один живущий на этой вершине вот уже восемнадцать с половиной лет одинокий юноша.
Он никогда не встречался с Чия Янем, хотя они были родными братьями, даже рождёнными с разницей в несколько минут близнецами. И все же друг другу они были чужими. Сяхоу Лянь не знал, что любит Чи Янь, что ненавидит, чем живёт. Мать называла брата глупцом, Дядя Дуань — гением фехтования. Но теперь он знал. Чи Янь его старший брат. Тот, кто вместе с ним смотрит на заснеженную гору в бескрайней ночи. Звуки флейты, в конце концов, убаюкали его, что в полусне ему привиделся юноша с лицом, схожим с его собственным. Его взгляд, далёкий и глубокий, пробивался сквозь метель и падал на Сяхоу Ляня.
На следующий день, закутавшись в плащ и надвинув капюшон, он продолжил подъём. Снег поутих, и взбираться стало легче. Вот уже через полчаса он достиг макушки Черноликого Будды. На небольшой площадке, всего в нескольких шагах до обрыва, стояли образующие маленький двор соломенные хижины. Снаружи их окружал шаткий забор, а у стены примостились пара цветочных горшков с мёртвыми цветами.
— Есть кто? — крикнул Сяхоу Лянь.
Тишина.
— Неужели его нет на горе? — пробормотал он. — Не может быть, только вчера я слышал его флейту.
Он крикнул ещё несколько раз, но ответа по прежнему не было. Сяхоу Лянь перелез через забор и заглянул в окно через дырку в бумаге. В главной хижине всё выглядело просто: очаг, квадратный столик, аккуратно сложенная одежда на кровати, несколько пар сапог и башмаков у стены, а на стене большой воздушный змей с изображением оскалившегося тигра. Сам же хозяин отсутствовал.
— Мать говорила, что он глупец, помешанный на тренировках с мечом, — Неужели этот дурень боится чужаков и сбежал, увидев меня?
Он обошёл хижину несколько раз и вдруг заметил у обрыва укрытую засохшими лианами пещеру. Войдя внутрь, он прошёл десятки шагов по извилистой тропе, прежде чем перед ним открылось пространство размером с тренировочную площадку. На другой стороне стоял каменный лежак, на котором и восседал человек в белом. Тот сидел спиной, погрузившись в медитативный транс. Еще Сяхоу Лянь отметил про себя его излишне тонкое для зимы одеяние. И как в такую стужу брат еще не замерз насмерть?
— Э-э… Чи Янь? — нерешительно начал он.
Человек медленно повернул к нему голову, и юноша наконец узрел его лицо. Брат был его точной копией, за исключением шрама над глазом. И всё-таки их нельзя было перепутать. Из-за глаз. Поднявшись с места, Чи Янь посмотрел на Сяхоу Ляня. Его большие и чёрные, как обсидиан, глаза отражали переменчивые тени облаков и неба.
— Кто ты?
— Я Сяхоу Лянь, — слегка запнувшись от волнения, ответил он. — Э-э… не знаю, говорил ли тебе настоятель, но у тебя есть…
Он не договорил. Его зрачки сузились от стремительно приближающегося холодного клинка!
— Ты не в себе?!
Юноша в панике увернулся, едва избежав вонзившегося в каменную стену лезвия, однако Чи Янь повернул запястье, и следующий удар уже снова летел к нему!
— Невероятно быстро, — только и успел подумать Сяхоу Лянь.
Длинный меч брата казался частью его тела. Молодой убийца не видел, как тот выхватывает клинок, он мог лишь инстинктивно уклоняться. Тело вмиг покрылось множеством мелких, но глубоких порезов. Если бы не толстая зимняя одежда, он бы уже истёк кровью.
— Поднявшемуся на вершину без приказа настоятеля грозит смерть, — бесстрастно заявил Чи Янь.
— Я твой брат! — запальчиво заорал Сяхоу Лянь.
Чи Янь не внял ему, продолжая атаковать. Пришлось задействовать «Хэнбо», которым он еле успел парировать направленный в голову удар. Сорвав капюшон, он опять заорал:
— Раскрой глаза, я твой брат!
Чи Янь замер, сосредоточенно разглядывая лицо чужака. А тот в свою очередь раздражённо осматривал изодранный кафтан, из которого торчала вата. Здорово. Сяхоу Лянь взял с собой только его, а теперь, когда вата высыпалась, как он будет согреваться?
— Брат? — в глазах Чи Яня наконец-то мелькнули проблески растерянности.
— Похоже, этот старый осел настоятель ничего тебе не рассказал, — раздосадованно вздохнул Сяхоу Лянь.
Он размышлял, как всё объяснить недоумку, когда Чи Янь ткнул пальцем в его щёку:
— Брат — это человек, который выглядит как я? Ты другой я?
Он вытаращил глаза.
— Да он и правда идиот.
Ему потребовалось немало времени, чтобы объяснить, что он не другой Чи Янь. Тот лишь кивал, опустив голову, но в его глазах стояло разочарование. Брату так же, как ему было восемнадцать с половиной и ростом они были одного, однако Чи Янь вел себя как большой ребёнок. Выросший на вершине Черноликого Будды, тот редко спускался вниз, а если и спускался, то лишь чтобы убивать. О том, что такое «брат», этот дикарь и слыхом не слыхивал.
Сяхоу Ляню пришлось на пальцах объяснять, что такое «старший брат» и «младший», чтобы тот понял. Потом он занялся наведением порядка. Убрал на кухне, вечером разжёг очаг и спал рядом, дабы не околеть от холода. Чи Янь был молчалив, почти не говорил, большую часть времени проводя в глухой задумчивости. Брат любил сидеть на ветке старого дерева у обрыва, глядя вдаль и иногда поигрывая на флейте-сюне. Юноша поинтересовался, не хочет ли тот спуститься вниз, но Чи Янь мотнул головой, сказав, что мир внизу не так прекрасен, как на горе.
Порой ему казалось, что Чи Янь обездоленный волчонок. Его устремлённый вниз взгляд был полон одиночества и пустоты. Но вот чего у него было не отнять, это мастерства владения мечом. Его клинок с названием «Мгновение», был таким же быстрым, как и его имя. В схватке с ним исход решался в секунды, никто не мог превзойти его в скорости.
Покладистость брата также оказалась на руку Сяхоу Ляню, который попросил его обучить мастерству меча, и тот согласился без колебаний. Встав в пещере друг против друга, они выхватили мечи. Сяхоу Лянь с криком, а Чи Янь неподвижно наблюдая. Когда первый приблизился, второй шагнул вперёд, шевельнув левой рукой. Сяхоу Лянь не увидел ни удара, ни возвращения клинка в стойку, лишь почувствовал холод у пояса. Посмотрев вниз, он увидел кровь и тут же поспешил найти бинты. Хорошо, что на холоде кровь текла медленнее.
— Проклятье… — выругался он в сердцах, — Чи Янь, ты что, больной? Ты всерьёз меня рубанул!
— Мы же тренируемся? — удивлённо вскинулся Чи Янь.
— Ты же не хотел меня убить, правда?
Брат сел рядом.
— А как иначе?
Сяхоу Лянь вдруг понял.
— Как ты раньше тренировался с другими?
— Настоятель присылал людей. Первым был Ачацуо с западным кривым клинком. Его красивый, с золотой инкрустацией меч сверкал под луной. Но он был медленным, я убил его одним ударом. Вторыми были Снежные Орлы, муж и жена. На мужа ушло три удара, а жена покончила с собой. Третьим пришел японец с необычайно длинной катаной. На него я потратил шесть ударов. В четвёртый раз настоятель прислал десятерых, из разных мест, с разными техниками. С ними было труднее всего, но я все равно убил их за двадцать ударов.
Сяхоу Ляня накрыла грусть. Этот дурень, возможно, лишь инструмент настоятеля, его не знающее страха бездумное оружие. Настоятель указывал цель, а Чи Янь убивал. У него в голове не укладывалось, почему настоятель так жесток. Может, для тех, кто держит власть, все люди лишь муравьи? Их радости, горести, жизнь и смерть — всё в их руках. Даже родной сын ничем не отличается от насекомого.
Неужели Лю Гуйцан, попирая его мать, испытывал наслаждение? Самый сильный убийца пал под его мечом, её кости и плоть растерзали его псы, а что он? Ликовал, сидя на вершине мира! Как нелепо, чтобы взойти на вершину, нужно проплыть реки крови и преодолеть горы костей. Сяхоу Лянь сжал кулаки, в бешенстве спрашивая самого себя:
— Если они могли, почему не могу я? Почему бы не жить по своей воле, не убивать по своему желанию, не творить хаос? Пусть этот клинок напьётся крови, пусть я создам гору трупов, что с того?
Но тут его окатили с ног до головы ведром холодной воды.
— Да что ты творишь!
— Ты одержим, — опуская ведро, сказал Чи Янь, пока брат, фыркая, вытирался. — Мир полон невзгод, не всё идёт так, как хочешь.
Сяхоу Лянь удивился. Этот простак и глаголит такое? Он посмотрел на Чи Яня, чьи обсидиановые глаза были спокойны, как вода. Быть может, тот не так уж прост? А что если Чи Янь всё понимает, но мирские радости и печали его не трогают?
— Если одна мать умерла, разве нельзя найти другую? — добавил брат, чем заставил мстителя подавиться всеми словами, которые просились наружу.
Последний посмотрел на Чи Яня, на его лицо с выражением «я что-то не то сказал?» и устало хлопнул чудака по плечу:
— Ладно, о чём с тобой спорить? В следующий раз принесу тебе «Правила для учеников» или «Цветы сливы в золотой вазе», почитаешь, а то жизни совсем не знаешь. Спустишься вниз, а тебя обманут и что тогда?
Чи Янь послушно кивнул.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15333/1638142
