Том 1. Чашка вина на весеннем ветру под персиковыми и сливовыми деревьями
Глава 22. Тень от цветущих деревьев
Тёмной ночью дворец Чэнцянь’(1) был ярко освещён.
Крики и стоны женщины разносились по всему дворцу.
Под покачивающимися фонарями дворцовые служанки выносили тазы с кровавой водой, а другая вереница служанок входила с чистыми золотыми тазами. Крови было пугающе много, и ярко-красный цвет резал глаза.
Имперские врачи стояли за дверью, сбившись в кучу, перешёптываясь, и их морщины становились всё глубже, словно трещины на стволе дерева.
Роды у женщин похожи на прохождение через врата ада, и, очевидно, роды у благородной супруги Ма проходили не очень гладко.
Ситу Цзинь неподвижно стоял под навесом. Мелкие капли дождя стучали по его лицу, и он слегка прищурился.
В этом году ему исполнилось двадцать лет. У него было красивое, но решительное лицо, острые кончики бровей и высокая переносица. Это было неприветливое лицо, и, помимо того, что он редко говорил, незнакомцы думали, что с ним нелегко поладить, но на самом деле он просто был не очень разговорчивым.
Из-за этого у него было очень мало друзей. Когда капитаны Императорской гвардии договаривались выпить или сыграть в кости, они обычно не брали его с собой, и как правило, исключали из сплетен о внутренних дворцовых и придворных делах. Хотя изначально ему было всё равно, он необъяснимым образом чувствовал себя одиноким.
Прослужив в Имперской Гвардии почти три года, он могу поговорить только с одним земляком из его деревни.
Иногда ему казалось, что служба в Имперской гвардии — это не только защита дворца; выпивка, хвастовство и болтовня с товарищами также были частью его долга. Хотя он всегда вовремя появлялся на службе и был строг к себе, в конечном итоге он не справился со своим долгом.
— Эх, этой благородной супруге поистине не везёт. Она избежала козней супруги Гао, но не смогла спастись от наёмного убийцы. Это был прекрасный банкет в честь дня рождения, но наёмник не только устроил беспорядок, но и так напугал её, что у неё начались преждевременные роды, — тихо произнес один из императорских гвардейцев, и на его лице отразилось сожаление.
Другой человек спросил:
— Как думаешь, кто послал этого убийцу?
— Может, это евнух Вэй? Кто не знает, что благородная наложница всегда недолюбливала евнуха и часто нашептывала Его Величеству на ухо. В прошлый раз, когда разлилась Хуанхэ, она даже заявила, что евнуху незачем хранить своё богатство, и что лучше конфисковать богатство евнуха Вэя и использовать его для ликвидации последствий стихийного бедствия. Я слышал, что евнух Вэй вышел из себя, и на следующий день подарил императору группу танцовщиц.
Дождь постепенно усиливался, капли стекали по доспехам и просачивались в одежду, из-за чего светло-жёлтая ткань потемнела. Ситу Цзинь слегка пошевелился.
Он тоже знал об этом. Танцовщицы были родом из Янчжоу, и в них чувствовалась уникальная утончённость и нежность женщин Цзяннани. Их взгляды были настолько чарующими, что казалось, будто вот-вот потечёт вода. Когда они танцевали, он как раз дежурил в зале.
Собеседник покачал головой и вздохнул.
— Благородная наложница по-прежнему обладает могущественными средствами. Даже отчаянные попытки евнуха Вэя завоевать расположение императора потерпели неудачу. Однако благородная наложница рожает, почему же император не здесь?
— Несколько дней назад татары вторглись на границу империи и увели в пустыню множество женщин, золота и серебра.
Император сейчас во дворе, обсуждает ситуацию с чиновниками. Полагаю, на этот раз они отправят войска, чтобы преподать татарам урок.
Дворцовый евнух поспешно подбежал под дождём и схватил за руку императорского лекаря:
— Как благородная супруга? Его Величество постановил, что если с Её Величеством и юным принцем что-нибудь случится, вы все будете похоронены вместе с ними!
Императорские врачи дрожали от страха и переглядывались, не решаясь сказать правду.
Евнух хрипло выкрикнул:
— Говорите! Его Величество ждет ответа!
Старый придворный лекарь задумался, подыскивая оправдание, и уклончиво ответил:
— У благородной супруги всегда был холодный нрав’(2). «Кровь и ци любят тепло и не переносят холод; когда холодно, ци не может течь’(3)». У императорской наложницы много внутренней энергии инь, из-за чего её руки холодные, язык красный, а ночью бессонница. Мы проверили её пульс и обнаружили, что он слабый и нитевидный, поэтому прописали ей препараты, тонизирующие кровь и ци. Ей стало немного лучше, но кто знал, что сегодня она так испугается. Злые силы Инь проникли в её тело и нарушили Ци, питающую плод. Все предыдущие усилия были напрасны...
Низкопоставленный евнух долго слушал, прежде чем понял, в чём дело, и в отчаянии топнул ногой.
Его внимание привлекли служанки, выносившие из дворца окровавленную воду. Благородная наложница, похоже, выбилась из сил, даже стоны из комнаты стали заметно слабее. Императорский лекарь поспешно приказал дворцовым служанкам приготовить женьшеневый отвар.
Евнух сказал:
— Императору уже за сорок, а это всего лишь второй принц. Если с принцем случится что-то серьёзное, сможете ли вы взять на себя эту ответственность?
Ребёнок ещё даже не родился, откуда такая уверенность, что это принц? Императорские врачи пожали плечами и поморщились, не осмеливаясь ответить.
У Его Величества были трудности с зачатием. Ему было за сорок, когда у него наконец родился сын, старший принц. Все во дворце знали, что он придавал большое значение ребёнку в чреве благородной супруги и уже давно гладил её живот, говоря, что это точно маленький принц.
Один из императорских врачей набрался смелости и сказал:
— Есть способ спасти маленького принца. Ребёнок уже доношен, так что кесарево сечение тоже возможно...
Он не успел договорить, как старый врач ущипнул его, и он тут же проглотил свои слова.
Ситу Цзинь и несколько стражников Императорской гвардии стояли неподалёку и слышали их разговор сквозь шум дождя. Все они вздрогнули.
Несколько служанок, несущих суп из женьшеня, накрытый клеёнкой, опустили головы и стали подниматься по ступенькам мелкими быстрыми шажками. Ситу Цзинь окинул их взглядом и заметил среди них служанку, лицо которой показалось ему совершенно незнакомым.
Ситу Цзинь нахмурил брови и шагнул вперёд, остановив ее:
— Из какого ты дворца? Почему я тебя раньше не видел?
Голос служанки был тихим, как комариный писк:
— Эта служанка здесь новенькая.
Несколько императорских гвардейцев тоже подошли и спросили:
— Что случилось?
Ситу Цзинь на мгновение задержал взгляд на служанке, затем поднял клеёнку, обнажив кинжал, лежавший рядом с суповой миской. Все были потрясены. В этот момент служанка внезапно набросилась на Ситу Цзиня, швырнув поднос ему в лицо. В тот же миг Ситу Цзинь повернулся и пнул служанку ногой в живот. Та охнула и, перевернувшись в воздухе, как ласточка, растворилась в воздухе.
— Убийца! Здесь убийца! — громко закричал Имперский Гвардеец.
Женщина опустилась на одно колено под дождём, и её головной убор, украшенный жемчугом и нефритом упал на землю, а чернильно-чёрные волосы рассыпались, как водопад. Она разорвала юбку, обнажив длинные, прямые ноги, свет фонаря струился по ним, словно тёплый блеск благородного нефрита. На внешней стороне бедра у неё была привязана короткая чёрная сабля.
Женщина медленно обнажила саблю, и её ледянящее сияние пронзило глаза Ситу Цзинь.
Имперские гвардейцы обнажили мечи и окружили убийцу. Убийца не двигалась, и дождевая вода стекала по её волосам на висках и нижней челюсти.
— Сдавайся, тебе не сбежать! — взревел кто-то.
— Сбежать? — Она зловеще рассмеялась, и из-за румян, размазанных по всему лицу, её улыбка выглядела очень жутко.
— Кто сказал, что я собираюсь сбежать?
Гаруда из Цилана Семи Листьев посылает благородную супругу переродиться в Стране Блаженства!
Как только эти слова были произнесены, из цветущих деревьев выскользнули бесчисленные чёрные тени, размахивающие длинными, бледно-белыми саблями, и вступили в схватку с императорской гвардией, мгновенно разрушив первоначальный круговой строй.
Евнух в страхе закричал и пополз на четвереньках во дворец Чэнцянь.
Из центра толпы, словно стрела, метнулась женщина с клинком, и сияние её сабли было таким же безжизненным и холодным, как луна. Ситу Цзинь обнажил меч и двинулся вперёд, помогая своему товарищу блокировать смертельный удар убийцы. Они сошлись метал к металлу, лицом к лицу, и Ситу Цзинь почувствовал на себе её ледяной взгляд и дыхание, похожее на шипение ядовитой змеи.
Женщина двигалась невероятно быстро: одна атака за другой, один удар за другим, два удара в форме креста, за которыми следовали два колющих удара, а затем сокрушительная лобовая атака, обрушившаяся подобно плотному шторму.
Ситу Цзинь едва успевал за её движениями, раз за разом попадая в опасные ситуации; он слышал, как его сердце колотится, как барабан.
Слишком быстро! Слишком быстро! Такие стремительные атаки должны были отнимать у неё много сил. Ситу Цзинь стиснул зубы так сильно, что они вот-вот должны были сломаться, и изо всех сил старался тянуть время, ожидая момента, когда её силы иссякнут и Ситу Цзинь сможет контратаковать.
Через несколько вдохов её движения замедлились.
Глаза Ситу Цзинь загорелись: время пришло!
Капли дождя размером с соевые бобы падали на клинок и его холодную, как лед, руку, возбуждая нервы. Он взревел и разрубил завесу дождя своим клинком, высекая ослепительные искры на лезвии женщины. За сверкающим серебряным лезвием её глаза отражали злую улыбку.
Ситу Цзинь что-то понял и попытался убрать меч и отступить, но было уже слишком поздно. Из рукава женщины выскользнул короткий клинок и нанёс ему очень глубокий порез на руке, из которого хлынула кровь.
Ситу Цзинь поднял голову и увидел, что женщина держала саблю в правой руке за спиной, а в левой руке перед собой — короткое лезвие, на ее губах играла злая и высокомерная улыбка.
Двуручные сабли Цилана.
Ситу Цзинь крепко сжал в руке меч. Кровь стекала по его руке к пальцам и каплями падала на землю.
Никто не заметил, как среди цветущих деревьев появилась отвратительная тень, похожая на выползшее из грязи чудовище. Он поднял голову и выстрелил из духового ружья в сторону дворца.
Выстрел пробил оконную бумагу, и свет свечи просочился сквозь крошечное отверстие. Стоны благородной супруги внезапно прекратились. Из дворца донеслись крики, и перепуганные служанки выбежали наружу, некоторые, спотыкаясь, потеряли равновесие и скатились по ступенькам.
— Благородная супруга мертва! Благородную супругу убили!
Стражи Императорской гвардии были в ужасе.
Словно получив приказ, все убийцы отступили и разбежались в разные стороны, перепрыгивая через стены, как приливная волна. В то же время прибыло подкрепление и стало стрелять в убийц из арбалетов.
Атака женщины удвоилась, каждый удар был подобен грому, её клинок был острым и непробиваемым, и Ситу Цзинь был совершенно не в силах противостоять ему.
Оказалось, что их силы, которые до этого были примерно равны, были лишь иллюзией. Он ей совершенно не ровня, она просто отвлекала его внимание.
Его тело было ранено несколько раз подряд. Женщина не хотела продолжать бой и, расправившись с несколькими людьми, преграждавшими ей путь, взобралась по дереву-пагоде на крышу дворцового здания. Стрелы из арбалетов солдат летели за ней, но у неё, казалось, были глаза на затылке. Она постоянно меняла траекторию, и все стрелы пролетали мимо. В мгновение ока женщина бесследно исчезла.
— Кесарево сечение! Вытащите ребенка из живота! Принца ещё можно спасти! — Императорский лекарь, который лежал под порогом, похоже, вышел из оцепенения и поднялся с земли, волоча за собой старого лекаря в комнату. Однако, приподняв занавеску, они увидели между красными пологами холодное тело императорской наложницы, в животе которой торчала тончайшая духовая трубка. Вокруг трубки чёрные вены, словно ползающие черви, покрывали половину её кожи.
Под шум дождя Шэнь Цзюэ проснулся. Сяхоу Лянь спал очень беспокойно и постоянно ворочался. Шэнь Цзюэ спал чутко, и этой ночью его много раз будили.
Шэнь Цзюэ коснулся руки Сяхоу Ляня, но отпрянул от жара. Он быстро сел и потянулся ко лбу Сяхоу Ляня, чувствуя, что его рука покрылась холодным потом.
— Сяхоу Лянь! — Шэнь Цзюэ легонько встряхнул его.
Сяхоу Лянь с трудом открыл глаза и, слабым голосом произнёс:
— Как же хреново.
Шэнь Цзюэ смочил ткань в воде и приложил ко лбу Сяхоу Ляня.
— Я пойду в Императорское медицинское бюро, чтобы принести тебе лекарство. Жди и не двигайся.
Сяхоу Лянь едва заметно кивнул и закрыл глаза.
Шэнь Цзюэ оделся и выбежал на улицу. Ночь была темной, как чернила, и дворцовые здания возвышались в темноте, словно призраки. Длинная улица уходила далеко в ночь, и Шэнь Цзюэ слышал топот собственных шагов.
Он не знал почему, но ему казалось, что вокруг никого нет, и он не видел ни одного стражника. Шэнь Цзюэ не чувствовал себя спокойно, скорее наоборот, он ощущал гнетущую тревогу.
Прибыв в Императорское медицинское бюро, он обнаружил, что ворота были распахнуты настежь, а целебные травы разбросаны в беспорядке по земле. Ни дворцовых служанок, ни евнухов, ни императорских врачей нигде не было видно. Шэнь Цзюэ не знал, что произошло, и, подавив тревогу и сомнения в своём сердце, поспешно стал рыться в шкафах. Он взял лекарство от ран и пакетик с жаропонижающими травами и спрятал в рукавах. Он как раз собирался выйти, когда за дверью послышался топот.
Несколько убийц, одетых в чёрное, бросились к нему.
Шэнь Цзюэ в ужасе развернулся и спрятался за дверью. Их хриплые голоса звучали неразборчиво.
— Босс, разве мы не собираемся искать этого сопляка Сяхоу Ляня?
— Какой смысл? Этот мерзавец не нашёл карту дворца предыдущей династии, нам даже отступить безопасно будет трудно. Мы слишком заняты, чтобы даже о себе позаботиться, откуда у нас время разбираться с ним? Благородная наложница уже мертва, мы выполнили свой долг, пусть этот сопляк Сяхоу Лянь сам о себе заботится.
Это были наёмники из Цилана. Конечно, Сяхоу Лянь не смог найти карту императорского дворца времён предыдущей династии. Запомнив карту, Шэнь Цзюэ сжёг её, так что теперь только он знал секреты дворцовых построек. Возможно, эта группа наёмников знала, что во дворце есть потайной ход, но не знала, где именно он находится, поэтому им нужна была карта, чтобы сориентироваться.
Оказалось, задачей Сяхоу Ляня было не убийство, а поиск карты.
Когда убийцы ушли, Шэнь Цзюэ вышел из-за двери и, опустив голову, быстро покинул Императорское медицинское бюро. Он только успел свернуть за угол, как позади него послышался топот железных сапог и крики «Ловите убийцу!»
Наконец он вошёл в задний сад. Лесные деревья переплетались между собой, отбрасывая мрачные тени, словно в каждой из них таилась неведомая опасность. Шэнь Цзюэ бежал по тропинке, желая поскорее вернуться к Сяхоу Ляню.
Внезапно послышался шорох торопливых шагов. Шэнь Цзюэ вздрогнул и спрятался за деревом.
— Кто там! — строго крикнул Ситу Цзинь.
Тело Шэнь Цзюэ напряглось, а руки крепко сжались.
— Выходи! — Ситу Цзинь держал в руке факел и шаг за шагом продвигался вглубь тропы.
Крупные листья скользнули по его лицу. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь лязгом доспехов Имперской Гвардии при каждом их движении
— Ситу, ты уверен, что не ошибся? — тихо спросил кто-то. В ночи цветущие кустарники казались слишком тёмными, а пропитанный водой мох на земле — влажным и скользким. Сердца стражников Императорской гвардии бешено колотились.
Факел горел, отбрасывая в темноту квадрат света размером в дюйм. Все стояли спиной к спине, лицом к цветущим кустам по обеим сторонам, держа в руках мечи, и медленно продвигались вперёд. Ассасины были искусны в скрытных нападениях, поэтому они помогали друг другу прикрывать слепые зоны, чтобы у убийц не было возможности воспользоваться преимуществом.
Эти наёмные убийцы были слишком грозными. Они потеряли двенадцать человек во дворце Чэнцянь, но убили только троих и взяли одного живым, а остальные скрылись в ночи. Пойманный убийца перерезал себе горло саблей и кровь с бульканьем хлынула и залила сапоги Ситу Цзиня. Ситу Цзинь поднял длинную саблю наёмного убийцы, на которой мелким шрифтом было выгравировано: «Тянься Бай».
(Что означает «белый мир»).
Это было нелепо: оружие убийцы, который крался в тени, на самом деле называлось «Тянься Бай».
Яркий свет факела становился всё ближе и ближе. Шэнь Цзюэ нахмурился и уже собирался показаться, как вдруг услышал свист арбалетной стрелы, и один из стражников с криком упал на землю. Тень спрыгнула с дерева в трёх шагах от Шэнь Цзюэ, приземлившись рядом с двумя императорскими гвардейцами. Прежде чем они успели обернуться, две сабли в двух руках перерезали им глотки.
В одно мгновение три человека лишились жизни.
Гаруда отбросила короткие сабли, которые держала в руках, и подняла с земли меч с гусиными перьями. Она зажала его подмышкой и медленно вытащила.
Пятна крови на лезвии исчезли, и оно засияло белизной. На ней всё ещё была рваная одежда императорской служанки, а тело было покрыто пятнами крови. В темноте она подняла голову, открыв прекрасное, но полное жажды убийства лицо.
Двое оставшихся императорских гвардейца были ошеломлены и в панике попятились.
— Эй, вы не видели человека такого роста, в чёрной одежде, как у тех, что были раньше? — спросила Гаруда, наклонив голову и указывая на свою грудь.
Гвардейцы непонимающе покачали головами.
— О, как жаль. — Гаруда улыбнулась и замахнулась мечем, целясь в них.
Ситу Цзинь оттолкнул всех в сторону и встретил Гаруду, держа меч горизонтально. Однако в этот момент Гаруда присела, и её длинный меч проскользнул мимо клинка Ситу Цзиня, когда её тело пронеслось мимо него. В то же время из её левого рукава вылетела стрела и пронзила горло императорского гвардейца, стоявшего позади него. Ситу Цзинь хотел обернуться и спасти двух своих товарищей, но не мог двигаться быстрее, чем она. Словно призрак она приблизилась к императорскому гвардейцу, её длинный меч взмахнул вверх, прочертив прямую красную линию по его шее и щеке.
От цветущих кустарников распространился запах крови, и она вертикально вонзила клинок в тело гвардейца. Кровь брызнула ей на щёки, и человек на земле замер.
Ситу Цзинь впал в отчаяние. Разница в мастерстве была слишком велика, и он был бессилен дать отпор.
Ситу Цзинь крепко сжал меч в руке, медленно выдохнул и пристально посмотрел на женщину перед собой. Она стояла под цветочными лозами, и всё её тело было скрыто в тени. Только меч с гусиными перьями был такой же холодной, как лёд, а с острия капала ярко-красная кровь.
— Эй, я тороплюсь, давай не будем ссориться, ладно? — лениво произнесла она.
Ситу Цзинь понятия не имел, что она задумала, и холодно ответил:
— Это мой долг. Сегодня умрёшь либо ты, либо я.
— Скучно, — пробормотала она.
Не успела она договорить, как Ситу Цзинь внезапно начал действовать.
Его сила была бесполезна, поэтому он мог победить её только благодаря неожиданности!
Практически мгновенно Ситу Цзинь слегка согнул ноги, словно натянутый лук, а затем отпустил тетиву. Он был подобен острой стреле без возврата, и его сопровождали ветер и гром, когда он устремился к лицу Гаруды. Он задержал дыхание, и только ветер неистово свистел у него в ушах. Он увидел, как женщина, которая была настолько великолепна, что это почти резало глаз, подняла голову; её брови и глаза под распущенными волосами были такими же густыми и тёмными, словно нарисованными тушью.
Лязг-
Она взмахнула мечом образовав полумесяц, и его дуга заблокировала удар, на который Ситу Цзинь потратил все свои силы. Гаруда не встретила клинок Ситу Цзиня в лоб. Вместо этого, в тот момент, когда их клинки столкнулись, она шагнула вперёд, и её длинный меч проскользнул мимо клинка Ситу Цзиня, издав звук трущегося металла. Выдохнув, Ситу Цзинь почувствовал, как холодный клинок прорезал его кольчугу и мышцы между рёбрами, а тёплая кровь хлынула, полностью пропитывая доспехи.
— Твоя техника Клинка Снежной Бури пока не на должном уровне. Без навыков как ты можешь говорить об ответственности и долге? Юноша, вам следовало больше ценить свою жизнь. Увы. Жаль, что ещё один преемник Клинка Снежной Бури погиб. — Она перекинула клинок через плечо, равнодушно оставив Ситу Цзиня позади.
Ситу Цзинь опустился на колени, опираясь на меч, и осторожно потрогал свои ребра, почувствовав, как его рука покрывается горячей влагой.
Внезапно из леса показалась чья-то фигура. Это был хрупкий евнух в синих одеждах. Ситу Цзинь с трудом поднял голову и увидел бледное лицо маленького евнуха.
— Не бойся, она не должна вернуться, — тихо сказал Ситу Цзинь. — Ты евнух Шэнь из Четвертого дворца Цяньси, я тебя знаю. Я раньше дежурил в Четвёртой резиденции.
Лицо Шэнь Цзюэ было скрыто в тени цветочных листьев и он спросил:
— Ты знал, что я прячусь здесь?
— Я давно тебя заметил, просто не хотел выдавать.
Ситу Цзинь обратил внимание на пакеты с лекарствами в руках Шэнь Цзюэ и сказал:
— Ты пошёл воровать лекарства? Неудивительно, что ты так поздно вернулся.
— Мой сосед по комнате заболел. Мы из бедных семей и не можем позволить себе обратиться к врачу, а лекарства закончились, так что мне пришлось пойти на этот отчаянный шаг.
— Должно быть, он твой очень хороший брат. — Веки Ситу Цзиня становились всё тяжелее, а голос — всё тише.
— Это хорошо. Все мои братья мертвы. — Он посмотрел на трупы, разбросанные по земле, на кровь, пропитавшую землю, окрашивающую тёмно-коричневую землю в тёмно-красный цвет. Хотя они, возможно, и не считали его братом, он с надеждой полагал, что те, кто сражался бок о бок и разделял жизнь и смерть, были братьями.
Капли росы с цветущих лоз капали ему на щеки, ледяные, словно проникая в самую душу. «Весна в столице выдалась очень холодной, — смутно подумал он, едва удерживая меч.
Взгляд Шэнь Цзюэ был спокойным и отрешённым, когда он тихо произнёс:
— Да, сейчас он относится ко мне лучше всех на свете.
— Возвращайся скорее, Четвёртый дворец Цяньси недалеко. Избегай теней и иди там, где есть свет. Где тени, там убийцы, там... Гаруда. — Ситу Цзинь больше не мог держаться. Его рука разжалась, и он упал лицом вниз. Половина его лица была в земле, а тело было покрыто кровью и грязью.
Услышав это, Шэнь Цзюэ был потрясён. Он шагнул вперёд и спросил:
— Что ты сказал, Гаруда? Та женщина, которую я только что видел, была Гарудой?
Ситу Цзинь уже не мог ответить. Шэнь Цзюэ нахмурился и некоторое время молчал, прежде чем повернуться и уйти.
Когда Шэнь Цзюэ вернулся, Сяхоу Лянь всё ещё был без сознания. Он проверил температуру лба Сяхоу Ляня; температура не повысилась.
Он снял одежду с Сяхоу Ляня и снова нанёс на рану лекарство от Имперского медицинского бюро. Это лекарство было намного эффективнее травяного отвара, который он использовал ранее. Когда мелкий плотный порошок покрыл его покрасневшую и опухшую рану, Сяхоу Лянь почувствовал прохладу на горящем месте, и его дыхание стало немного ровнее.
Приготовив лекарство, Шэнь Цзюэ накормил им Сяхоу Ляня.
Через два часа он снова потрогал его лоб, и тот уже не горел. Шэнь Цзюэ с облегчением вздохнул и отодвинул оконную решётку, чтобы выглянуть наружу. Прошлой ночью прошёл дождь, и мир словно обновился. Небо сияло синевой, как всегда бывает, когда день сменяется ночью, оно было высоким и бескрайним. Дворцовые здания тянулись одно за другим, словно собирались соединиться с утренним горизонтом.
Сяхоу Лянь проснулся и сел, протирая глаза. Его волосы были спутаны, как стог соломы.
Шэнь Цзюэ принёс воды для умывания и протянул ему влажное полотенце. Сяхоу Лянь закрыл глаза и небрежно вытер лицо. Уголь прогорел, поэтому Шэнь Цзюэ принёс древесный уголь и с помощью щипцов положил его в жаровню.
— Сяхоу Лянь, — внезапно заговорил Шэнь Цзюэ, — эм, я видел Га...
— Что ты видел? — Сяхоу Лянь всё ещё был в замешательстве и энергично покачал головой.
«...» Перестав менять уголь, Шэнь Цзюэ опустил глаза.
Чем беднее человек, тем больше он боится бедности, когда разбогатеет. Он вспомнил свой первый год во дворце. В холодные зимние дни он в одиночестве разгребал бесконечный снег, а потом наконец ему поручили незначительную работу во дворце Дуаньнин, но тут же получил от наложницы пощёчину за то, что на четверть часа опоздал с доставкой еды. А ещё был Сы Си, которого он убил собственноручно, и отвратительное ощущение от прикосновения его грязных рук к своему телу...
Дворцовые ворота были глубоки, как море, и простирались бесконечно как вперёд, так и назад. Хотя в Четвёртом дворце Цяньси царил мир, это было место, где невозможно добиться высокого положения.
Несколько дворцовых служанок и евнухов, находившихся в его подчинении, большую часть дня лежали в постели и отдыхали, ожидая того дня, когда испускат последний вздох. Их тонкие гробы закроют досками, и на этом их жизнь закончится.
Он не мог здесь задерживаться, ему нужно было выбраться. Но он никогда не сможет покинуть этот Запретный город. Наконец-то он нашёл того, с кем можно плыть по морю, словно человек, привыкший к горечи, наконец-то попробовавший кусочек сахара – как он сможет расстаться с ним?
Его взгляд немного потемнел, и в конце концов он покачал головой:
— Ничего.
.
.
______________________
’(1) Лит. Дворец Небесной благодати. Дворец Чэнцянь - один из шести Восточных дворцов в Запретном городе.
’(2)В традиционной китайской медицине это состояние организма, при котором наблюдается избыток инь или недостаток
ян. Симптомы включают бледность, холодные руки и ноги, чувствительность к низким температурам и ветру и т. д.
‘(3)Цитата из «Хуанди Нэйцзин», древнего китайского медицинского трактата.
http://bllate.org/book/15333/1354587
